Ленин не переставая все время учился (беседа со слушателями лосиноостровской школы рабкоров газеты „гудок")

В воспоминаниях рабочих есть очень интересные рассказы о том, как в 90-х годах Владимир Ильич учил рабочих, занимавшихся у него в кружке, собирать материал по разным злободневным вопросам (о заработной плате, о штрафах и пр.) и писать на основании этого материала заметки. Когда Владимир Ильич давал указания рабочим, по каким вопросам собирать материал, он указывал, почему именно в данный момент на данный вопрос надо обратить внимание, указывал, как данный вопрос связан с общими вопросами рабочего движения.

Когда смотришь стенные газеты, районные газеты, видишь, что в них очень много дельных заметок. У нас сейчас рабочие, колхозники стали народом сознательным, культура у нас выросла чрезвычайно. Нельзя даже сравнивать теперешнюю молодежь с прежней. Какой был в старину культурный уровень развития и какой теперь? Теперь в самых глухих деревнях радио слушают, теперь докладчики о чем только ни говорят в своих докладах, теперь миллионы читают газеты. Сейчас даже малограмотная работница в смысле сознательности и развития выросла чрезвычайно. Национальные районы, где идет социалистическая стройка, совершенно не сравнимы с тем, чем они были раньше. Описывать все это надо умело, надо уметь выбирать темы, о которых пишешь.

Сейчас все обсуждают Конституцию СССР. Но иногда формально подходят к этому вопросу. В Конституции записано то, что уже есть, что завоевано, и надо на основе этого развертывать дальнейшую работу. Проект Конституции не только читали, но и переживали. А сейчас надо думать, как развернуть по-настоящему работу, чтобы до конца осуществить все то, что записано в этой Конституции, чтобы на основе ее идти дальше.

Мы часто не учитываем, какие за время существования Советской власти у нас созданы возможности для развития, для заботы о человеке, для изжития разных неполадок.

Вспоминаю письмо одной колхозницы, которое произвело на меня сильное впечатление.

Это дело происходило в Западной области. Колхозница, между прочим, пишет очень литературным языком – видно, что она много читала и много думала. Она – рядовая колхозница, сильно загружена работой. Говорит, что эта работа физически ее удовлетворяет, но по ночам она бредит рифмами, стихи хочется писать: «Горит мой мозг, горит мое сердце желанием высказаться. Я писала в местной стенной газете, да больно резкие, язвительные были мои заметки, и меня прогнали, а теперь мне жар моего сердца негде вылить». И потом пишет, что у нее четверо детей, и она хотела бы, чтобы ей дали такую работу, на которой она имела бы больше свободного времени, чтобы учиться и дальше писать. Приложила она к письму несколько стихов.

Что, я думала, надо сделать? Послать ей сборник Горького «О литературе», послать пару брошюр? Но это все ее не устроит. Написать письмо – от письма сыт не будешь. Попросила я заведующую библиотечным делом в Западной области т. Зарецкую взять под свою заботу эту колхозницу. После этого долго не было никаких писем, никаких известий. Наконец недавно я получила письмо от Зарецкой. Она пишет, что по приезде из Москвы сделала доклад в областном отделе народного образования, довела это дело до райкома, до райисполкома, послали целую бригаду от районо, от райисполкома, от парторганизации – одним словом, пять человек поехало. Собрали они там председателей колхозов и актив колхозников, поговорили о том, какое важное дело уметь по-настоящему, художественно отражать то, что есть, как важно писать корреспонденции, какую играет роль селькорство и как надо селькоров окружать настоящей заботой о человеке. Это они. сделали для того, чтобы создать колхознице, которая мне писала, соответствующую атмосферу, чтобы за то, что она в корреспонденции «куснет» кого-нибудь, ее с работы не вышибали, а чтобы с ней поговорили. Затем они сделали ее заведующей колхозным клубом с той же оплатой, которую она получала по трудодням.

К ней приставили учителя неполной средней школы, который в индивидуальном порядке ее учит. Областной комитет союза писателей Западной области выделил писателя, который с ней о темах говорит, о том, как и что писать. Затем связались с библиотекой, которой указали, как она должна помогать ей в выборе книг.

