- •Мотрошилова н. В Путь Гегеля к Науке Логике (Формирование принципов системности и историзма).
- •Оглавление
- •Борьба сил, и бессилие рассудка 151
- •Введение
- •Часть первая
- •Глава первая
- •1. Пробуждение интереса к истории (Штутгарт, 1770 - 1788 гг.)
- •2. Между теологией и философией.
- •Оправдание идеала свободы, осуждение систем политического деспотизма и (переписка с Шеллингом - бернский период, 1793 - 1796 гг.)
- •4. Ранние работы Гегеля о религии и нравственности в свете проблем системности и историзма.
- •Глава вторая
- •23. На той же странице,
- •1. Гегель о судьбах философского
- •42. Такой
- •2. Борьба с псевдосистемами философии.
- •78. Гегель,
- •3. Модель системы
- •Часть вторая
- •Глава первая
- •1. Многочисленность интерпретаций
- •1. Апология системности
- •2. Образ
- •62. Целостность предмета, данная
- •Глава вторая
- •1. Борьба сил,
- •2. Феномен под формой конфликта
- •3. Злоключения стоицизма, скептицизма,
- •Глава третья
- •Глава четвертая
- •1. Феноменологическое понятие духа
- •2. Конфликты разорванного общества
- •45. Гегель, стало
- •Часть третья
- •Глава первая
- •6. Очень сомнительно.
- •17. Но ведь только те философские
- •3. В системном и
- •Глава вторая
- •1. Начало науки как системная проблема.
- •17. Гегель
- •2. Системная диалектика
- •Глава третья
- •15. Такой - диалектико-системный -
15. Такой - диалектико-системный -
способ анализа противопоставлен 16, т. е. внешней игре диалектическими категориями. В соответствии с диалектической природой системного принципа к данной стадии подвело себя и в нее перелилось само системное движение. Вторая (после ) стадия, собственно действительность, особенно важна, так как здесь вводятся, хотя и весьма лаконично,
312
категории действительного и возможного, случайного и необходимого.
При их интерпретации следует избегать очень распространенной ошибки, состоящей в том, что названные категории (и категории последующего раздела) вырываются из общего контекста, т. е. берутся вне их диалектико-системной логико-гносеологической роли. В соответствии с подобным способом интерпретации некоторое событие, обстоятельство и т. д. именуется возможностью (соответственно случайностью, причиной), тогда как другие события, факты, обстоятельства - действительностью (соответственно необходимостью, следствием и т. д.). Гегель многократно и с немалым терпением разъясняет: исследование должно выйти на особый уровень, когда оно способно обоснованно применить категории действительность - возможность, случайность - необходимость, причем эти и другие категории сферы сущности, категориальной области содержательны только в их происхождении из предшествующего системно-категориального движения, только в связи друг с другом, только при соблюдении соответствующих переходов. И вовсе не всякие наугад взятые отношения могут быть подогнаны к той или иной паре категориальных определений сферы сущности.
В чем же состоит особенность исследования, поскольку оно выходит на стадию действительного - возможного?
Прежде всего надо строго учесть, о каком идет речь. Действительное - срез анализа, результат предшествующего исследования соотношения внешнего и внутреннего в, которое предстало как своеобразное объектирование сущности. Для пояснения содержания и характера перехода Гегель приводит некоторые примеры. Из зародыша растения появляется растение, из зародыша человека рождается человек. По отношению к тому, что из него впоследствии разовьется, наличие и первоначальное развитие зародыша - в терминологии Гегеля - являются неким бытием, которое сначала остается всецело внутренним. Но вместе с тем это и нечто всецело внешнее, что не без оснований можно принять за общность, лишенную системы17. Подобная переходная ступень, согласно Гегелю, имеет всеобщее - и онтологическое, и логическое - значение. 18.
Гегель считает правомерным слить онтологический и логико-гносеологический аспекты рассмотрения по той причине, что формы перехода и закономерности развития - а они-то выражаются в движении категорий, в их взаимоотношении - в обоих случаях едины. Процесс становления человека, его превращение в действительно человеческое существо и процесс научной мысли протекают, по Гегелю, так, что на определенном этапе есть (зародыш человека, растения, животного или концептуальная основа теории), в котором уже как бы заложены различные возможные тенденции будущего развития. Понимание этого - пролог к введению понятий возможности и действительности. Основой развертывания форм саморазвития содержания на данной стадии является рефлексия, имеющая в виду тончайшие оттенки самих логических переходов, что и позволяет философу выделить несколько более конкретных ступенек движения мысли на той стадии, когда исследование (особым для каждой данной области способом) снова вышло к проблеме развития, рождения специфических объектных единств.
Гегель выделяет три основные стадиальные формы развертывания мысли, которые им анализируются в виде системной целостности, специфического единства, относимого к категориальной сфере.
Первая стадия - действительность, которая предстает как набор возможностей, как сама возможность. Эту стадию Гегель называет 19.
Например, в процессе начавшегося развития зародыша уже имеется первая форма той действительности, которая рождается, - человеческого индивида. Но пока это не более чем, (нечто подобное потом имели в виду экзистенциалисты, когда говорили: человек рождается как существование, которому еще предстоит обрести сущность). Содержание и смысл дальнейшего про
(*В. И. Ленин в своем конспекте отмечает диалектику внешнего и внутреннего, но особенно подчеркивает слова: , усматривая здесь у Гегеля. См.: Ленин В. И.
Полн. собр. соч., т. 29, с. 139.)
314
цесса развития - в том, что уже есть некое;
Гегель анализирует данное состояние, ступеньку развития, используя категорию и развертывая более конкретные категориальные определения. Сначала имеется не более чем некоторая неопределенная возможность; но и бытие есть не более, чем в самом общем смысле наметившаяся возможность. И подобно тому как в случае развития человеческого зародыша с какого-то исторического времени более или менее известна общая линия развития (известна ), так и в процессе развития науки - это в общих чертах выявленные предшествующей научной теорией и практикой цель, направление и даже искомый результат поисков. Например, на определенном этапе развития квантовой физики становится ясно, на каких путях - в рамках каких возможностей - может быть реально квантовый эффект.
Сдвиг в направлении следующей стадии (как в реальном развитии, так и в развитии исследования) Гегель связывает с тем, что первоначальное тождество действительности и возможности если и не распадается, то становится подвижным, беспокойным, или, выражаясь гегелевским языком, становится рефлектированным. С положительной стороны возможность, как чисто формальная, становится. Все, что не противоречит себе, как будто бы должно предстать как возможное. Но поскольку столь широкое понимание возможного переводит его в форму невозможного, должны быть предприняты новые поиски соотношения возможного и действительного; должно возникнуть более строгое понимание того, как и почему некая возможность стала своеобразным воплощением действительного20.
21.
Размышление над случайным ведет к дальнейшему определению логических оттенков заключенной внутри него противоположности действительного и возможного. Тут, кстати, наглядно видна специфика отношения категорий в
315
сфере сущности: на достигнутой теперь стадии анализа только через фиксирование противоречивого соотношения двух предшествующих категориальных определений может быть получен прирост содержания, может осуществиться дальнейшее движение системной мысли. Так, случайность - порождение противоречивого соотношения возможности и действительности; ее определение не что иное, как развертывание, экспликация моментов данного противоречия. Что же выясняется относительно противоречия возможного и действительного, поскольку анализ уже поднялся до категориальной формы случайного? С одной стороны, действительное на данной стадии соотношения есть не более чем возможное, оно лишено основания. Но, с другой стороны, это возможное, уже ставшее неким существованием, уже чреватое действительностью и носящее ее в себе. Гегель прекрасно выявляет тонкость диалектических переходов - их фиксирует логика, но они свойственны также объективным процессам развития и процессам движения исследования: 22. Таким образом, введение категории необходимости осуществляется через посредство анализа особой формы противоположности возможного и действительного (она, в свою очередь, обозначена категорией случайности). Затем Гегель переходит к выяснению логической роли новой пары категорий, причем можно видеть, что в логической рефлексии задействован целый ряд категориальных определений непосредственно предшествующей стадии (возможность и действительность), и стадий, оставленных позади (например, категорий в-себе-бытия и основания).
