Глава II. Характерные черты иска

§ 1. Соотношение понятий «иск» и «элемент иска»

Определив понятие иска в гражданском процессе, как правило, переходят к определению его элементов. Бесспорным в теории при­знается наличие двух элементов иска: предмета и основания. До сих пор ведутся многочисленные дискуссии по поводу того, что понимать под каждым из этих элементов. Некоторые ученые-процессуалисты прибавляют к предмету и основанию дополнительные элементы: со­держание, стороны (субъекты спора), способ защиты и т.д., небезосно­вательно утверждая, что тождество исков определяется не только по их предмету и основанию.'⁷⁹ Но являются ли те признаки, по кото­рым это тождество определяется, элементами иска?

51

Термин «элемент», впервые использованный по отношению к иску Е.В. Васьковским в учебнике в 1917 г.,¹⁸⁰ употребляется в рус­ском языке в значении «составная часть чего-нибудь».'¹" Следова­тельно, предмет и основание (стороны, содержание и т.п.) как эле­менты иска должны являться его составными частями, при меха­ническом сложении которых иск образуется как что-то целое. Для выяснения, возможно ли это, необходимо определить, что есть ка­ждый из элементов иска.

Один из признаваемых всеми процессуалистами элемент — ос­нование. Указанный термин можно найти во всех учебниках и моно­графиях, более или менее касающихся искового производства, начи­ная с середины XIX в. Большинство ученых определяют основание иска как юридические факты, из которых истец выводит или на ко­торых основывает свои исковые требования. Но и здесь возникают проблемы: следует ли разграничивать фактическое и правовое осно­ваний иска, различаются ли основания у исков о признании и о при­суждении, откуда выводится основание иска: только из гипотезы или из гипотезы и диспозиции правовой нормы и т.д.

Спорные моменты при исследовании этого вопроса определи­лись еще в конке XIX в., когда Российский Сенат давал противо­речивые разъяснения по поводу того, что следует понимать под основанием иска. Решением Сената № 1 от 1888 г., основанным на теоретических разработках К. Анненкова и В. Гордона, было ус­тановлено, что под основанием иска следует понимать «то юриди­ческое отношение, из коего иск вытекает; но не факты, нарушив­шие право истца».¹⁸² В другом разъяснении Сенат дает такое ши­рокое толкование термина «основание иска», что помимо «законных отношений» включает в него доказательства существо­вания отыскиваемых прав, обязательства, в которых выразилось нарушение этого права, различные акты.¹⁸³ В позднейших разъяс­нениях это положение было уточнено В.М. Гордоном, который прямо оговорил, что доказательства исковых требований не явля­ются основанием иска, также как и правонарушение не может быть основанием иска.¹⁵⁴ Здесь же автор различает основание в смысле материального права (то правоотношение, из которого вытекает иск) и основание в процессуальном смысле (совокупность обстоятельств, оправдывающих по закону исковые требования). Однако из вышеизложенного В.М. Гордон делает не совсем убеди­тельный вывод о том, что «основание иска заключается в предпо-

лагаемых со стороны ответчика ... нарушениях принадлежащего истцу гражданского права, вытекающего из действующих законов или ... из договорных с ответчиком отношений».¹⁸⁵ Но что это та­кое, как не правонарушение, которое, по мнению того же автора, не может быть основанием иска? Проще было бы признать осно­ванием иска то, что указано в пп. 4 и 5 ст. 237 Устава гражданско­го судопроизводства, а именно факты, служащие основанием юри­дического отношения, того отношения, из которого иск происте­кает, а также законы, на которых иск основан. Но и с этим опреде­лением не все гладко из-за бросающейся в главе тавтологии. Небе­зынтересны по этому поводу точки зрения Клагенгруна и Плоцца. Первый считал основанием иска то конкретное правоотношение, которое возникло между сторонами; второй — субъективное пра­во, из которого вытекает исковая претензия.¹⁸⁶ Но вторая точка зрения противоречит официальной версии Сената того времени, считающего субъективное гражданское право не основанием, а предметом иска.¹⁸⁷

Теоретики гражданского процессуального права уже в начале XIX в. пытаются классифицировать факты (или права, отноше­ния), лежащие в основании иска, в определенные самостоятельные группы. Так, АХ. Гольмстен разделяет основания иска на актив­ное и пассивное, в активное основание он включает правопроиз-лодящие и правоизменяющие факты, а в пассивное основание — «факты правонарушительные» (в исках с исполнительной силой), и «действия ответчика, которые, не будучи правонарушением, так или иначе колеблют правовое положение истца» (в исках без ис­полнительной силы, о признании).¹⁸⁸ В.М. Гордон различает фак­тическое основание иска, позволяющее судить о правомерности требований истца, и юридическое основание, т.е. нормы права, оправдывающие действие истца,¹⁸⁹ а также основание в смысле материальном и процессуальном. Е.В. Васьковский определяет ближайшее основание (в него входят субъективные права) и отда­ленное основание (основание в процессуальном смысле, куда вхо­дят правопроизводящие факты fundamentum agenda).¹⁹⁰

Впоследствии эти классификации нашли отражение в совре­менном правоведении за исключением той, которая была предло­жена ИВ. Васьковским.

