3 См.: Дмитриев м. А. Мелочи из запаса моей памяти.

М., 1869. С. 166-167;

Барсуков Н. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб.,

1890. Т. 3. С. 170.

содержанию, и звукоподражания как средства достижения

"изразительной" гармонии (выражение Радищева) и призва-

ны были создать художественную систему, обеспечивающую

наибольшую содержательность произведения'. Вслед за Ра-

дищевым в конце 1790-х гг. против рифмы выступил С.

Бобров, писавший с характерной ссылкой на авторитет

Мильтона, Клопштока и Тредиаковского: "Рифма часто слу-

жит будто некиим отводом прекраснейших чувств, убивает

душу сочинения". Как и Радищев, Бобров считал, что

"до-брогласие" состоит "не в рифмах, но в искусном и

правильном подборе гласных или согласных, употребленных

кстати"2, то есть связанных с содержанием. Для поэтов

карамзинистского лагеря, в творчестве которых объект

изображения заслоняется субъектом, личностью изображаю-

щего, главным критерием художественности делалась не

"содержательность", а проблема слога. Отказ от рифмы

связан был здесь с противопоставлением "надутой" оде -

простоты и изящества слога, избавленного от архаизмов и

тяжелых конструкций. С этим связано и двоякое восприя-

тие античной поэтической традиции.

Для Радищева, Востокова, Гнедича, Мерзлякова перево-

ды из древних поэтов, наряду с изучением народной пес-

ни, были одним из путей, по которому шли поиски решения

проблемы системы русского стиха. Гекзаметры Радищева и

его "Сафические строфы" (они представляют собой, что не

было отмечено комментаторами, вольный перевод 15-го

эпода Горация: "Nox erat et caelo fulgabat luna sere-

no...") неразрывно связаны с его интересом к русскому

народному стиху и с опытом ритмической реформы на осно-

ве своеобразно истолкованного "Слова о полку Игореве" в

"Песнях, петых на состязании...". Подобная связь приме-

нительно к Востокову уже отмечалась3.

Необходимо также иметь в виду, что возникавший таким

образом интерес к античности был связан не с утвержде-

нием классицизма, а с его разрушением, поскольку в

древней поэзии видели не воплощение вечных норм абс-

трактного разума, а реальную, исторически сложившуюся

форму человеческой культуры, притом форму наиболее на-

родную. С этим связано, в частности, стремление обра-

титься к античной поэзии прямо в оригиналах, а не через

французские переводы. Борьба вокруг белого стиха явля-

лась лишь составной частью общего столкновения двух те-

чений в поэзии - так называемой "легкой поэзии", субъ-

ективистской лирики, с ее культом изящного слога, с од-

ной стороны, и "поэзией содержания", с ее ориентацией

на эпические жанры и высокую гражданственную тематику -

с другой.

Интерес к античности возникал в творчестве Мерзляко-

ва как ответ на стремление создать высокое искусство,

противостоящее в этом смысле "легкой

1 О позиции Радищева в этом вопросе и о борьбе вок-

руг его наследства см.:

Берков П. Н. А. Н. Радищев как критик // Вестник

ЛГУ. 1949. № 9; Орлов В. Н. Из истории гражданской поэ-

зии 1800-х годов // Орлов В. Н. Русские просветители

1790- 1800-х годов, 2-е изд. М., 1953; Лотман Ю. М. О

некоторых вопросах эстетики А. Н. Радищева // Науч.

труды, посвящ. 150-летию Тарт. гос. ун-та. Таллин,

1952.

2 Бобров С. Таврида, или Мои летний день в Тавричес-

ком Херсонесе. Николаев, 1798 (страницы не нумерованы).

3 См. вступ. ст. и коммент. В. Н. Орлова к кн.: Вос-

токов А. X. Стихотворения. Л., 1935.

поэзии" карамзинистов. Вместе с тем античный эпос восп-

ринимался им как произведение простонародное, фольклор-

ное. Мерзляков разделял требование обращаться к антич-

ной литературе прямо, а не через посредство французской

поэзии, требование, которое под пером немецких писате-

лей конца XVIII в. и Радищева (фактически на том же пу-

ти стоял еще Тредиаковский, обратившийся не только к

роману Фенелона, но и к гомеровскому эпосу) связано бь-

шо с преодолением классицизма. "В рассуждении образцов,

- писал Мерзляков, - должно признаться, что мы не там

их ищем, где должно. Французы сами подражали. По-

чему нам для сохранения собственного своего характера и

своей чести не почерпать сокровищ чистых, неизменных из

той же первой сокровищницы, из которой они почерпали? -

Почему нам так же беспосредственно не пользоваться нас-

тавлениями их учителей, греков и римлян?"'

Приблизительно около 1806 г. в отношении Мерзлякова

к античной культуре намечаются перемены. Если в период

создания переводов из Тиртея Мерзлякова интересовала

главным образом политическая заостренность, гражданская

направленность произведения, античный мир воспринимался

сквозь призму условных героических представлений в духе