Это характерно именно для системного построения гегелевской логики. необходимость затем также должна быть поднята по ступенькам последовательного системного восхождения. Кратко рассмотрим, каковы шаги становления и развертывания мысли категории необходимости, иными словами, какие задачи системного научного анализа должны быть зафиксированы и разрешены, чтобы осуществился переход к следующей стадии, которую Гегель назвал - там нас прежде всего ожидает встреча с категорией причинности. Первая ступенька - осознание особого оттенка отношения возмож316 ности и действительности. Так, развитие зародыша - наличный процесс, реальная действительность как таковая, некоторая целокупность, которая просто в силу этого выступает как необходимость. Гегель обозначает такую стадию реального развития и соответственно особую стадию научного анализа при помощи категории, подчеркивая противоречивый характер создавшейся логико-исследовательской ситуации. Стадия формальной возможности была простым установлением тождества, непротиворечивости какой-либо сферы (снова очевиден у Гегеля якобы к - к категориям тождества, различия, противоречия). 23.
На ступеньке формальной возможности возможно нечто, но возможно и иное. Например, зародыш подразумевает и многие возможности, тенденции будущего развития. Но возникло растение, родилось животное, родился человек - и возможность стала действительностью, а следовательно, она преобразовалась в реальную возможность, уже не соседствующую на с другими возможностями. В силу этого необходимость, которая раньше представала только как относительная, теперь обратилась в. Однако и реальная необходимость - только промежуточная стадия в развитии определений необходимости. (Для понимания приемов системного категориального анализа важно иметь в виду, что Гегель намеренно дает интерпретацию действительного, уже, так сказать, носящего во чреве категориальные ступени субстанции - акциденции, причины - действия.) Реально возможное потому необходимо, что развитие состоялось, что оно уже не может быть иным: 24. Процесс возникновения нового - в силу ли действия естественных природных законов, под влиянием ли созданной человеком, в том числе исследователем, искусственной ситуации - проходит через такую стадию: новое появилось благодаря особому соединению условий, обстоятельств, средств. из зародышевой формы, из некоторого абстрактно возможного набора тенденций стала некоей действительностью. Круг возможностей сузился и свелся к одной из них - к той именно, которая воплотилась в действительность. Согласно Гегелю,
317
на такой стадии уже пробила себе дорогу некоторая необходимость. Но вначале и она обременена случайностью. Вот когда для логики наступает момент диалектического связывания друг с другом категорий необходимости и случайности, осмысления их диалектики на основе движения системно взаимосвязанных стадий анализа.
Необходимость, отмечает Гегель, пока соотносительна со случайностью25. Тонкие логико-системные переходы, выделяемые здесь Гегелем, соответствуют особому моменту процесса порождения какого-либо нового качества, состояния, эффекта, материального или идеального результата: искомый эффект получен; следовательно, заявила о себе необходимость, возможность стала реальностью. Но дальнейшие попытки повторения эффекта, наталкиваясь на многие случайности, зависят от более точного определения совокупности условий, действительно необходимых для его порождения. Каждый, кто создает, например, новый вид растений или животных, новый вид материалов на основе некоторого теоретического замысла, хорошо понимает разницу между такой и следующей стадией, когда тот же эффект может быть воспроизведен уже благодаря точному знанию и необходимых для него соотношений. На гегелевском языке переход обозначен следующим образом: абстрактное различение противоположностей случайного и необходимого должно быть превращено в их единство. А это значит, по Гегелю, что совершается переход к. Гегель не забывает суммировать этапы пройденного системного пути: приводятся в новое движение и в многообразные отношения друг с другом не только категории необходимости и случайности, но и другие категории сферы бытия и сферы сущности. И в самом деле, всякое вновь порожденное - это и бытие, и сущность, и своего рода слияние бытия и сущности. Именно логическое понимание процесса порождения, естественного или искусственного, позволяет развернуть, как в замедленной съемке, тончайшие моменты процесса и определить специфику достигнутого результата.
Переход к абсолютной необходимости - иными словами, к уверенному порождению каких-либо форм - означает, что развитие и исследование вступили на новую стадию.
Когда природа стала человека, то возник целый вид существ; когда человек вывел новые растения и новых животных, возникли особые видовые целостности; когда был порожден квантовомеханический эффект - был
318
расщеплен атом, то была создана также новая реальность, требующая от человека внимания, контроля и т. д.
Для Гегеля это означает, что в логике снова осмысливается место данного этапа, его связь с предшествующими стадиями движения мысли, а потом их роль в дальнейшем развертывании системы определений. Гегель делает это в заключительной главе учения о сущности, носящей название.
Первая ступенька новой стадии, последней в сфере сущности, связана с напоминанием о том, какой именно тип отношений возник благодаря устойчивому порождению новых форм (оно осмыслено при помощи категории ). Каждое порожденное, воплотившееся в действительность есть некоторый сущности.
Для познания, перешедшего на данную стадию, оно уже не является просто бытием как таковым, но выступает как бытие, тесно связанное с сущностью и становящееся ее воплощенным носителем. При этом никак нельзя упускать из виду, что сущность стала действительностью, бытием благодаря всему процессу рефлективного развертывания, полагания и приведения в единство противоположных определений. Как в независимом от человека процессе развития, так и в человеческой практико-созидательной или научно-познавательной деятельности вновь достигнутая ступень означает развертывание, реализацию вначале только противоречий. Одновременно она знаменует появление устойчивой целостности, общности, притом особого рода. Это целостность, спаянная некоторыми едиными законами и потому имеющая сходные формы проявления.
Своеобразные формы связи между самой этой целостностью и ее бытийственными спецификациями абстрактно-логически разбираются Гегелем.
Вот на какую реальную проблематику замкнута здесь . Ведь если порожден как следствие научной теории некоторый реальный предметный эффект (скажем, квантовомеханический), то, следовательно, проявили себя, стали явленными законы некоторой сферы, некоторой целостности. К ней - во имя более точного определения ее характера - и должна на новом этапе вернуться наука.
Забегая вперед, скажем, что данная ступенька приведет непосредственно к установлению причинного отношения. Но еще до этого исследовательской мыслью должны быть выполнены системные процедуры, связанные с прояснением упомянутых отношений между целостностью определенной сферы отношений и порожденными целостности.
319
Согласно Гегелю, системные задачи такой переходной стадии следует выявить через соотношение категорий субстанции и акциденции. Опять-таки очень важно иметь в виду совершенно особый системный смысл, который в контексте гегелевской логики получают названные категории, которые начиная с древности использовала и исследовала философия. Категорией субстанции обозначена стадия развития и соответственно стадия исследования, когда уже объективировано, получило предметное выражение единство бытия и сущности26. Поскольку же имеется также и предметное подтверждение этого - в виде некоторой доступной фиксированию, наблюдению, описанию целокупности, постольку - на гегелевском категориальном языке - субстанциальное выступает в единстве с акцидентальным.
Видовое, родовое единство со скрепляющими его особыми законами и воплощающееся в некоторых его - вот ближайший пример взаимосвязи субстанциального и акцидентального.
Для Гегеля сказанное означает: сложились в действительности и анализируются познанием, теорией отношения особого типа. Субстанция есть обозначение управляемой специфическими законами целокупности. С этой точки зрения она объемлет акцидентальное, так что акцидентальности и есть сама субстанция. Поскольку же имеется многообразие акциденций, субстанция проявляет себя как, в то время как множество простых акциденций не имеют власти друг над другом. Иными словами, закон всякой субстанциальной совокупности правит и в каждой ее индивидуации, причем полный смысл правящего закона - в его абсолютной власти над всем, что акцидентально по отношению к данной субстанции. Вместе с тем отношение субстанциального и акцидентального проникнуто противоречием, потому что в акцидентальном есть уже существование, которое как бы превышает субстанциальное, ибо акцидентальное тоже целокупность формы и содержания. Гегель фиксирует здесь немалую сложность раскрытия закона и его проявлений в некоторых индивидуальностях, пусть и порожденных на основе действия субстанциального, благодаря мощи закона. Так, человек создал новые виды растений и животных на основе знания некоторых закономерностей, которые и воплощены в данных индивидуальных целостностях. Но воплотившееся в них субстанциальное - некоторая форма, которая отнюдь не исчерпывает попутно родившегося богатства акцидентального содержания. По Гегелю, начавшееся рас320 крытие противоречивого единства субстанции и акциденции - это и есть стадия, когда субстанциальные отношения переходят в отношения причинные.