Особенно много споров возникает по поводу деления основания иска на фактическое и правовое, предложенное В.М. Гордоном.

52

53

Большинство процессуалистов справедливо считают, что законода­тель не требует от истца указания в исковом заявлении на норму права, регулирующую спорное правоотношение и на само правоот­ношение, из которого вытекает требование истца. Из этого зачас­тую делается вывод о том, что правовое основание иска выделять не следует, но такая позиция не совсем оправдана. Правовое основание иска учитывается не только при разбирательстве дела и вынесении решения, но и при принятии искового заявления, подготовке дела к слушанию, выборе направления исследования дела и тд.

В правовых системах континентальных государств Западной Европы основанием иска принято считать юридические факты, по­рождающие в соответствии с действующим законодательством юридические последствия, неправомерные действия, небрежность или невыполнение обязательств.¹⁹¹ При определении основания ис­ка зарубежные законодатели, как правило, отсылают к нормам ма­териального и процессуального права.¹⁹² В нормативных актах не­которых штатов США прямо указывается на необходимость обра­щения внимания на нормы права, регулирующие сложившееся от­ношения, и даже на толкование этих норм при раскрытии юридиче­ских фактов, положенных в основание иска.¹⁹³ Только английское право запрещает указывать в качестве основания иска нормы права или следующие из них юридические выводы, это положение В.К. Пучинский справедливо относит к недостаткам англосаксонской системы права, т.к. тот, кто формулирует основание иска, не может упускать из виду действующие правовые нормы.¹⁹⁴

Отсутствие в российском законодательстве требования об ука­зании в исковом заявлении нормы права не может свидетельство­вать о том, что такой нормы как правового основания иска не суще­ствует. Признать существование правового основания иска вовсе не означает теоретически обосновать возможность отказа в принятии искового заявления в случае, если истец не дал правовую квалифи­кацию своего требования, т.к. это противоречило бы ст. 129 ГПК.

Даже когда нет нормы права, регулирующей спорное правоот­ношение, применяется норма по аналогии закона или руково­дствуются нормами, где закреплены общие принципы права. Именно эти нормы и будут правовым основанием иска. При от­сутствии правового основания в удовлетворении требования истца будет отказано в связи с тем, что такое требование не имеет юри­дического значения и основано на отношениях, не урегулирован­ных правовыми нормами.¹⁹⁵

54

Правовое основание иска нельзя игнорировать потому, что при правильном его определении можно избежать множества су­дебных ошибок, на что неоднократно указывал пленум Верховно­го Суда РФ. Так, в п. 1(в) постановления № 6 от 25 апреля 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации» говорится о том, что спор о разделе имущества лиц, состоящих в семейных от­ношениях без регистрации брака, должен разрешаться не по пра­вилам ст. 256 ГК РФ и ст. 20-22 КОБС РСФСР, а в соответствии со ст. 252 ч. 1ГКРФ.^|96

Решения нижестоящих судов зачастую отменяются в касса­ционном и надзорном порядке именно из-за неправильного применения норм права или применения не тех норм, которые должны регулировать спорное правоотношение. Так, Шелехов-ский городской суд Иркутской области удовлетворил иск В. к 17, о выселении в связи с тем, что семья собственника нуждалась в сданном внаем помещении. Ответчик при продаже спорного домовладения матери истины договорился с ней о том, что бу­дет пользоваться (по договору) летней кухней. Судебная колле­гия по гражданским делам Иркутского областного суда указа­ла, что в данной ситуации имел место договор имущественного, а не жилищного найма. Спор подлежал рассмотрению на основе ст. 277, 278 ГК, а не ЖК, т.к. предметом договора было не жилье, а подсобное помещение.¹⁹⁷

При определении основания иска в данном случае значение имело решение вопроса о характере взаимоотношений, возникших между истицей и ответчиком, и нормы права, регулирующие это отношение, а применение норм жилищного права вместо граждан­ского привело к выбору неправильного пути исследования доказа­тельств, ошибочному определению предмета доказывания и, в ко­нечном итоге, вынесению незаконного решения. И.М. Зайцев спра­ведливо отмечает, что суд отказывает в удовлетворении исковых требований по двум причинам: вследствие их недоказанности или неправомерности.¹⁹⁸

Суд, вынося решение, проверяет не только фактическую (соот­ветствие выводов истца действительным обстоятельствам дела), но и юридическую обоснованность требований истца. Так, исковые требования лица могут быть фактически обоснованы, т.е. под­тверждены допущенными в законе средствами доказывания, в су-

55

дебном заседании может быть установлено существование в дейст­вительности обстоятельств, на которые ссылается истец, но норма права, регулирующая спорное правоотношение или порядок раз­решения спора не позволяют удовлетворить исковое требование. Ошибки истца при использовании норм материального права вле­кут за собой отказ в удовлетворении исковых требований. Такая ситуация возникает при пропуске истцом срока исковой давно­сти. '" Так, Москворецкий районный суд решением от 31 марта 1989 г. удовлетворил иск ПРЭО Москворецкого района о выселе­нии Дорофеевой из служебного жилого помещения, прокурор Мо­сквы в порядке надзора опротестовал решение, как вынесенное с нарушением требований ГПК. Протест был удовлетворен на том основании, что вопрос о выселении Дорофеевой был поставлен лишь в январе 1989 г., хотя право на выселение возникло в ок­тябре 1983 г. Решение было отменено и в иске отказано на осно­вании пропуска истцом трехгодичного срока исковой давности.²⁰⁰ В приведенном примере требования истца были фактически обос­нованы и только наличие в законе нормы, регулирующей срок ис­ковой давности, послужило поводом к отказу в удовлетворении требований.