Это показывает настоящую заботу о людях. В этом случае, который я вам рассказала, – заслуга местных товарищей. Он показывает, что при Советской власти можно много сделать для заботы о человеке. Можно было просто разругать в печати тех, кто прогнал ее из числа сотрудников стенгазеты, написать: «Вот как у нас относятся к селькорам! Такой-то селькор написал, а председатель колхоза такой-то отнесся так-то, недопустимо, и это при Советской власти!» Обругать – это мы мастера. Посмотрите наши газеты, как там свирепо ругают за неправильные поступки. Это, конечно, надо! Но надо также показать, как выйти из положения, чтобы было не бюрократическое отношение, а такое человеческое отношение, какому учил Ленин.

Здесь у меня спрашивают, как работал Ленин над письмами рабочих?

В журнал «Большевик» к Ленинским дням я написала, как работал над письмами рабочих Владимир Ильич.

В 1919 г. прислали Владимиру Ильичу письмо из Скопинского района. Там собрались крестьяне на уездный съезд и написали ему письмо по поводу «воздушного налога», о том, что «воздушный налог» брать с бедняков нельзя. Потом писали, что надо, чтобы корова при каждом хозяйстве оставалась. Письмо было очень наивное. Сохранился подлинник этого письма и надпись на нем Владимира Ильича. Он не стал говорить, что надо называть налог не «воздушным», а «подушным», а серьезно ответил, что брать с неимущих налог не полагается; в отношении среднего крестьянства выйдет-де на днях декрет о льготах. А по другим вопросам – о коровах, потом еще какие там вопросы были – он написал, что поговорит с наркомами. Ответил он серьезно и очень быстро. Тут же написал для секретаря: когда будет заседание Совнаркома и на нем будут присутствовать т. Середа – нарком земледелия и т. Свидерский – нарком продовольствия, напомните мне об этом письме; необходимо, чтобы на это письмо ответил Наркомат земледелия вместе с Наркоматом продовольствия.

Вот как отнесся Владимир Ильич к письму крестьян.

Теперешний корреспондент написал бы так: «Товарищи, вот как велика наша неграмотность: вместо «подушный налог» пишут «воздушный». Нельзя, товарищи, такими быть, необходимо...» и т. д. А Ильич не это считал важным. Он понимал, из-за чего волнуются крестьяне, и поэтому ответил на вопрос, который их волновал. Это очень характерно.

Рабкорам «Гудка» я хочу посоветовать, чтобы они не только ругали, чтобы они вглядывались в жизнь острыми глазами. Для того, чтобы вглядываться острыми глазами, надо много над собой работать. Для того, чтобы знать, за какое звено ухватиться, надо очень много учиться.

Ленин не переставая все время учился. Вот какое-нибудь событие, какая-нибудь дискуссия, острое положение на фронте гражданской войны. Придешь к нему в кабинет: он сидит, читает Маркса или Энгельса. Я думаю: «Как это он сейчас читает Маркса?» А он как-то обронил в разговоре: «Надо посоветоваться с Марксом». Это значит вдуматься в то, что говорил Маркс по вопросам, которые имеют особое значение в данный момент. И мы видели, как учение Маркса – Энгельса помогало Ленину.

Сейчас я работаю над воспоминаниями о работе Ильича в 1919 г. Что особенно бросается в глаза? Как в 1919 г., в разгар гражданской войны, когда во многих местах Советская власть только по названию была, когда настоящей организации еще не было, – как в это время уже Владимир Ильич вдумывался, куда пойдет общественное развитие, как он предвидел то, что мы переживаем в данный момент. Это очень ярко сказывается в работе Ильича в 1919 г. Но, для того чтобы это увидеть, ему надо было очень много читать, вдумываться, вглядываться в жизнь. 1919 год, а он делает выписки из Маркса, Энгельса, все время советуется с Марксом, Энгельсом, опыт их учитывает и всматривается в жизнь.