Что было выявлено раньше? Что нечто действительное и необходимое породило определенный эффект, определенное действие. Когда человеческая мысль переключает внимание на этот аспект, действие выступает как нечто положенное, произведенное, по отношению к чему субстанциальное - нечто первичное, порождающее. Поначалу фиксирование этого отношения должно пройти через стадию, обозначенную у Гегеля категорией формальной причинности. Специфика ее - в простой отсылке действия к некоторой порождающей целокупности: 27. Затем выясняется: причинное отношение - необходимое отношение, ибо речь ведь идет о связи субстанции и ее акциденций. Субстанция обладает действительностью, констатирует Гегель, лишь в виде причины. Иными словами, только через причинные отношения субстанция реально являет и обнаруживает себя в качестве необходимости. Отношение причины и действия - одна из форм диалектических отношений, строящихся как противоречивое взаимопроникновение противоположностей.
Человеческое познание устанавливает, что вне соотношения двух моментов, фиксируемых категориальной диалектикой, нет никакого смысла применять понятия причины и действия. Фиксируется тождество причины и действия28.
Это особая стадия раскрытия отношений (например, двух вещей или двух событий). Складывается такая познавательная ситуация, когда причина и действие соотносятся с какой-либо конкретной областью, или, как говорит Гегель, когда апеллируют к некоторой. Причинность тогда выступает как своего рода аналитическое положение, и рассудок с известной мерой тавтологичности одно называет причиной, а другое - действием. Например, дождь считают причиной сырости, которая по отношению к дождю расценивается как действие. Гегель называет такое понимание причинности аналитическим (в смысле Канта), потому что в положении действие просто выводится из скрытой до поры до времени тождественности и. О содержательной тавтологичности установления отношений причины и действия (на стадии, когда не выявлено ничего, кроме тождественности причины и действия, кроме аналитической возможности нечто уже имеющееся в понятии провозгласить причиной бытийст321 венных проявлений определенной вещи или определенных событий) Гегель говорит не случайно.
Он преследует цель развенчать превращение такой причинности, взятой на первоначальной стадии познания причинных отношений, чуть ли не в единственный и даже исчерпывающий способ объяснения, что особенно неуместно, заявляет Гегель, в случае физико-органической и духовной жизни29. Так, недозволительно объявлять пищу причиной крови или считать климат Ионии причиной творений Гомера.
Гегель издевается над подобным в . В. И. Ленин специально отметил оправданность этих мыслей Гегеля, касающихся объяснения истории, подчеркнул их актуальность и для XX в.* Фиксирование тождества причины и действия - необходимый и своеобразный момент познания. Отношение их как бы формализуется, простирается на различные сферы (в частности, широко укореняется в обыденной жизнедеятельности человека). Благодаря процедуре отождествления причины и действия, привычно осуществляемой человеческим познанием, их отношение трактуется как взаимозаменяемое: та вещь, которая в одном случае является причиной, в другом случае может стать действием. Улавливается некоторое безразличие определенного содержания к самому отношению причины - действия. Иными словами, какая-либо порожденная вещь имеет многие определения, и в их числе то определение, что в каком-то отношении она есть причина, а в каком-то - действие. При попытках более глубоко вникнуть в отношение причины и действия неизбежно проходят такой этап, когда упомянутое безразличие и тождество позволяет совершать непрерывное движение от действия к его причине, затем к причине причины и т. д.
Такой способ рассуждения Гегель называет бесконечным регрессом от действия к действию или регрессом от причины к причине30. Как и на других стадиях, в дурной бесконечности причины и действия Гегель вскрывает внутреннюю диалектику, заставляющую преодолевать монотонность, неисчерпаемость, а потому неплодотворность отсылок от причины к причине. Переход на более высокий уровень исследования обозначен категорией. А к ней ведет последняя ступенька причинного отношения -.
Здесь совершается как бы возврат к старому, т. е. своеобразное возвращение к категории субстанции и выяснение ( *См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 144.)
322
того, что же раскрытие причинных отношений внесло В толкование субстанции. Субстанция как бы распалась на две субстанциальности: субстанцию пассивную и действующую31. Одна из них как бы становится воплощением причинности, другая - как бы воплощением действий.
Чтобы гегелевские рассуждения казались более ясными, будем держать в памяти пример, который имеется в тексте 32: рассмотрение удара -, исходящей от тела A как причины действия тела B.
При выделении причинного отношения такого типа необходимо, даже неизбежно понимание, толкающего тела как некоторой субстанции, от которой исходит активная сила, и тела толкаемого как пассивного восприемника возникшего толчка. Вместе с тем правила такого рассмотрения, его логика сразу приводят и к некоторому , отождествлению причины и действия: ведь тело, получившее толчок, движется, т. е. как бы берет на себя, благодаря чему и оно может сообщить движение телу C - и так до бесконечности.
Дурная бесконечность, в свою очередь, порождает попытки найти выход из назревающего кризиса каузальности.
Одно из решений - замкнуть потенциально бесконечную цепь причин и цепь действий на некоторую первопричину, которая как бы воплощает в себе чистую активность.
Кстати говоря, даже и тогда высвечивается тот путь, которым уже не может не идти человеческая мысль: апелляция к первопричине (например, в истории науки и философии) говорит о стремлении прервать дурную бесконечность причинного ряда, свидетельствует о начавшемся движении мысли за рамки каузальности, а значит, за рамки субстанциально-акцидентальных отношений. Согласно Гегелю, это и значит, что мысль продвигается к стадии взаимодействия (переходная форма фиксируется при помощи категории ). На двух-трех последних страницах второй части дается пролог к новому логическому движению - на этот раз в сфере.
Мы подходим, таким образом, к третьей крупной ступени, вступаем в третью сферу категориальной диалектики Гегеля.
323
2. Учение о понятии: диалектика субъективно-объективного и итоги реализации системного принципа Третий том носит название, тогда как два первых раздела - о бытии и сущности - охватываются термином . Смысл разделения логики на субъективную и объективную более понятен после рассмотрения специфических определений всей сферы понятия. Но уже в небольшом предисловии к третьему тому (1816) Гегель так определил различие между двумя частями логики: объективная имеет отношения, тогда как субъективная больше повернута к традиционным формально-логическим разработкам с целью
33.
Воспользовавшись в учении о понятии вспомогательными для него средствами формальной логики, Гегель тем не менее и эту часть подчинил диалектикосистемной идее. Исходя из такой оценки, которую в целом принимают (спорящие по другим вопросам) логики, мы считаем необходимым продолжить начатый ранее анализ гегелевского текста в свете принципов системности и историзма. Предваряя более подробное рассмотрение категориального движения на стадии понятий, постараемся обобщенно сформулировать принципиально важные особенности третьей крупной сферы логики - с точки зрения действительных проблем содержательной диалектической логики науки, которые были здесь поставлены и исследованы. в целом определяется прежде всего как целостная сфера, в которой вводится внутреннее подразделение на три основные части:, и. Гегель в этих трех подрубриках по существу имеет в виду и логически осмысливает особый этап развития научной теории, когда она специфическим для научного познания образом приводит в единство и. В истории науки - классической и современной - мы находим немало примеров, помогающих понять неизбежность и особенность такой стадии, а также ее специфику, привносимую каждой особой исторической эпохой развития человеческого познания (таким примером является формулирование принципа дополнительности в квантовой механике). Сказанное не означает, что на стадии бытия и сущности исследование не
324
устанавливает и не предполагает, хотя бы имплицитно, особое соотношение объективного и субъективного. Но - это уровень развития науки, когда ставится задача специального метатеоретического и метасистемного рассмотрения данного соотношения, причем обязательно на материале данной науки и имманентным для нее способом.
В логике Гегель обозначает такой этап термином, справедливо полагая, что глубокое установление наукой специфического для ее предмета соотношения субъективного и объективного предполагает прохождение целого ряда логически необходимых, связываемых в единую систему ступенек познания.
Специфику новой стадии Гегель опять-таки проясняет благодаря выявлению отношений к уже пройденным логикой этапам. Проблема понятия расшифровывается Гегелем через определение особого соотношения бытия и сущности.
И на прежних стадиях бытие и сущность соотносились друг с другом. Но только теперь бьет час, когда они обретают подлинное единство. 34. Надо отметить, отрицание отрицания - общий диалектический принцип, закон, связывающий и три основные сферы. Третья крупная ступень логики соответствует последнему логическому отрицанию. В то же время имеется в ВИДУ исторический этап развития какой-либо научной системы, когда уже приведены в системную связь бытийственные (качественно-количественные) определенности, когда выведены законы явления и новые предметные сферы, как бы кристаллизующие в себе, делающие явленными эти законы. После этого реально встает новая общая системная задача: познанные законы должны быть отнесены к бытию, вычлененному и познаваемому наукой; на с найденными законами должны быть выведены многообразные знания, которые возникли до данной теории или наряду с ней.