Как отмечал Р.Е. Гукасян, суд имеет дело не с существующими в действительности обстоятельствами, служащими основанием требования, а с заявлением истца о существовании этих обстоя­тельств. Однако трудно согласиться с Р.Е. Гукасяном в том, что элементы иска обязаны своим существованием только волеизъяв­лению истца и имеют чисто процессуальное значение.²⁰¹ И.А. Же-руолис, наоборот, утверждал, что основание иска имеет чисто ма­териально-правовой характер, т.к. в нем указываются обстоятель­ства и юридические факты, на которых истец основывает свое ма­териально-правовое требование, а само это требование вытекает из субъективного материального права, которое возникает в мате­риальном правоотношении.²⁰² Правильнее было бы говорить об основании иска как реально существующем и отраженном в иско­вом заявлении с помощью волеизъявления истца.

В исковом заявлении могут быть указаны в качестве основания иска факты, не существующие в действительности, и не указаны факты, которые на самом деле имели место. Такое положение дел вовсе не означает, что основанием иска будет именно то, что ука­зал истец. Факты, указанные истцом, будут предполагаемым осно-

ванием иска, зачастую отличным от того, которое существует в действительности и совпадает с основанием удовлетворения судом требования истца, в некоторой степени по той причине, что сам иск является средством защиты права, предполагаемого истцом нарушенным. Точно так же и правовое основание может быть оп­ределено истцом неверно (например, он может сослаться не на ту норму права, которая регулирует данное правоотношение), что не будет означать, что неверно указанная норма права и является правовым основанием иска. Неправильно указанное правовое ос­нование иска может привести к ошибкам в применении судом ма­териального права и впоследствии к неправильному разрешению дела.²⁰³ Поэтому суд основывает свое решение не только на дока­зательствах, предоставленных сторонами, как это было в дорево­люционной России согласно ст. 367 Устава гражданского судо­производства, но и оказывает сторонам в определенных случаях содействие в собирании доказательств, а также ставит на обсужде­ние обстоятельства, на которые стороны не ссылались (ст. 50 ГПК) Материальное правоотношение воздействует на определение ос­нования иска и в какой-то степени формирует его. Но трудно со­гласиться с тем, что основание иска есть «юридический состав ма­териального права», как считает Р.Е, Гукасян.²⁰⁴ В юридическом составе материального права нет места процессуальное™, а ведь о процессуальном значении основания иска ведет речь Р.Е, Гукасян в своих статьях.

Если проанализировать ст. 126 ГПК, то основанием иска сле­дует считать, очевидно, то, что названо в п. 4 этой статьи, т.е. об­стоятельства, на которых истец основывает свои требования. Но что законодатель имел в виду под термином «обстоятельства» и почему в этом же пункте говорится еще и про доказательства, под­тверждающие изложенные истцом обстоятельства?

М.А. Викут считает, что законодатель под основанием иска подразумевает фактические данные, отмечая, что в учебной литера­туре основанием иска называют юридические факты, с которыми истец связывает свое материально-правовое требование, либо фак­ты, из наличия или отсутствия которых делается вывод о наличии (возникновении, прекращении, изменении) правоотношений и об обоснованности требований истца.²⁰⁵ Признавая основанием иска фактические обстоятельства, М.А. Викут указывает на то, что в предмет доказывания судом должны быть включены лишь юридиче-

56

57

ски значимые факты, т.к. только они могут быть положены в основу судебного решения.²⁰⁶ Иными словами, основание иска и основание удовлетворения требования истца подразумеваются различными. И если первое понятие включает в себя любые фактические данные, то второе — лишь юридически значимые факты.

Как уже отмечалось, иск — более широкое понятие и его цель — не просто привести к возбуждению процесса, но и получить судебную защиту. Существующий в законе (например в ст. 92 ГПК) и на прак­тике термин «неосновательный иск» означает именно иск, основан­ный на фактических обстоятельствах, не являющихся юридиче­скими фактами. Иными словами, иск, не основанный на фактах, с которыми закон связывает определенные правовые последствия — неоснователен (у него нет основания). При этом не имеют значения обстоятельства, не являющиеся юридическими фактами, указан­ные истцом в исковом заявлении, даже если он обосновывает ими свое требование. Это особенно важно при определении то­ждества исков по основанию (например, при применении пп. 2-5 ст. 129 ГПК). Если исходить из того, что основанием иска являют­ся любые фактические данные, то включение в основание иска ка­кого-нибудь нового факта, с которым закон не связывает право­вых последствий, приведет к тому, что суд не вправе будет отка­зать в принятии искового заявления по пп. 3-5 ст. 129 ГПК. Истец сможет предъявлять свои требования до бесконечности. Заявитель иска при этом нечего не теряет, в особенности, если он освобожден от уплаты госпошлины или спор неимущественного характера, по которому пошлина несоизмеримо мала по сравнению с бессмыс­ленно потраченным временем и силами участников процесса.

