Речь на 3-й конференции по дошкольному воспитанию

Товарищи, позвольте прежде всего приветствовать вас. Товарищи, последнее время меня чрезвычайно занимает один вопрос. Мы очень много говорим о профпригодности, о повышении производительности труда, о подготовке умелых работников во всех областях труда. И вот, товарищи, когда внимательно присмотришься к тому, какие требования предъявляет наука в отношении работников различных профессий, то видишь, что есть такие требования, которые общи для очень многих профессий. Например, для целого ряда профессий требуется хорошо развитая зрительная память, для очень многих профессий требуется хороший слух и т. д. Наличие тех или иных способностей определяет, насколько рабочий может быть квалифицирован в своей профессии, насколько он может научиться хорошо работать в данной области труда. И вот когда смотришь на те качества, которые требуются от рабочих, то невольно напрашивается мысль: а что наша школа, наша единая трудовая школа, что она дает, чтобы воспитать в ребятах эти способности, чтобы дать им эту зрительную память, чтобы дать им знание формы, знание цветов, умение координировать несколько трудовых процессов? Что мы даем? Надо сказать, что, когда мы подходим к этому вопросу, мы должны признать, что в этом отношении наша школа дает чрезвычайно мало. Но, если мы посмотрим на то, как развиваются те или другие способности у ребенка, очень часто считается, что все у ребенка прирожденно, что все развивается как-то в нем стихийно, а между тем если мы понаблюдаем, как развивается та или другая способность, то мы видим, что решающим является сплошь и рядом какое-нибудь переживание раннего детства. Пришлось ребенку в раннем детстве играть с какими-нибудь кирпичиками различной формы, и вот у него пробуждается интерес к форме, он сравнивает одну форму с другой, и потом в окружающей жизни он точно так же везде ищет эти же формы, и мало-помалу мы видим, как в нем развивается данная способность, которой нет у других детей. Или мы видим, как ребенок играет с маленькими солдатиками; мать очень озабочена, не разовьются ли в нем милитаристические инстинкты, а ребенок занят совсем другим – как скомбинировать, как поставить их в ряды, и, смотришь, у ребенка развилось то, что называется математической способностью, – умение комбинировать числа.

И вот надо, чтобы тот материал, который ребенок в раннем детстве получает, от которого он имеет впечатление, не был бы случайным.

Я, конечно, в области дошкольного воспитания не специалистка и к нашим педологам с этим вопросом неоднократно обращалась, говоря о том, что необходимо установить с раннего детства, какой именно материал надо давать, какую игрушку надо давать ребятам, чтобы пробуждать в них те или другие способности, побуждать к тем или другим восприятиям. Я думаю, что вопрос этот, вероятно, возникнет на вашей конференции.

Я считаю, что в настоящее время, конечно, мы не можем говорить еще о гармонически развитой личности, но мы вполне можем сказать, что наша школа и наши дошкольные учреждения должны поставить себе задачу выработать человека, максимально приспособленного к труду. Это один вопрос, который мне хотелось поставить перед конференцией.

Другой вопрос – это вопрос о том, каковы впечатления детства. Воспринимает ли ребенок только очень элементарные вещи, или воспринимает он вещи и очень сложные по своему социальному значению. Я думаю, что те товарищи, которые помнят свое раннее детство, знают, что в раннем детстве часто воспринимаются весьма сложные явления социального характера. Мне вспоминается одно переживание моего детства. Как-то мы с матерью жили летом, гостили, как в старину говорили, у одной помещицы, где моя мать раньше была гувернанткой. Я играла с крестьянскими ребятами и страшно ненавидела эту помещицу, потому что она ребят выгоняла из сада и всячески бранила. Уезжали мы от помещицы зимой, ехали по санному пути, и наш ямщик наехал в деревне на крестьянские дровни с пустым гробом, и у меня осталась в памяти сцена, как ямщика избили в кровь. Вся деревня кричала о том, какая сволочь помещики и что нас надо спустить в прорубь. Эта картина осталась у меня на всю жизнь в памяти. Мне было тогда лет пять. Тогда никакого представления о классовой розни, о столкновении классовых интересов у меня не могло быть, но эта картина настолько сильно врезалась мне в память, что потом она неоднократно возвращалась. И я думаю, что впоследствии она облегчила мне понимание марксизма, что это было одно из тех впечатлений, которые оставляют печать на всю жизнь.