В Марксовом политэкономическом анализе стадия понятия как целого соответствует третьей и четвертой частям : в них приводятся в соответствие структуры теории и подробно воспроизведенный - под эгидой законов - мир особых проявлений капитализма. капиталистической системы (как особый пласт теории) и (как открытые теорией законы) приводятся в органическое единство, благодаря которому, т. е. внутренне противоречивая, даже превратная реальность капиталистической экономики получает объяснение в теории. Далее дается анализ истории политической экономии ( ), который становится важнейшей стороной и завершением системного исследования.
Специфика достигнутой теперь ступени теоретического познания далее конкретизирована у Гегеля также и благодаря тому, что вскрываются отличия фиксирующих ее категорий от категориальных определений сфер бытия и сущности, хотя последние то и дело упоминаются в сфере понятия. Автор показывает читателю, что познание на стадиях бытия и сущности поднялось весьма высоко, однако еще не достигла завершенности задуманная система науки. Теперь всем этим понятиям, категориям суждено влиться в новую теоретическую рамку, где имеет место новый тип отношения категорий. Если на стадии сущности выявление противоположности, а затем противоречивого соотношения двух категорий было способом продвижения к каждой следующей ступени, то в сфере понятия имеет место иной способ объединения категорий: Гегель сразу дает в неразрывном единстве три категории. Он старается прояснить специфику категориальных отношений уже на первых ступеньках движения.
Так, категория представлена в троичном соотношении:,,. Всеобщее - особенное - единичное и есть общая категориальная рамка нового системного движения, которое уже на первой стадии, как это принято во всем сочинении Гегеля, получает своеобразное металогическое и метасистемное определение. Всеобщность, особенность и единичность сначала предстают как ипостаси понятия, но последнее, согласно Гегелю, по самой своей природе принадлежит к сфере всеобщего. Поэтому ключевым для всей сферы становится выявление смысла категории. Это опять-таки делается через - через конкретное сопоставление всеобщности понятия с прежними сферами.
Бытие - сфера, где изучаемая наукой реальность представала еще в ее непосредственности, простоте; определяемая в силу этого только через отношение к иному, сфера бытия характеризовалась становлением. обозначает сферу, которая поначалу тоже является в ее,. Но отличие новой ступени в том, что на ней определения иначе, чем в сфере бытия, соотносятся с целым. На стадии бытия, например, определение исчезло в ином (качество - в количестве, оба они - в мере). 35. Всеобщее, разъясняет Гегель, не вовлекается в процесс становления, обладая способностью 36.
Если в сфере сущности благодаря рефлективному характеру определений сущность давала о себе знать в некотором ином, которое было не сущностью самой по себе, а ее (причем формально внешнее действование обладало определенной самостоятельностью), то тождество определений понятия с понятием как всеобщим имеет другой характер: это полное, абсолютное тождество.
В тексте, а также в Гегель дал ряд пояснений, помогающих понять реальные проблемы, к решению которых теперь выходит систематическое научное познание. Данная ступень имеет своей исторической предпосылкой, во-первых, все познавательные усилия человечества, направленные на освоение родовых единств, а во-вторых, освоение самого понятия всеобщего, которое, согласно глубокой мысли Гегеля, есть достижение, возможное лишь на довольно позднем этапе в развитии человеческого общества и человеческого познания37. Поэтому многие гегелевские разъяснения относительно специфики понятия, которые нередко изображаются идеалистическими, мистическими или по крайней мере считаются весьма туманными, на самом деле могут предстать глубокими и ясными, если не упускать из виду действительный предмет анализа.
В самом деле, каков характер родовых единств, и, таких, как понятие цвета, растения, животного, жизни, духа и т. д.? Гегель справедливо подчеркивает, что даже в обыденном познании родовых единств имеется в виду некоторое тождество, которое богато различено внутри себя, - и всеобщность, ухватываемая мыслью, объемлет действительные связи весьма широкого диапазона. Научное познание, когда оно выходит к освоению своего предмета как некоторой родовой, в конце концов движется к ее более глубокому пониманию. Но на каждом историческом этапе развития науки при познании всеобщего как такового приходится преодоле327 вать немалые трудности, связанные с необычностью и всеобщего.
Трудность прежде всего заключается в том, что такие общности и всеобщности непосредственно, вещественнопредметно не существуют. Мышление, открывающее связи родового типа - это, по существу, смелое и свободное духа, свидетельство созидающего, творческого характера мышления, чем Гегель пользуется и в идеалистических целях. Однако предпосылкой идеалистических мистификаций являются глубочайшие прозрения относительно специфического характера целокупностей, теперь изучаемых научной мыслью. Ведь выявляемая здесь родовая всеобщность, в самом деле, не есть нечто существующее наряду с особенным и единичным - она проникает их, так что родовое единство немыслимо вне богатейшего разнообразия и конкретности форм, как бы охватываемых всеобщим.
Итак, Гегель имеет в виду исторические этапы и логические стадии в развитии наук, когда те - после проведения исследований на качественно-количественном уровне, после установления причинно-следственных отношений и т.д. - переходят к высшей рефлексии: предметом мысли являются такие целостности, а вместе с тем такие понятия, как жизнь, физическая реальность, законы природы, сознание как таковое, дух и т. д. Каждая из анализируемых родовых, целокупностей в свою очередь содержит видовые целокупности. Гегель правильно обнаруживает эту всеобщей целокупности ей, имеющими обособленные и индивидуализированные формы целокупностями, но он и мистифицирует ее, изображая понятие субстанциальным, творческим духовным первоначалом, непосредственно онтологизируя его38. Теоретическое познание, руководствующееся принципом системности, должно эксплицировать и пройти этапы системного анализа всеобщего целенаправленно и последовательно. Поскольку некоторые понятия рассматриваются как воплощения, носители всеобщего, постольку размышления над их природой - конечно, движущиеся по ступеням и подчиняющиеся системному же принципу имманентного категорий - становятся способом дальнейшего развертывания логических определений.
Зная структуру гегелевской системы, мы можем предсказать, что отправной точкой исследования проблемы всеобщности понятия станет выявление специфики его определенностей. Здесь логика Гегеля вплотную
328
подводит к вопросу, трудности разрешения которого исстари служили питательной почвой идеализма. Этот вопрос: как, всеобщее? Гегелевский ответ на него - прежде всего утверждение неразрывной связи всеобщего с особенным и единичным. Родовая всеобщность не и не фиксируется иначе, как через ее особенные и единичные. Связь всеобщего с особенным противоречива. Особенное - форма проявления всеобщего, которая изменчива. Но благодаря смене форм особенного всеобщее. Так, исторические формы человеческого существования, виды человеческих существ изменялись и отличались друг от друга, но именно через них сохранялось постоянное человеческого рода. А оно первооснова и почва всеобщности, заключенной в понятии.
Гегель поясняет, что на уровне особенного всеобщее понятие как бы, но в то же время дает особенному сообщить первую определенность всеобщему. То, что разъяснено на примере родового понятия , может быть выражено в более общих логических формулах - что чаще всего и делает Гегель, говоря о понятии самого понятия. Как понятие понятия способно принять форму особенного, как оно себе специфическое? Ответы на такие вопросы давно давались формальной логикой и философией: ими фиксировались формы непосредственно, так сказать, внешнего вступления в мир обобщающей мысли и ее результата, т. е. понятия. Такими формами были признаны суждения и умозаключения.
Подразделы о суждении и умозаключении выполнены в весьма детально. Мы воспользуемся тем, что учения о суждении и умозаключении (а это второй и третий подразделы учения о субъективности, образующие переход к учению об - объективности субъективного, понятия) построены по единой схеме. Поэтому кратко остановимся на принципиальном логико-системном, диалектическом значении обеих форм и покажем, какова их роль в создании целостной системной конструкции субъективной логики.