Так, Октябрьский районный суд Таганрога в 1989 г. разрешил спор Грушко и Бондаренко о границе земельных участков, признан за последней право на восстановление забора и возмещение с Грушко расходов за эти работы, а в 1991 г. Грушко вновь обраща­ется с исковым требованием к Бутенко, правопреемнице умершей Бондаренко, о сносе существующего на границе земельных участ­ков забора. Иск Грушко был удовлетворен. Президиум Ростовско­го областного суда удовлетворил протест Председателя Верховно­го Суда РФ, отменив ранее принятое судебное решение и направил дело на новое рассмотрение. Основанием к отмене решения су­да послужило несоблюдение судом требований п. 3 ст. 129 и п. 3 ст. 219 ГПК, согласно которым судья отказывает в принятии заяв-

58

ления, а принятое к рассмотрению дело подлежит прекращению, если имеется вступившее в законную силу решение суда, вынесен­ное по спору между сторонами, о том же предмете и по тем же ос­нованиям. Областной суд специально указал на то, что смерть Бондаренко и переход домовладения в порядке наследования к Бу­тенко само по себе не может рассматриваться как основание для принятия судом к своему производству дела по спору, разрешен­ному ранее судом, поскольку, согласно ст. 208 ГПК, по вступлении решения в законную силу стороны и другие лица, участвовавшие в деле, а также их правопреемники не могут вновь заявить в суде те же исковые требования, на том же основании.^г"⁷

В приведенном примере включение в основание иска нового факта (правопреемства в правоотношении собственности на домо­владение) не должно было повлиять на мнение судьи при опреде­лении тождества исков. С правопреемством в данном случае закон не связывает правовых последствий, следовательно, этот факт не порождает дополнения или изменения основания иска.

Во всех случаях, когда лицо дополняет предыдущее основание иска фактами, не влекущими правовых последствий в спорном правоотношении, тождество исков не нарушается. Основанием иска являются факты, имеющие правовое значение, и именно они подлежат доказыванию.

Как справедливо отмечал Е.Г. Пушкарь, юридические факты, которые подтверждают субъективное материальное право и явля­ются основанием иска, определяют юридическую природу требо­ваний истца.²⁰⁸ Следовательно, основание иска должно состоять не только из фактов, подтверждающих субъективное материальное право истца, т.к. этого явно недостаточно для судебной защиты права. В основании иска должны быть включены также юридиче­ские факты, подтверждающие право истца на судебную защиту вообще и в исковом процессе в частности.

Итак, основанием иска являются юридические факты и нормы права, в соответствии с которыми суд предполагает наличие у ист­ца права на полное или частичное удовлетворение его требований.

Включение в основание иска норм чрава, регулирующих спор­ное правоотношение, особенно важно в связи с тем, что законода­тельная база РФ в настоящее время постоянно меняется, при этом в некоторых законах фактически оговаривается их распростране­ние на правоотношения, возникшие до принятия этих законов.

59

Следовательно, спор между теми же сторонами, по тому же пред­мету и основанный на тех же фактах в разное время может быть разрешен судом по-разному.

Так, в Волжский районный суд Саратова обратилась с исковым заявлением о возмещении вреда Пискунова. Ответчиком по делу вы­ступала редакция одной из газет. Суть требований истицы заключа­лась в том, что газета на протяжении некоторого времени (с 21 де­кабря 1994 г. по 26 января 1995 г.) публиковала рекламные статьи, призывающие граждан вкладывать деньги в банк «Русская недви­жимость», у которого отсутствовала лицензия на привлечение на коммерческой основе денежных средств граждан. Истица поверила рекламе, однако, «Русская недвижимость» не выполнила своих обя­зательств по возврату денег, а решение суда о взыскании с банка в пользу Лискуновой 2 млн рублей осталось неисполненным из-за от­сутствия у «Русской недвижимости» денег и имущества, на хоторое можно было бы обратить взыскание.

Пискуиовой было отказано в удовлетворении исковых требо­ваний к редакции, т.к. согласно Закона «О средствах массовой ин­формации» и Указа Президента Российской Федерации от 4 нояб­ря 1994 г. № 2063 «О мерах по государственному регулированию рынка ценных бумаг в Российской Федерации» обязанность по проверке достоверности рекламных объявлений на средства мас­совой информации не возлагалась, а в каждом номере газеты шло сообщение о том, что за достоверность предлагаемой рекламной информации ответственность несет рекламодатель.²⁰⁹

Однако впоследствии обязанность по проверке лицензий у рекламодателей, деятельность которых подлежит лицензирова­нию, была возложена на средства массовой информации Феде­ральным Законом от 18 июля 1995 г. «О рекламе» (п. 2 ст, 5).²¹⁰ Соответственно Пискунова получила право на повторное обраще­ние в суд за защитой. В новом иске предмет и стороны тождест­венны первоначальным, юридические факты, положенные в осно­ву требования —- те же (невыполнение обязательства «Русской недвижимости» перед Пискуновой и продолжение рекламных пуб­ликаций в газете). Казалось бы, внешние признаки тождества^" налицо, но появление нового закона привело к тому, что основа­ние иска изменилось путем включения в него новых правовых норм, регулирующих спорное отношение. Если первоначальное требование истицы не подлежало удовлетворению, то повторное могло бы быть при определенных условиях удовлетворено. Новый иск Пискуновш не является тождественным первому именно из-за

60

новых правовых норм, положенных в его основание. Ведь если бы закона «О рекламе» не было, появление новых рекламных объяв­лений само по себе не являлось бы фактом, включение которого в основание иска приводило бы к его изменению, н к появлению но­вого иска, нетождественного первоначальному.