Но из того, что мы воспринимаем в детстве часто очень сложные социальные явления, мне кажется, совершенно не вытекает то, что мы должны с ребятами вести разговоры на эти темы. Было бы большой ошибкой, если бы с ребенком пяти лет начать рассуждать о классовой розни и т. д. Это значило бы притупить интерес к этому вопросу.

И вот, когда видишь, как малые ребята поют всякие песни насчет раввинов, попов и т. д., иногда начинает являться сомнение – правильна ли такая постановка и не надо ли подходить с большой осторожностью, чтобы не притупить впечатлений жизни?

Я, конечно, всячески стою за то, чтобы ребенок воспринимал из жизни как можно больше впечатлений, но мне кажется, что мы пойдем по более правильному пути, если мы создадим в наших детских садах предпосылки для того, чтобы ребенок позднее мог правильно переварить этот материал. Например, если нам удастся в детских садах создать такую атмосферу, что ребята будут чувствовать там себя прекрасно, то у них будет масса воспоминаний, связанных с этим детским садом. Если мы сумеем так организовать жизнь детского сада, что ребята будут уметь достаточно дружно всякую маленькую задачу свою детскую сообща разрешать, если будет товарищеская атмосфера у ребят, если они к каждому вопросу сумеют подходить с точки зрения общего интереса, я думаю, что мы создадим предпосылки для того, чтобы в будущем эти впечатления детства ребята правильно переварили, подошли к ним именно с общественной точки зрения. Вот это второй вопрос, который меня интересует.

И третий вопрос – это такой. Я перечитывала как раз вчера отчеты наших инспекторов, обследовавших большие города – Иваново-Вознесенск, Мотовилиху, Канавино и ряд других городов, и вот все инспектора единогласно отмечают, что работницы в этих рабочих центрах достаточным образом сагитированы и прекрасно понимают все значение дошкольного воспитания. Но, с другой стороны, бюджетное положение таково, что имеется, например, в Иваново-Вознесенске на 72О0О рабочих два с половиной детских сада. В Мотовилихе имеется на 30 000 рабочих только два детских сада, в Канавине на 22 000 – один детский сад, и в то же время громадное тяготение работниц к открытию детских садов. Это с одной стороны, а с другой стороны, полная беспомощность местного бюджета перед разрешением этого вопроса. И вот, товарищи, мне кажется, что конференции надо бы обдумать,- что можно сделать в этом отношении, а на местах надо бы обдумать этот вопрос вместе с рабочими и работницами. Мне кажется, что единственный выход, единственный путь – это объединение рабочих для этой цели, для устройства хотя бы детских садов-примитивов, самых элементарных. Но когда мы видим такое положение, что на 72 000 рабочих имеется только два детских сада и в то же время у работниц есть страстное желание иметь эти детские сады, что вполне понятно, так как это желание развивается путем агитации, которая ведется и ОНО и Отделом работниц, то приходится сказать, что выход есть такой: необходимо кооперирование рабочих и в этой области, как в целом ряде других; необходимо, чтобы рабочие поняли, что выход не в том, чтобы приходить в ОНО и настоятельно поодиночке требовать там, чтобы его ребенка приняли в детский сад, которого нет, и из этих требований ничего не выходит, а необходимо, чтобы рабочие сумели как-то объединиться, сумели поближе стать к этому детскому саду и общими усилиями создать ту сеть детских садов, которая необходима для того, чтобы ребята могли быть вырваны из тех часто ужасных домашних условий, в которых они живут. Квартирные условия в таком центре, как например Иваново-Вознесенск, чрезвычайно тяжелы, и поэтому положение ребят там чрезвычайно тяжелое. Необходимо найти выход. Я думаю, что те товарищи, которые работают на местах, сумеют лучше обсудить этот вопрос и найти более детальный, более подробный выход из этого. Я могу говорить только в общих чертах: необходимо объединение, необходимо кооперирование, а как это объединение проводить, как его организовывать – это, конечно, лучше знаете вы, работники на местах. И на эту тему, может быть, не раз придется нам разговаривать на ряде конференций с рабочими и работницами, у которых так велика тяга к детскому саду.

Вот те немногие вопросы, которые в последнее время особенно настоятельно как-то выдвигаются жизнью и о которых мне хотелось сказать пару слов конференции. А затем позвольте пожелать вам всякого успеха в работе.

1926 г.