Итак, сначала суждение, а потом умозаключение используются как внешние формы понятия (и понятия понятия, т. е. понятия как всеобщего). Через суждение - и только через него - понятие получает; благодаря же умозаключению еще спрятанные в суждении связи всеобщего - особенного - единичного обретают свою
329
бытийственную объективацию. Как раз здесь Гегель избирает формально-логическую рамку и детально ее использует как уже готовую парадигму движения. Необходимо, однако, иметь в виду, что гегелевские раскладки в данных подразделах уже связаны не с формальным, а с содержательным толкованием суждения и умозаключения. Во имя наполнения данных форм логической содержательностью Гегель прежде всего обосновывает мысль об изоморфности данных логических форм и общих форм бытия окружающего мира.
Эта сторона дела фиксируется в гегелевских формулировках типа: 39. В. И. Ленин особо подчеркнул ценность гегелевского логических фигур к*.
Поскольку в литературе достаточно подробно раскрываются как сильные стороны, так и идеалистические ограниченности данного аспекта учения о понятии40, мы не будем на нем останавливаться. Нас будет интересовать вопрос о том, каким замыслам и проблемным целям системно построенной науки логики как логики науки отвечают стадии суждения и умозаключения.
Речь, по существу, идет о метатеоретическом анализе ряда ранее добытых системной научной теорией результатов, причем именно таких, в которых уже воплощены знания о законах явлений данной области, осуществлено рефлективное соотнесение категориальных характеристик знания. Теперь теория сопоставляется с (и с другими эмпирическими и теоретическими знаниями), причем первоначальные этапы движения на новой стадии - это, так сказать, новая перегруппировка знаний, новая компоновка понятий, новая рефлексия по поводу положений теории. Например, если применительно к проблеме бытия на первых стадиях построения научной системы в общем и целом устанавливалась специфика бытийственного среза, изучаемого данной наукой, то на стадии понятия осуществляется новая рефлексия такого рода: в какой мере бытийственные высказывания теории, проведенные через стадию сущности, т. е. причинности и закона, фиксируют всеобщее, родовое, необходимое для данной науки. За формально-логической формы суждения и умозаключения Гегель помещает глубинные мыслительные структуры - их формируют обыденное познание или на
(*Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 159.)
330
учный анализ. Выход, к действительно присущей ей всеобщности - своего рода восхождение. Одну за другой познание проходит три ступени.
Первую мы уже знаем - это понятие как таковое, т. е. принципиальное определение связи всеобщего, особенного, единичного - бытийственных ее аспектов. Смысл второй ступени, ступени суждения, Гегель видит в поднятом на новый рефлективный уровень, перворазделении (отсюда Ur-Teil) понятия на всеобщее, особенное и единичное. Это, как считает Гегель, имеет место и в обычном суждении, и в суждении какой-либо науки о ее внешне фиксируемых или, что теперь становится важным, всеобщих и необходимых отношениях. Все суждения такого рода имеют какую-либо общую внешнюю форму. (Гегель берет из формальной логики классификации суждений:, суждения рефлексии и суждения необходимости, с соответствующими тройственными подрубриками в каждой из рубрик - схема движения форм, которая потом повторяется и на стадии умозаключения.) Но главное, за общей внешней формой скрывается закрепленная - конечно, в ходе исторического процесса - мыслительная структура, теперь интересующая Гегеля: отношений между единичным, особенным и всеобщим, зафиксированных мыслью, на объективные отношения тех действительных совокупностей, о которых идет речь. Поясним эту общую логическую форму данной стадии мыслительного процесса - мы считаем ее ключевой для понимания системной роли ступеней суждения и умозаключения.
Разделение суждений Гегель в общем и целом осуществляет по формально-логическим канонам., или качественные суждения (разделяемые на положительные, отрицательные и бесконечные), иллюстрируются на примерах: или 41.
Даже на примере таких простейших суждений, полагает Гегель, можно раскрыть понятийные отношения, которые важны теперь для логики (хотя для обыденного сознания они могут быть скрытыми, несущественными). В обыденном познании и в познании научном всякое суждение о наличном бытии уже фиксирует существенное отношение, которое выражается связкой. Это одновременно разделение, единичного и всеобщего, единичного и особенного, но также и выстраивание внутренних связей между ними. При интерпретации таких связей, считает Гегель, формальная логика делает ошибку: формально
331
истолковывая суждения, она намеренно отвлекается от вопроса о том, правильно или неправильно какому-либо субъекту суждения S приписывается некоторый предикат P, так же как и от того, выражает ли предикат действительно существенное свойство данного логического субъекта.
Иными словами, формальную логику интересует только форма суждения - S есть P, например, суждения и вовсе не интересует, действительно ли красна роза, о которой в данном суждении фактически ведется речь, и существенно ли для этой общности (розы) свойство быть красными.
Гегель полагает, что в интерпретациях формальной логики упускается из виду самое существенное в суждении - то содержательное, без чего не могла бы сложиться, не могла бы применяться и сама логическая форма. Например, в суждениях наличного бытия вся соль в том, что в нем явно или неявно фигурирует связка, причем коренная функция таких суждений - приписывать единичному действительно присущие ему, а следовательно, существенные для него всеобщие понятийные определения. Вот почему в суждении даже о самых простейших вещах всегда имплицитно содержатся коренные для предмета определенности, человеческое мышление, наученное длительной исторической практикой, умеет, если потребуется, развернуть нужные для него данности, заключенные в суждении. Но во всяком случае проверяемые на суждения (а потом и умозаключения) являются простейшими носителями связи единичного и всеобщего, единичного и особенного, особенного и единичного.
Назначение системного этапа, охватываемого категорией , - дать полностью раскрыться этому диалектическому содержанию.
Гегель далее рассуждает так: когда я говорю, что роза есть красная, золото есть металл, картина есть прекрасная (неявная связка везде превращена в явную), то это уже приписываю субъекту суждения определенное свойство. Но если это делаю, то откуда проистекает возможность приписывания предиката (свойства) субъекту? Гегель в общей форме пытается ответить на этот вопрос. Наиболее часты в тексте утверждения, согласно которым независящей от предпосылкой суждения является действительная присущность реальному предмету каких-либо общих и всеобщих свойств. Суждение функционирует лишь постольку, поскольку эта роза в самом деле красна и поскольку реально существуют красные розы.
332
И это верно. Однако в интересное, глубокое раскрытие соответствия бытия и мышления вклинивается онтологический буквализм. Тогда определенные стадии развития мысли Гегель стремится непосредственно, полностью отождествить с самим действительным развитием, что ведет к идеалистическим мистификациям, причем порой довольно комичным., - правда, в себе уже есть особенное, но в понятии как таковом особенное еще не положено, а находится в прозрачном единстве со всеобщим. Так, например, зародыш растения, как мы раньше (§ 160, прибавление) заметили, уже, правда, содержит в себе особенное корня, ветвей, листьев и т. д., но это особенное, однако, существует пока лишь в себе и полагается лишь тогда, когда зародыш раскрывается, что должно рассматриваться как суждение о растении*. Этот пример может служить также и для того, чтобы сделать для нас ясным, что ни понятие, ни суждение не находятся только в нашей голове и не образуются лишь нами. Понятие есть то, что живет в самих вещах, то, благодаря чему они суть то, что они суть, и понять предмет означает, следовательно, осознать его понятие»42.
Такие высказывания, пожалуй, и делают наиболее наглядными проблемные истоки гегелевского идеализма и онтологизма.
Несомненно, Гегель справедливо исходит из определенного соответствия содержания научного познания самых системных стадий и объективных законов ( ) тех областей, сфер, вещей и явлений действительности, исследование которых осуществляет наука. Обыденное познание, обычное суждение - в чем Гегель также прав - опирается на то, что в мысли фиксируются действительные, независимо от сознания сложившиеся отношения. Всякое разделение всеобщего, особенного и единичного, так же как и их единства в человеческой мысли, опирается на некоторые сложившиеся вне мысли отношения рода, вида, индивида. Верно - и это теперь должно быть специально подчеркнуто, - что развитие мысли, особенно если оно строится по диалектическому системному принципу, должно воспроизводить наиболее существенные стадии развития самой изучаемой области, ее пред
(*В новом издании (М., 1974) гегелевское выражение исправлено на. С этим нельзя согласиться: Гегель здесь именно онтологизирует форму суждения, приписывая ее - не без мистификации - самому растению.)
333
метных целостностей. Однако Гегель ведь говорит нечто большее: все развитие есть раскрытие некоторого понятия. Зародыш растения - понятие, раскрывающееся, распускающееся растение -.