Признание существования правового основания иска просто необходимо с точки зрения оценки приводимых истцом обстоя­тельств сообразно действующему законодательству.

К правовому основанию иска следует отнести не только мате­риальный закон, который предусматривает субъективное право или охраняемый законом интерес, но и процессуальный закон, на основании которого у истца существует право на судебную защиту именно в исковом порядке и который регулирует процесс осущест­вления этого права.

К процессуально-правовому основанию иска, в частности, можно отнести ст. 4, 31, 113-121, 126 и другие ГПК. Структуру ос­нования иска можно проиллюстрировать схемой:

юридические факты'

Основание иска.

_Ч

материального характера процессуального характера материальные

нормы права

процессуальные

При исследовании структуры основания иска нельзя обойти вниманием вопрос о делении его на активное и пассивное. Думает­ся, прав Е.А. Крашенинников, считающий ошибочным выделение М.А. Гурвичем, Ю.М. Семеновым, А.Ф. Клейнманом, Н.Б. Зейде-ром, А.А. Добровольским и некоторыми другими учеными актив­ного и пассивного оснований иска по признакам наличия в осно­вании фактов прав о про изводящих, правоизменяющих и право-применяющих (активное основание) и фактов правонарушающих или право препятствующих (пассивное основание).²¹² Интересны рассуждения Н.Б. Зейдера по этому поводу. Он утверждает, что пассивное основание может быть названо поводом к иску и, не­смотря на то, что пассивное основание не должно обязательно приводиться при предъявлении иска, факты повода к иску целиком входят в основание иска.²¹³

61

Следует отметить, что факты «повода к иску» выделялись еще в начале века Л.Г. Гойхбаргом, но он эти факты отделял от основания иска, из которого вытекает право на иск и называл «фактами, даю­щими повод применять в данном случае это основание».²¹⁴

Н.Б.Зейдер обосновывает свое мнение о том, что основанием иска являются любые фактические обстоятельства (не только юри­дические факты) тем, что ничего другого истец при определении основания иска указывать не обязан.²¹⁵ Но ведь только что Н.Б.Зейдер говорил о том, что существующий в любом деле повод к иску указывать не обязательно. Да и нигде в законе не сказано, что в ст. 126 ГПК дано определение или состав основания иска.

Инфляционные процессы, поразившие сегодняшнюю экономи­ку, приводят к противоречивым суждениям судов по вопросам оп­ределения тождества исков по основанию. В связи с отсутствием в законе нормы, предусматривающей индексацию размера присуж­денной суммы из-за задержки исполнения судебного решения, судам приходится нарушать правило о невозможности повторного рас­смотрения тождественных исков и расширенно толковать институт изменения иска. Так, Ш. обратился в суд с иском к автохозяйству о возмещении ущерба, причиненного его автомобилю в результате дорожно-транспортного происшествия. Как было установлено. ДТП произошло по вине водителя С, управлявшего принадлежащей ответчику автомашиной. Решением суда от 10 сентября 1992 г. в пользу истца было взыскано 58 245 рублей, однако эта сумма была выплачена 19 января 1993 г. Так как стоимость ремонта возросла, Щ. предъявил новый иск и просил суд взыскать с ответчика разницу в стоимости ремонта — 297 350 рублей. Железнодорожным район­ным судом г. Улан-Удэ иск был удовлетворен. Верховный Суд Рос­сии по этому поводу разъяснил, что новый спор возник по иным основаниям — в связи с несвоевременной выплатой присужденной суммы изменилась стоимость ремонта.²¹⁶

Но будет ли изменение стоимости ремонта автомобиля новым основанием иска? Думается, нет. Новое правоотношение, как справедливо отметил Верховный Суд, возникло здесь в связи с не­своевременной выплатой уже присужденной суммы, т.е. в процессе исполнительного производства по первоначальному спору, убыт­ки понес взыскатель по исполнительному производству, а не про­сто лицо, право которого предполагалось нарушенным. Следова­тельно, никакого нового спора о праве гражданском нет, а есть

62

убытки, связанные с несвоевременным исполнением решения суда, т.е. исполнительным производством. Вот если бы исполнением решения был причинен ущерб лицам, ие участвующим в деле — предпосылки для предъявления нового требования были бы налицо. В данном случае следует не расширено толковать по­нятие «основание иска», а, не нарушая п. 3 ст. 129 ГПК, допол­нить гл. 33 ГПК правилом об ответственности должника за не­своевременное исполнения решения не только перед государством в лице суда, но и перед самим взыскателем.

Определив основание иска как совокупность юридических фактов и норм права, в соответствии с которыми суд устанавлива­ет наличие у истца права на полное или частичное удовлетворение его требований, необходимо выяснить, что возникает раньше: иск или его основание, что является причиной (предпосылкой), а что следствием?