Приедет работник с места к Владимиру Ильичу – Ильич начинает его расспрашивать. А тот и не ожидает, что Владимир Ильич будет именно об этом спрашивать. Работники с мест часто говорили: «Работа у нас налаживается». Владимир Ильич задает один вопрос, другой, ставит целый ряд вопросов, на которые человек не может ответить, а от Ильича не отделаешься общими фразами – надо конкретными фактами говорить. Вот это его умение выспросить самое главное, самое существенное меня всегда удивляло. Он умел ставить простыми словами самые серьезные вопросы. И когда человек уходил от Ильича, он часто на окружающую жизнь иначе уже начинал смотреть, видеть то, чего не замечал раньше.

И вот я хотела вам сказать, что надо всегда учиться. Курсы много дают, но нужна также и самообразовательная работа. Мы, старики, все время учимся. Прибежишь домой, завтра с комсомольцами разговаривать придется: надо прочесть, что Маркс по этому вопросу говорил, что Ленин говорил. Каждый день является днем учебы. А вы – молодежь, перед вами вся жизнь впереди. Еще многому вы можете научиться. И какую вы еще жизнь увидите! Вам надо учиться и учиться.

У нас были так называемые рабочие факультеты. Однажды мы собрали учащихся и стали расспрашивать, чего им не хватает. Один рабочий сказал: «На словах скажешь, а начнешь писать – перо брызжет». Конечно, надо, чтобы «перо не брызгало» и чтобы слова были в вашей власти, чтобы «словам было тесно, а мыслям просторно», как в старину говорили.

Я бы хотела, чтобы в результате нашего разговора в вас загорелось желание не только писать побольше и обругать кого-нибудь покрепче, а поработать над собой, «посоветоваться» с Лениным, с Марксом, с Энгельсом, с целым рядом работников, которые работали в области, которая вас интересует. Это первое, что я"бы хотела от вас.

Второе – чтобы вы научились писать так, чтобы «перо не брызгало».

Третье – чтобы брали самые существенные вопросы.

Вы – железнодорожники, у вас трудный фронт; фронт ответственный, и вглядываться надо, чтобы не к какой-нибудь третьестепенной мелочи только придраться. Есть мелочи разные: есть такие, которые никакого значения не имеют, и есть такие «мелочи», которые связаны с основными вопросами социалистического строительства. Ильич умел за какую-нибудь важную «мелочь» ухватиться и показать, как эта «мелочь» связана с большим, основным вопросом.

Часто пишут – «гром победы раздавайся»: все у нас хорошо. Тогда немножко ослепляются глаза, и мы не видим, как на основании достигнутого мы с пережитками старого должны бороться. А пережитков старого много.

Вот, скажем, елка сейчас проходит. Быть стахановцем – это дело важнейшее, но есть стахановцы, которые пишут: «Вот я такой-то сталевар, моя дочка идет на елку, дайте ей лучшую куклу». Хоть это и стахановец пишет, но это никуда не годится. Ударник-стахановец, а вот еще «мелочей» не понимает, что нельзя свою дочь так воспитывать, чтобы она думала только о том, какую ей куклу дадут, как ее за отца должны .выделять, охаживать.

Были у меня вчера пионеры, звали меня сегодня на слет к ним. И вот стоит малыш (и его папаша тут), я спрашиваю: «Ты в библиотеку ходишь?» – «Нет, папаша мне все книги -покупает, какие нужны».

Вот такого много еще в быту, в воспитании ребят. Во всем этом много пережитков старой, мелкособственнической психологии,

Еще я хотела несколько слов сказать о ликвидации неграмотности. Комсомольцы очень мало этим делом занимаются, и тут, несомненно, сказывается комсомольское чванство: «Мы, комсомол, за среднее образование, а тут – ликвидация неграмотности!» А как же во всей стране? Скоро двадцать лет Советской власти, а еще есть неграмотные. Никто из вас, пожалуй, не писал корреспонденции о ликвидации неграмотности? А какая тут большая работа еще нужна!..

Приходила ко мне учительница, работает она в отделе капитального строительства завода. Какую там пришлось борьбу вынести за ликвидацию неграмотности! Как много там достигли, как повлияло это на всю работу по ликбезу в Ленинском районе Московской области! Но никто этого не осветил в печати.

Мне бы хотелось, чтобы вы работали над тем, чтобы на живых примерах показывать, как надо выполнять по-настоящему указания Ленина, по-ленински заботиться о людях, о перестройке жизни на социалистических началах.

1937 г.