Это можно было бы счесть за нестрогую игру образами и категориальными понятиями, когда бы Гегель не проделывал идеалистические мистификации намеренно и последовательно.
Характерно, что непосредственная онтологизация идеального, абсолютный идеализм глубоко противоречат развертыванию определений системной научной мысли, осуществляемому в. Ведь любая стадия научного познания, большая и малая, - проявление творческой природы человеческого мышления. Все движение в целом означает приближение человеческого познания к закономерностям объективного мира. Но ничем не доказывается полное, тождество системной диалектической мысли и действительности. Их превращение в тождество вносит в гегелевскую логику идеализм, онтологизм, мистику. Кроме того, имеет место теологизм и телеологизм: поскольку связка суждения выявляет некоторое тождество, то истоком и гарантом тождества бытия и мышления для Гегеля оказывается божественная духовная сущность. Но если для философии в целом идея понятия означала возможность идеалистических, логицистских мистификаций (в их еще сравнительно мало, а в они становятся лейтмотивом), то для логики она служила опорой при реализации содержательного диалектического подхода к интерпретации логических форм. В подразделе виды суждений, взятые в их традиционной классификации, предстали вместе с тем как формы последовательного (системного) движения мысли. Гегель показал, что суждения наличного бытия позволяют диалектике исследовать специфику бытия всеобщего; суждения необходимости, или рефлексии, дают знания об объективно необходимых всеобщих связях предмета исследования и, так сказать, о степени заключенной в таком знании необходимости; из извлекаются знания о принципиальном значении некоторых утверждений обыденного знания и науки для всеобщности исследуемой сферы.
Чтобы смысл диалектического анализа в сферах суждения и умозаключения был более ясен (а Гегель, надо сказать, сам затуманивает его и формально-логической внеш334 ней рамкой, и идеалистическим онтологизмом), необходимо иметь в виду, в каком именно направлении здесь развертывается логическое системное движение. под суждение и умозаключение соответствует продвижению системно построенной теоретической науки ближе к исследуемой реальности - благодаря метатеоретическому толкованию важнейших научных знаний, благодаря их обобщению, благодаря определенной экспансии теории на области, которые на предшествующих системных стадиях не служили непосредственными, проявлениями и подтверждениями выведенного закона. о таком новом - подведение его под выведенные ранее законы и в то же время расширение, обогащение теории.
Кроме того, надо учесть, что стадии суждения и умозаключения проливают свет на работу с общностями и всеобщностями на прежних стадиях теории: тут обнаруживается, что при условии глубокого и обоснованного подхода к тем понятиям, развитие которых воспроизводит развитие , происходит также высвечивание отношений всеобщего - особенного - единичного. Теперь же начинается их специальная экспликация.
Деление умозаключений тоже осуществляется по известной формально-логической схеме: умозаключения наличного бытия (или качественные), умозаключения рефлексии, умозаключения необходимости. Но, как и суждения, умозаключения толкуются шире, да и вообще во многом иначе, чем в формальной логике. Правда, уже и формальная логика, исследуя форму умозаключения, вскрыла немаловажные ее особенности. Например, была выявлена общая схема качественного умозаключения, или умозаключения наличного бытия: Е (единичное) - О (особенное) - В (всеобщее). Гегель отмечает, что это одновременно и всеобщая схема умозаключения, выражение (пусть пока лишь формальное) специфики данной стадии системного развития мысли. Ее функция - привести в обоснованную связь некоторое единичное с всеобщим. Но возможно это только таким способом, что единичное связывается с особенным.
То, что в классическом формально-логическом умозаключении три предложения, Гегель считает обстоятельством сугубо внешним. Существо дела - в реальном процессе опосредования между единичным и всеобщим, которое выполняется особенным. члены - единичное и всеобщее. - особенное. 43. Как раз в этой связи дана Гегелем приведенная выше, одобренная Лениным формула: вещи суть умозаключения.
Известны также высокие оценки К. Марксом и Ф. Энгельсом разделов о суждении и умозаключении гегелевской логики. При этом существенно, что основоположники марксизма воспользовались гегелевскими разъяснениями как содержательным методом, позволяющим в различных теоретических областях эксплицировать отношение всеобщего - особенного - единичного. Так, Энгельс увидел возможность использовать гегелевскую диалектико-системную теорию суждения для того, чтобы продемонстрировать развитие и переход одних форм движения в другие, а это философская проблема, тесно связанная с выходом самого естествознания на высокий теоретический уровень размышления, сопредельный с философией*. Несомненно, что вопрос о связи всеобщего, особенного и единичного является тут центральным, хотя содержательное наполнение каждой из категорий вовсе не простая задача. Впрочем, для научного познания данные категориальные различения и связи только тогда и могут быть конструктивными, когда точно определена точка отсчета, в соответствии с которой некоторая целокупность определяется как всеобщее, а другие целокупности - как особенное и единичное.
Это видно на примере, который мы находим у Маркса.
Он пользуется формой одной из выделяемых Гегелем (в некотором отличии от классической формальной логики) фигур умозаключения для выявления отношений всеобщего - особенного - единичного в формуле товарно-денежного обращения: Т - Д - Т.**. Эксплицирование отношений всеобщего - особенного - единичного в рамках товарного обмена - внутренний акт теории, который имеет глубокое содержательное значение и важные следствия: эта процедура позволяет выя
(*См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 79.)
( **Там же, т. 13, с. 78.)
336
вить сущностные и одновременно релевантные истории формы взаимосвязей самого товарного производства.
Умозаключение - последний подраздел раздела, образующий переход к разделу, в свою очередь разделяемого Гегелем на троицу подразделов:,,. Нас не вполне удовлетворяет сложившаяся в историко-философской литературе трактовка этой части, которая, как представляется, возникла из-за внешних ассоциаций с механикой, химией, науками о жизни. И хотя связь со срезами исследования этих наук так или иначе имеется у Гегеля, есть и более общая логическая системная функция данного раздела, которая отнюдь не сводится к иллюстрациям в духе философии природы, в данном случае философии механики, химии, биологии. В чем же состоит специфика проходимой теперь логической мыслью стадии, специфика ступеней, на которые она дробится?
Начать надо с того тонкого момента, что в понятия, суждения, умозаключения не что иное, как, рождается идея объекта. Может возникнуть вопрос: а разве объективность, объект не суть исходные предпосылки познания, которые и должны быть рассмотрены где-то в начале логики? Ведь традиционная гносеологическая схема так и строится: есть объект, который дан субъекту. Но в том-то и дело, что данная схема фиксирует отношение субъекта к объекту, поскольку объект вычленен и на него уже направлена познавательная деятельность субъекта. В типичных для человеческой жизни случаях простота выхода субъекта к объекту гарантируется оставленным позади многократным повторением в истории человечества такой же в принципе процедуры применительно к этому и многим другим объектам. Другая генетическая предпосылка известного познавательного автоматизма в вычленении объекта познания - становление каждого отдельного человеческого существа.
В процессе научного познания становится более ясным - именно из-за его нацеленности на новое - творческий характер вычленения объектов науки. Процедуры объектного характера (выделения объекта, его конституирования, его соотнесения с другими объектными целостностями) в определенном виде, как правило, виде осуществляются уже и на ранних стадиях системного построения теории. Но их более полная специальная экспликация возможна только после прояснения связей всеобщего - осо337 бенного - единичного применительно к данной научной области. Видимо, не случайно и то, что более или менее соответствующие современным представлениям категории , (как нечто противостоящее познанию - Gegenstand) вводятся, эксплицируются наукой и философией только в новое время.
Нельзя забывать, что в гегелевской логике переход к - это переход, понятием (читай: познанием, научно-теоретическим познанием на определенной ступени его развития). Гегель и здесь не преминул воспользоваться сложностью перехода в идеалистических и теологических целях (во имя предсуществования понятия)44. Однако и здесь в оболочке идеализма и онтологизма осуществляется прирост системной мысли. Функция данного этапа логики заключается в прояснении специфики достигаемой теперь научным познанием ( ) совершенно особой.
Чтобы выявить ее специфику, Гегель прежде всего суммирует обычные способы оперирования понятием объективного: 1) объективное противопоставляется сознанию,, как 45; 2) объект трактуется как предмет интереса и деятельности для того или иного человеческого индивида, субъекта; 3) объективным считается познание, которое достигает свободы от произвола и случайности46. И хотя такие способы словоупотребления нужны для житейской практики, задача логики - совершенно четко выявить особую системную проблему. А состоит она в том, чтобы разглядеть специфику,, которое парадоксальным на первый взгляд образом является бытием, лишенным. Надо научиться работать с ним как с особым бытием.