Нормы права, без сомнения, существуют и до предъявления конкретного искового требования, вне иска. Совокупность юри­дических фактов как то, на чем иск основан, также возникают до предъявления иска. Иск сам по себе является следствием существо­вания определенных юридических фактов и норм права, волеизъ­явления истца, направленного на организацию судебной защиты своего нарушенного или оспоренного права, а также действия суда по возбуждению искового производства.

Следовательно, основание иска — одна из предпосылок его возникновения. Однако основание принято считать элементом ис­ка, т.е. его составной частью- Отсюда следует, что основание иска выступает, с одной стороны, составной частью целого, а с другой стороны — предпосылкой возникновения этого целого. Получает­ся логическое противоречие: то, что лежит за пределами целого, существует до его возникновения, не может быть элементом, со­ставной частью этого целого.

Итак, какая-то из посылок оказалась ложной: либо основание иска не лежит за его пределами, либо основание не есть элемент иска. И так как верность первой предпосылки была только что доказана, ложной может оказаться только вторая.

Нуждается в рассмотрении и следующий, выделяемый всеми процессуалистами элемент иска — его предмет.

Впервые термин «предмет иска» в российской официальной литературе появился в 1888 г. До этого времени вместо него упо-

63

реблялись термины «объект требования», «объект иска», по кото­рым и определялось тождество исков.²¹⁷ В четвертом тоне ком­ментария к Уставу гражданского судопроизводства, вышедшего в 1888 г., словосочетание «предмет иска» употребляется дважды; по отношению к принципу состязательности (суд не должен «поста­новить решение о таких предметах, о коих не предъявлялось тре­бование») и по отношению к кассационному производству (Сенат безусловно признает существенные нарушения, связанные с «извращением судом предмета иска »). Под предметом иска соста­витель комментария К. Анненкова, очевидно, подразумевает пред­ложенное тяжущимися на рассмотрение суда спорное правоотно­шение с целью обращения его в бесспорное.²¹⁸ Однако точного определения предмета иска в этом комментарии нет.

В последующих объяснениях к Уставу гражданского судопроиз­водства, составленных А. Боровиковским в § 14 к ст. 1 говорится, что «всякое 1ражданское право может быть предметом иска»,²¹⁹ а в комментарии В. Гордона к Уставу того же года в § 4 к ст. 2 содер­жатся строки о том, что «предметом его (т.е. иска — О.И.) может быть лишь такое право, которое подлежит немедленному осущест­влению после того, как состоится об оном решение ..., предметом гражданского иска может быть, например, истребование от про­тивной стороны отчета, признание договора недействительным или понуждение к исполнению оного».²²⁰

Для многих процессуалистов термины «право», «истребование», «признание» и «понуждение» в начале века имели одно значение применительно к предмету иска- Если в § !4 комментария А. Боро­виковского предметом иска названо право, то в § 11 — «требование о признании договора недействительным, о понуждению к исполне­нию договора ... и т.п.». Далее следует еще более спорное суждение о том, что предметом иска может быть само движимое и недвижимое имущество, личные права, требование отчета по управлению делами и имуществом истца и т.д.²²¹ Все соединено вместе: и материальный объект спора, и право, и требование, вытекающее из этого права, — а обозначено все это единым термином — «предмет иска».

Можно предположить, что причиной отмеченного противоре­чия является то, что законодатель в ст. 54 и 257 Устава, где описыва­ется содержание исковой просьбы (прошения), не употребляет поня­тие «предмет иска». Там лишь указывается на необходимость объяс­нения, что именно просит истец при возбуждении производства в

64

мировых судебных инстанциях (п. 4 ст. 54 Устава), а при возбужде­нии процесса в общих судах — обозначения «просительного пунк­та», заключающего в себе требование истца, то есть того, о чем он просит постановить решение (п. 6 ст. 257 Устава). Впоследствии М.А. Гурвич назовет этот просительный пункт третьим элементом иска — содержанием, хотя в § 12 объяснений к ст. 257 Устава ука­занное в п. 6 этой статьи было названо предметом иска.²²²

В учебниках А.Х. Гольмстена, К.И. Малышева, Е.А. Нефедье-ва, В.М. Гордона конца XIX— начала XX вв. понятие «предмет иска» не употребляется вообще. Е.А. Нефедьев, например, пользу­ется понятием «притязание» («anspruch») в двух различных смыс­лах: факта требования (для суда) и права требования (против от­ветчика), вытекающего из субъективного права.²²³ В.М. Гордон ведет речь о «предмете подтверждения» или о «праве требования». Споря с немецкими учеными, в частности, с Вахом, считавшим, что цивильное притязание истца есть предмет позитивного иска, и Хельманом, полагавшим, что по любому иску истец должен иметь определенное притязание к противнику, В.М. Гордон считал, что по искам о признании нет и не может быть никакого притязания к ответчику, т.к. достаточно иметь право на иск к государству в ли­це суда о помощи в виде подтверждения существования или отсут­ствия правоотношения.²²⁴

Предметом подтверждения в исках о присуждении В.М. Гор­дон называет положение истца, которому согласно нормам мате­риального права соответствует обязанность противной сторо-' ны приступить к немедленному исполнению, а в исках о при­знании — «такие моменты в правовом положении сторон, ко­торые служат причиной, способной создать право одной сто­роны гребовать исполнения от другой».²⁵⁵ В названном опре­делении есть существенный недостаток: право требования сме­шивается с тем, на чем оно основано.