Соответственно категория объекта здесь берется в особом смысле и является сложным результатом всего до сих пор проделанного системного движения. 47. Данное положение тем более важно, что разделы,, и являются его дальнейшим развертыванием. На этих трех стадиях дается разъяснение сущности трех основ338 ных типов вычленения объекта обычным человеческим познанием и наукой, а также вытекающих отсюда типов человеческой деятельности с объективными целокупностями.
Отсюда - принципиальные определения данных сфер. 48 При переходе к объекту - сначала к механическому - имеет место, согласно Гегелю, особое логическое движение. Если на стадии умозаключения эксплицировалась связь единичного, особенного, всеобщего, то теперь 49, и мысль снова пришла к отождествлению, но уже на новом уровне. Вычленение объекта возможно там и тогда, когда объект уже берется как некоторое всеобщее. Всеобщее же не некоторая одинаковость свойств, а 50. Гегелевские определения, на первый взгляд абстрактные, тем не менее вполне правильно и глубоко характеризуют процесс вычленения объективности и объекта, например механичности 51. Ведь механическое не дано как некоторое предметно обособленное существование. Это действительно некоторое всеобщее - вещей и явлений, но опятьтаки не в смысле их внешней одинаковости. Вычленение механического объекта имеет своей предпосылкой именно то, о чем пишет Гегель: всеобщность предполагается особенное и воплощенной в единичности. Нет случайности в том, что исторически первые вычленения человеком объектов вылились в - создание механических орудий, а вычленение объектов именно как объектов опытно-экспериментальной науки - в создание науки механики.
Надо, однако, учесть, что в гегелевской конструкции механика как практическая деятельность и механика как наука берутся для выявления более широко понятого познавательного процесса, состоящего в таком вычленении объектов, которое только и возможно при первых шагах освоения человеком и человечеством. Вначале выделение объектов, их первые определения и операции с ними возможны не иначе как на основе неопределенности объекта. Его первое определение, как это ни парадоксально, лежит не в нем самом, а в ином (вспоминается стадия
339
). 52. Раздел о (вводящий понятие - с его членением на процесс формальный, реальный и продукт процесса - и понятие, разделяющегося на,, ) является рассмотрением основных стадий внутренней системной логики движения мысли, когда она - в практике ли, в теории ли, в механике как особой науке или в других областях знания - овладевает первоначальными приемами вычленения объектов и обращения с ними.
Намеренно возьмем (приводимый Гегелем) пример не из области механики как науки. Автор полагает, что по принципам действуют люди, когда они определяют формальные отношения между правительством, гражданами-индивидами и потребностями людей в пределах общества, государства. Определение таких отношений - дело весьма важное, необходимое и для государственных установлений, и для науки о государстве. Но , как они взяты на такой стадии определения их взаимоотношений, соотносятся друг с другом совершенно особым образом. Тут Гегелю и предоставляется возможность снова продемонстрировать плодотворность применения фигур умозаключения. через них, он то ставит в, делает, правительство (тогда по отношению к нему индивиды становятся единичным, а их внешняя жизнь, потребности чем-то особенным), то выдвигает в центр именно индивидов53.
Гегель не играет здесь в. В этом можно убедиться, вспомнив, что в любых формальных по своему существу конституционных актах совершается эта в зависимости от того, идет ли речь об обязанностях граждан, их ответственности перед властью или об обязанностях власти по отношению к гражданам, к удовлетворению потребностей и соблюдению прав индивидов. И конечно, природа такого рода установлений - в том, что объекты вычленены на основе некоторой всеобщности (социальная, государственная жизнь). Но ведь вычленены они в их формальности, известной абстрактности, в отвлечении от всего многообразия конкретной жизнедеятельности управляющих и подчиняющихся индивидов. Здесь, кстати, видна одна из особенностей подхода с - идея об относительности, к которой механика как наука пришла сравнительно поздно.
В подобном же стиле определяется у Гегеля природа химизма, а потом телеологизма. объект (соответственно ) имеет своей спецификой определенность (в отличие от неопределенности на стадии механизма), которая выявляется в соотношении с другим и в выяснении способа этого соотношения. Гегель сам поясняет широкий смысл понятия: 54. Одним словом, Гегель полагает, что принципы и объектные операции, выявляемые здесь, так или иначе применимы к самым различным сферам действительности: понимаемый таким образом химизм является специфической стороной рассмотрения и явлений природы и проявлений человеческой жизни. Подобно этому - прояснение особых объектных целокупностей, специфических способов их вычленения и обращения с ними, а одновременно попытка диалектико-логической интерпретации, мы сказали бы даже, реабилитации понятий ,.
Механический объект отличается тем, что он к вопросу о том, является ли он определяемым или определяющим. Точнее, при анализе с позиций механизма это не принимается во внимание. Хотя отношение химизма есть, по выражению Гегеля, 55, все же требуется осуществить отрицание отрицания, чтобы выявилось содержание перехода от механизма к химизму. Третья по отношению к ним стадия, отрицание отрицания механизма, и есть. Ее более высокое значение иллюстрируется просто: достаточно, показывает Гегель, вспомнить о механической и химической технике, чтобы понять, что само вычленение, порождение таких объектов всякий раз зависели от как будто бы внешней по отношению к ним, но
341
принципиально воздействовавшей на них. То обстоятельство, что намеченное Гегелем восходящее движение через механизм и химизм к телеологизму (организму) в общем и целом воплощается в единстве, логике взаимосвязи наук (которая ведь вычленяется в процессе восходящего движения), выявлено в известных словах Энгельса о прогрессивности для гегелевской эпохи и самого тройственного членения, и понимания организма как, связывающего и*.
Гегель стремится показать, что и здесь в развитии категорий ухватывается всеобщего, его развитие.
Иными словами, движение к телеологизму означает прогресс в понимании внутренних отношений всеобщего - особенного - единичного. Но у стадии есть особая системная задача: благодаря ей обнаруживается, что цель не была внешней для той совокупной действительности, к которой она применялась. Это было своеобразное движение самой этой действительности.
Гегель анализирует диалектику субъективной цели и средства, их восхождение на более высокую стадию -, которая и образует переход к третьему разделу субъективной логики, который носит название
56.
В. И. Ленин, конспектируя, так определил смысл перехода к сфере и совокупное значение самой этой сферы:**.
Раздел, в свою очередь, делится на три подраздела:,,. Правомерен вопрос: почему первым в разделе становится понятие? Гегель и стремится показать, 57. Употребляя в логике понятие, Гегель осмысливает специфику развития систематической теории на такой стадии, когда она выявляет зависимость способов рассмотрения своего объекта, зависимость самого вычленения объектов
(*См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 565 - 566.)
(**Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 173.)
342
от человеческих целей вообще, от каких-либо определенных целей в частности и в особенности. Тогда проясняется и то, что субъект так или иначе спроецировал себя в объекте, причем специальная экспликация уровней и способов проецирования теперь должна стать для науки системной задачей, в свою очередь ветвящейся на ряд подчиненных ей проблем, вопросов.
Не следует думать, что речь идет о самых общих постулатах относительно единства субъекта и объекта, влияния субъекта, его целей, избираемых им средств на конкретную познавательную ситуацию и научную теорию в целом. Даже для философской теории субъекта - объекта на данной стадии требуется найти релевантную системному рассуждению особую теоретическую проблематику. Что же касается отдельных наук, то они только в совершенно конкретном материале совершают восхождение на стадию, имманентными для данной науки средствами учитывая и теоретически выявляя задействованность в процессе познания (данного типа) целей, средств, даже познающего человека. Поправка на субъект на этой стадии принимает не просто вид некоторого качественно-количественного описания и расчета, как было раньше, а выливается в обобщенное метатеоретическое построение. Проводя логику через разъясняющие диалектико-логическое понятие системные ступени (они, как и вся стадия, тоже носят сбивающие с толку названия:,, ), Гегель, по сути дела, рекомендует науке, в том числе науке логики, вносить теоретический на существование человека как живого, природного индивида (единичное), на его потребности, имеющие исторически относительную форму (особенное), на его родовые отличия (всеобщее).
В. И. Ленин в хорошо известном замечании к данному разделу признал понятной и гениальной мысль Гегеля включить, т. е.*.
Гегель здесь, как и всюду в логике, имеет в виду не только логико-научный аспект, но также его общее соответствие тенденциям и ходу процесса развития. Так, переходя через подраздел к, Гегель использует некоторый или язык, говорит об,, о раз
(*Там же, с. 185.)
343
витии зародыша и т. д. И хотя постоянно имеется в виду полумистическим образом полагаемый понятия, все-таки и здесь хотя бы косвенно и опосредованно выражается более общая диалектика жизни, что позволило Энгельсу толковать этот раздел как релевантный также и особым проблемам науки о жизни, биологии. Однако имеют место некоторые типичные для всего текста мистификации, попытки при непосредственном рассмотрении проблем науки логики и логики науки играть, порой комично, в слова и понятия, что верно отметил В. И. Ленин:*.
Начиная с, гегелевская наука логики вступает именно на путь методологического, научно-логического объяснения. Это стадия, на которой научная теория делает предметом специального анализа применявшиеся ею общие и специальные методы. Под рубрикой эксплицируются методы аналитического и - особенно подробно - синтетического познания (с разъяснением понятий,, ), где привлекается к рассмотрению интересный естественнонаучный, логический, философский материал. Оригинальным в тут является то, что в отличие от характерной для гегелевского времени фрагментарной трактовки названных проблем они показаны как ступени системного движения, восхождения логики науки по ступеням последовательного металогического объяснения. Идея познания, появившись в ипостаси, переливается в , а та, в свою очередь, в.
Функция стадии, обозначенной словами, понятна и значительна. Научно-логическая саморефлексия была бы неполна, показывает Гегель, когда бы теоретическая идея не соединялась с практической, когда бы наука не соотносила осуществленные ею цели с идеей блага. Необходимость понять единство теоретической и практической идеи и составляет смысл перехода к идее абсолютной.
Содержание заключительного раздела гегелевской определил В. И. Ленин:*.
Для нашей темы особенно существенно подчеркнуть, что превращение диалектического метода в всей в значительной степени совпадает с подведением итогов применения системной логики во всем произведении. Восходя по ступеням понятийно-методологической саморефлексии, двигаясь все ближе к разъяснению метода в его всеобщности, Гегель на самой высокой ступени своего труда просто не мог не прийти к резюмированию принципов диалектики как метода. К этому толкала и структура, и лежащее в подпочве ее движения системное развитие логики науки. Это предполагал и историзм как принцип, тесно объединенный с системностью. И столь же обосновано то, что заканчивается не чем иным, как прояснением диалектического метода как метода построения системной науки логики и логики науки. Развившаяся как система, наука логики теперь должна была во всеобщей форме резюмировать отличия взятого ею на вооружение, примененного на большом философском, логическом, конкретном научном материале содержательного диалектического системного принципа. Вводя этот принцип в начале нашего исследования, мы уже ссылались на формулировки заключительного раздела, в частности последних страниц великого гегелевского труда.
Построена новая логика. Она развернута как, - заявляет Гегель58. Или, другими словами, она развернута в диалектически систему категорий. Что это верно, доказывает шаг за шагом накапливавшееся огромное богатство взаимосвязанных категориальных определений, лишь часть которых можно было представить и разъяснить в нашей работе. Суммированные Гегелем в заключение аспекты системного принципа были нами проанализированы сначала в целом, а потом, так сказать, в действии. Ими была пронизана, что делает эту книгу вершиной развития системных идей предшествующей философии и самым высоким из результатов системной мысли самого Гегеля. Приведем только одну из резюмирующих формулировок Гегеля, где ясно видна связь системы науки логики и системной логики науки: 60.
Последнее слово - это, с одной стороны, заключение логической системы, а с другой - выход в другие науки, которые как бы имеют тенденцию вырастать из логики. Гегель возвещает о возможности и необходимости, опираясь на логику, развернуть более широкую и имеющую системные основания философскую науку о природе и философскую науку о духе. Подобно тому как логика содержит в себе точки роста для других философских наук, так любая систематическая научная концепция, как правило, содержит в себе обоснованный переход в сопредельные сферы научного познания и обнаруживает способность к живому росту. Заключительный аккорд снова приводит в гармоническое, поистине музыкальное единство науку логики и логику науки. Им мы и завершаем анализ сформировавшихся принципов системности и историзма в философии Гегеля. \1 Гегель Г. В. Ф. Наука логики. М., 1971, т. 2, с. 11. 2 См.: Там же. 3 Hegel G. W. F. Wissenschaft der Logik, Bd. 2. - Werke: 20 Bd.
Frankfurt a. М., 1969, Bd. 6, S. 32. 4 Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 2, с. 26. 5 См.: Гегель Г. В. Ф. Соч. М.;
Л., 1929, т. 1, с. 192. 6-7 Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 2, с. 38. 8 Там же, с. 67. 9 Там же, с. 69. 10 Там же, с. 97. 11 Там же, с. 108. 12 Там же, с. 122. 13 См.: Там же, т. 1, с. 182 - 183. 14 Там же, т. 2, с. 134. 15 Там же, с. 175. 16 Там же, с. 173. 17 См.: там же, с. 168. 18 Там же, с. 167 - 168. 19 Там же, с. 188. 20 См.: там же, с. 188 - 190. 21 Там же, с. 190 - 191. 22 Там же, с. 192. 23 Там же, с. 193 - 194. 24 Там же, с. 196. 25 См.: там же, с. 197. 26 См.: там же, с. 204. 27 Там же, с. 209. 28 См.: там же, с. 210 - 211. 29 См.: там же, с. 213. 30 См.: там же, с. 216. 31 См.: там же, с. 218. 32 См.: там же, с. 211 - 212. 33 Там же, 1972, т. 3, с. 7.
346
34 Там же, с. 30. 35 Там же, с. 37. 36 Там же. 37 См.: Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974, т. 1, с. 346. 38 См.: Там же, с. 341. 39 Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 3, с. 112. 40 См. литературу, указанную в примеч. 1 к I главе части III. 41 См.: Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 3, с. 70 - 72. 42 Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук, т. 1, с. 351 -
352.
43 Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 3, с. 112. 44 См.: Там же, с. 155. 45 Там же, с. 157. 46 Там же. 47 Там же, с. 158. 48 Там же, с. 159. 49 Там же, с. 160. 50 Там же. 51 Там же, с. 159. 52 Там же, с. 161. 53 См.: Там же, с. 173. 54 Там же, с. 177 - 178. 55 Там же, с. 182. 56 См.: Там же, с. 198 - 208. 57 Там же, с. 217. 58 Там же, с. 309. 59 См.: Hegel G. W. F. Wissenschaft der Logik, Bd. 2, S. 572. 60 Гегель Г. В. Ф. Наука логики, т. 3, с. 8 - 309.
347
Заключение Формирование содержательного диалектического принципа системности и его объединение с принципом историзма в в творческом развитии Гегеля можно сравнить с обретением земли обетованной после длительного и трудного путешествия. Гегель имел все основания высоко оценить найденную им логическую парадигму, развернутую в систематическую научную дисциплину - ведь последняя не имела прецедентов в догегелевской истории мысли. Ему представилось, что дальнейшая работа требует лишь применения найденного принципа - в области философии природы и философии духа, что должно привести и к обогащению логического учения о системности. В известной мере так оно и получилось. Но Гегель недооценил того, что природа и общество, как и каждая из природных и социальных сфер, не простое приложение логической идеи, что науки о них не некая прикладная логика. Дальнейшее развитие гегелевской философии, по видимости успешное, победоносное, совпавшее с наконец-то пришедшим всемирным признанием мыслителя, - не было ли оно и нисхождением с вершин последовательно развитой системной логики, диалектического учения о категориях? Это вопрос, который нуждается в обстоятельном анализе.
Что касается историзма, то и он, органично, плодотворно примененный на почве логики, вдохновил Гегеля на своеобразную экстраполяцию логической модели на другие области, включая историю философии и философию истории. К каким достижениям и противоречиям это привело - интереснейший вопрос, который должен стать предметом другой работы (она была бы посвящена развитию философии Гегеля после ).
Нам было важно показать, как именно родились, видоизменялись и в каком виде, наконец, сформировались два важнейших принципа философии Гегеля: системность и историзм.
348
This file was created with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
02.04.2007