Более четко определял предмет иска Е.В. Васьковский как «то, относительно чего истец домогается судебного решения»²²⁶: в ис­полнительных исках — материально-правовое требование истца к ответчику, а в исках о признании и преобразовательных — юри­дические отношения. Эта точка зрения впоследствии была принята многими учеными-процессуалистами.²²⁷

65

Следует отметить, что во время действия Устава гражданского судопроизводства не было серьезной необходимости в точном оп­ределении предмета иска. Единственный случай, когда это было нужно — при применении ст. 895 Устава и § 7-М объяснений Се­ната 1903 г., разъясняющих правила определения тождества иска по предмету и основанию спора (не иска! — О. И.) и участвующим в нем лицам. В то время изменить предмет иска не допускалось. Можно было лишь уменьшить размер исковых требований со­гласно ст. 332 § 1 Устава.

В настоящее время значение правильного определения предме­та иска усилилось, т,к. у истца появилась возможность его измене­ния. Однако и сегодня по поводу предмета иска в научной литера­туре ведутся такие же бурные споры, как и по вопросу о том, что называется самим иском.

Отсутствие в законодательстве определения предмета иска влечет за собой большие затруднения, например, при применении института изменения предмета иска.-²⁸ Тем более, что само слово­сочетание «предмет иска» присутствует только в одной статье ГПК (ч. 1 ст. 34), тогда как в других статьях речь идет о «предмете спора» (пп. 3,4, 5 ст. 129; пп. 3, 6 ст. 219 ГПК) либо о «требовании истца» (пп. 4, 5 ст. 126).

Следует отметить, что в праве США и Великобритании вооб­ще нет термина «предмет иска», а аналогичная категория считает­ся производной от основания и не имеет для своего обозначения общепризнанного термина.²²⁹

В учебной литературе предмет иска (любого или только о при­суждении) определяется как материально-правовое требование истца к ответчику, вытекающее из спорного правоотношения или требование к суду об удовлетворении материально-правового требования к ответчику.

У А.А. Добровольского предметом иска является «то конкретное требование, которому ответчик не подчиняется добровольно».²³⁰ Сходной точки зрения придерживается Е.Г. Пушкарь, Ю.А. Краше­нинников, Р.К. Мухамедшин, Ю.А. Огибалин²³¹ и другие, с той лишь разницей, что последний различает в предмете иска требова­ние истца к ответчику как материально-правовое действие и тре­бование к суду как процессуальное действие.

Однако, определяя предмет иска как материально-правовое требование, авторы, по сути, отождествляют его с собственным по­нятием иска в материально-правовом смысле. Но ведь часть целого (предмет иска) и само целое (иск) не могут быть тождественны друг-другу. Как отмечал П.В. Логинов, требование истца к ответчику нельзя рассматривать в качестве составной части иска, иначе оно окажется одновременно и средством и предметом защиты.²³²

Если взять за основу точку зрения, согласно которой предметом иска (любого или только о признании) являются гражданские пра­воотношения (их совокупность) либо спорные права и обязанно­сти,²³³ а в некоторых случаях (когда, например, иск заявлен в защи­ту интересов государства и общества) и охраняемый законом инте­рес,²³⁴ появится неотождествлённый с понятием иска в материаль­но правовом смысле его предмет. Тем более, что для вынесения ре­шения всегда необходимо сначала установить правоотношение, а в исках о признании таким установлением и заканчивается процесс.

По будет ли определенный таким образом предмет элементом, частью искового требования? Спорные правоотношения, а также право требовать от ответчика совершить определенные действия или воздержаться от их совершения (то есть субъективное право) могут существовать и до предъявления иска, вне его. Проследим это на конкретном примере из судебной практики.

Иванов предъявил иск к Саратовскому объединению «С аратов строй» о признании права на освободившееся в комму­нальной квартире жилое помещение, мотивировав свои требова­ния тем, что, когда в январе 1991 г. в общем коридоре освободи­лась комната, он обратился к администрации объединения как собственнику квартиры с заявлением о признании за семьей Ива­новых права на освободившееся помещение согласно ст. 46 Жи­лищного Кодекса. Несмотря на отказ администрации «Саратов-строя» в удовлетворении заявления, бывшая жена Иванова с доче­рью самовольно заняли спорную жилую площадь. Администрация же мотивировала свой отказ признать право Ивановых на жилое помещение тем, что освободившаяся комната является служебным помещением, а никто из семьи Ивановых на момент вселения не состоял в трудовых отношениях с объединением, и обратилась в прокуратуру за дачей санкции на административное выселение. До суда спор между семьей Ивановых и «Саратовстроем» рассматри­вался на совместном заседании жилищной комиссии профкома и

66

67

администрации, а также прокурором района, который отказал в даче санкции на выселение в административном порядке, и проку­рором города, отменившим постановление нижестоящего проку­рора и давшим санкцию на выселение. После этого дело попало к заместителю прокурора области, который, в свою очередь, отме­нил все предыдущие постановления и приостановил выселение.³³⁵ Иными словами, правоотношение между Ивановыми и «Саратов-строем» признавалось спорным и до возбуждения судебного про­изводства. При этом различные компетентные органы разрешала возникший спор по-разному, то признавая, то отрицая наличие у семьи Ивановых права на освободившуюся комнату. Следова­тельно, в этом случае (да и во многих других) спорное правоотно­шение, оспариваемые права и обязанности возникают и существу­ют до и вне судебного процесса, вне иска. Особенно хорошо это прослеживается на примерах дел, которые до суда рассматривают­ся другими компетентными органами (различными комиссиями, вышестоящей в отношении одного из субъектов спора инстанцией, КТС, прокуратурой и т.д.). Но и тогда, когда за разрешением воз­никшего спора субъекты правоотношения обращаются сразу в суд, это правоотношение всегда существует до, вне и независимо от иска, что в свое время отмечал М.А. Гурвич,²³⁶ а следовательно, правоотношение не может являться частью иска.

Выделенный М.А. Гурвичем третий элемент иска, содержа­ние,²-¹⁷ большинство авторов считают весьма спорным, хотя со­держание как элемент иска, причем первый, основной, выделяли еще в дореволюционной процессуальной литературе. Им обозна­чали цель иска, т.е. действие суда, которого требует истец («что сделать?») в отличие от предмета, который отвечал на вопрос «относительно чего сделать?»²³⁸

В настоящее время философское понимание термина «содержа­ние» несколько иное — оно означает совокупность различных элемен­тов и их взаимодействий, определяющих основной тип, характер того или иного предмета, явления, процесса. При этом, элементом системы считается неразложимый далее компонент сложных предметов, явле­ний, процессов, имеющий относительно-устойчивый способ (закон) связи с другими элементами сложного целого.²³⁹

Но будут ли неразложимыми компонентами содержание, пред­мет и основание иска, имеют ли они устойчивый закон связи? Ду­мается, нет. Содержание, как указано выше, само по себе является

68

совокупностью связанных между собой элементов. Основание иска можно подразделить на фактическое и правовое; в свою очередь, фактическое основание может состоять из множества определен­ных фактов, правоотношение можно расчленить на отдельные права и обязанности его субъектов и т.д.

Главным аргументом у противников трехчленной структуры иска является то, что содержание совпадает с процессуальной целью иска, находится за пределами иска и потому не может входить в иск как его составная часть.²⁴⁰ Но ведь то же самое мы только что говорили о двух других, признаваемых всеми, элементах иска. То есть, и предмет, и основание иска могут лежать за пределами иска, и, если содержание не может быть из-за этого элементом иска, значит им не может быть по той же причине и предмет, и основание.

По законам логики, если взять часть целого и соединить их, должно получиться само это целое. Любой объект, в т.ч. иск, будет элементарной системой, если множество элементов в нем взаимо­связано, обладает определенной структурой и организацией, и кроме того, если он может быть расчленен на взаимодействующие части (элементы).²⁴¹

Отсюда следует, что основание плюс предмет {плюс содержа­ние) должно быть равнозначно понятию «иск». Иными словами, если к конкретному спорному правоотношению (субъективным правам и обязанностям) или юридическим фактам, из которых вытекает требование истца, прибавить правопритязание (и, воз­можно, цель испрашиваемой у суда зашиты), должен получиться конкретный иск. А если исключить из иска один из элементов. например, правоотношение, должно остаться правопритязание. И, наоборот, если убрать материальное требование — остается го, на чем оно основано. Без сомнения, на практике такое невоз­можно. Тогда стоит ли придерживаться старого словосочетания «элемент иска», обозначая им предмет и основание, если так на­зываемые «элементы» могут существовать вне и независимо от целого, а их простая совокупность далеко не является этим це­лым? По вышеизложенной причине появляются и будут появ­ляться все новые «элементы».

Например, Г.Л. Осокина небезосновательно выделяет еше один элемент иска — стороны — который, по ее мнению, имеет значе­ние при определении тождества исков и раскрывает содержание иска с точки зрения того, кто и в чьих интересах ищет защиты и

69

того, кто отвечает по иску.²⁴² Но определять конкретный иск мо­гут не только стороны. В процессе вправе участвовать третьи ли­ца, могут быть и другие признаки, индивидуализирующие кон­кретный иск. В.К. Пучинский выделяет как элемент иска еше и «способ защиты».²⁴³

Таким образом, к «целому» (иску) постоянно прибавляются see новые «элементы», само понятие иска тем самым бесконечно рас­ширяется, что невозможно без того, чтобы «целое» оставалось не­изменным.

Избежать логических противоречий здесь удастся, если заме­нить привычный термин «элемент иска» на «характерную черту иска». При такой замене все встанет на свои места, иск как неде­лимое целое будет обладать конкретными чертами, которые и по­зволят его индивидуализировать, не складывая при этом «метры с килограммами», как это происходит при конструировании «элементарной» структуры иска, что впервые было замечено М.К.Воробьевым, попытавшимся изобразить иск в виде шара, его элементы — в виде секторов, полученных в результате вертикаль­ных разрезов, а стороны — в виде секторов в результате горизон­тальных разрезов.²⁴⁴