- •Мотрошилова н. В Путь Гегеля к Науке Логике (Формирование принципов системности и историзма).
- •Оглавление
- •Борьба сил, и бессилие рассудка 151
- •Введение
- •Часть первая
- •Глава первая
- •1. Пробуждение интереса к истории (Штутгарт, 1770 - 1788 гг.)
- •2. Между теологией и философией.
- •Оправдание идеала свободы, осуждение систем политического деспотизма и (переписка с Шеллингом - бернский период, 1793 - 1796 гг.)
- •4. Ранние работы Гегеля о религии и нравственности в свете проблем системности и историзма.
- •Глава вторая
- •23. На той же странице,
- •1. Гегель о судьбах философского
- •42. Такой
- •2. Борьба с псевдосистемами философии.
- •78. Гегель,
- •3. Модель системы
- •Часть вторая
- •Глава первая
- •1. Многочисленность интерпретаций
- •1. Апология системности
- •2. Образ
- •62. Целостность предмета, данная
- •Глава вторая
- •1. Борьба сил,
- •2. Феномен под формой конфликта
- •3. Злоключения стоицизма, скептицизма,
- •Глава третья
- •Глава четвертая
- •1. Феноменологическое понятие духа
- •2. Конфликты разорванного общества
- •45. Гегель, стало
- •Часть третья
- •Глава первая
- •6. Очень сомнительно.
- •17. Но ведь только те философские
- •3. В системном и
- •Глава вторая
- •1. Начало науки как системная проблема.
- •17. Гегель
- •2. Системная диалектика
- •Глава третья
- •15. Такой - диалектико-системный -
1. Апология системности
и истористские идеи в Предисловии При анализе Предисловия необходимо иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, имеется различие между начальным гегелевским текстом и теми наслоениями, которые внесены в более поздние издания и вместе с которыми, как правило, воспринимает работу современный читатель. Во всяком случае в 4-м томе Сочинений Гегеля на русском языке11 напечатана с подзаголовками, внесенными Лассоном12. Возможно, они, как надеялись издатели, облегчают восприятие текста, но они же маскируют известную фрагментарность, сбивчивость Предисловия, непродуманность, непроясненность некоторых логических переходов. Есть в этих фрагментах определенная цельность мысли и устремлений, но их надо специально реконструировать в процессе обстоятельного разбора. (Не случайно анализу Предисловия и Введения к посвящались специальные исследовательские работы - на некоторые мы будем далее ссылаться.) Во-вторых, новейшие исследования с применением статистических методов убедительно продемонстрировали, что Предисловие было написано после завершения работы. Его вернее было бы считать послесловием, причем таким, в котором автор post festum формулирует идеи и принципы, в самом труде еще не развернутые четко и последовательно.
Идея системности заявлена именно в Предисловии к , причем столь определенно, что в мировой литературе и после Гегеля трудно, пожалуй, найти такую апологию системного принципа. 13. Или: 14.
Итак, ряд важнейших - притом высоких, позитивных для мышления нового времени - понятий поставлен в теснейшую связь, взаимозависимость с понятием: это понятия,,, , философии. Введено понятие. Подобные формулировки увязаны с критической оценкой состояния философии: такой искомой , т. е. истинной формы, в которой была бы воплощена философская истина, по мнению Гегеля, в истории философии пока не было создано. Вместе с тем философия подошла вплотную к решению задачи: уже имеется, считает Гегель, философии ( субъекта и объекта), но он еще не развернут в систему, стало быть, дело лишь за системной работой.
Присмотримся к тому, как далее развивается и конкретизируется эта идея. Поставим вопрос так: что же удалось Гегелю в Предисловии сказать нового, оригинального - по сравнению с предшествующей и современной философией - о системе философии и ее исходном принципе? Гегелеведы считают новаторским требование, согласно которому понять и выразить истинное надо 15. Сам же Гегель более верно констатирует: 16. Тут существенно, что Гегель видит исторические предпосылки и заимствованный характер понимания системы как одновременного взаимопроникающего развертывания субстанции и субъекта. Кантианцы, фихтеанцы, наконец, Шеллинг будут иметь немало оснований думать и писать, что идея субъективностью субстанции, понятой в качестве живого духа, открытием Гегеля не является.
Ряд других положений, касающихся системности, вводится декларативно, в виде постулатов, которые потому и утверждаются столь категорично, что тогдашней филосо121 фией были хорошо освоены. Когда Гегель заявляет, что , что 17, то он высказывает столь же здравую, сколь и популярную в его время диалектическую идею. Кто же в начале XIX в., после системных разработок Фихте, не принимал как должное требование строить развернутую философскую систему, выводя ее из исходного принципа? Кто же стал бы оспаривать, что?18 Да и сам этот образ заимствован Гегелем из Лессинга - произведения, на которое философ ссылался еще в.
Общая нацеленность этих и подобных программных требований Гегеля (против отрыва цели, принципа от их осуществления19, - от процесса его становления20, - от 21, результатов - от движения, мыслей - от 22) четко диалектическая. В идейном развитии самого Гегеля это очень важный знак решительного поворота к диалектике, принципы которой выражены в Предисловии в яркой, страстной, порой поэтической форме. Это великое умонастроение порождено всем духом прежней немецкой классической философии, а также античной диалектики, идеями немецких мистиков, Бёме, Лейбница и многих других философов. Ценно для последующего развития философии заострение внимания на понятии научности, научной системы.
Но после работ Канта и стремления Фихте построить системное наукоучение пропаганда идеи научности (в связи с системностью) тоже не представляется особенно оригинальной. Гегель и сам признает это: 23. идеи - та, например, что 24, - тоже, несомненно, подсказаны кантовскофихтевско-шеллинговской традицией.
В одном Гегель, вводя идею системы и системности, идет, вернее, начинает идти против основного потока современной ему философии. Это связывание судьбы системной
122
идеи именно с понятием, что на фоне увлечения Фихте, Шеллинга и их сторонников самосознанием, Я, созерцанием представляет собой шаг новый и достаточно смелый. Однако и принцип понятия выливается скорее в призывы, смысл которых в последующей системе для самого Гегеля более ясен тому, кому история даровала возможность ретроспективного взгляда. Во всяком случае гегелевское требование при создании и изучении науки (включая создание научной философии) 25, 26, несомненно, представляло собой новаторскую заявку.
Несколько слов о гегелевской критике псевдосистемной философии. Когда Гегель писал, что метод 27, то всем было ясно: это выпад против Фихте. Гегель подмечал действительные слабости системы Фихте, но в целом и по существу был необъективен по отношению к превосходному философу, немало сделавшему для утверждения принципа системности. Выступление против Шеллинга было несколько смягчено. Но, несмотря на все уважение к другу, Гегель должен был противопоставить столь дорогой для Шеллинга интеллектуальной интуиции. Правда, понятие, что не преминул заметить Шеллинг в письме к Гегелю28, осталось в Предисловии неясным. (Шеллинг, кстати сказать, удосужился прочесть в одно лишь Предисловие.) И все же в критических замечаниях Гегеля, обращенных против некоторых типичных исполнений системного принципа, есть немало верного. Как точно и едко были заклеймлены некоторые примитивные (и сегодня нередкие) построения, представляющие собой не более чем классификаторскую игру в системность. Как метко поражают стрелы гегелевской критики другие квазисистемные потуги: за систему выдают случайный, который не имеет права называться наукой29, при этом забывая о постепенной, терпеливой системной работе и сваливая в одну кучу то, что разделено мыслью30; используют то обстоятельство, что в определенной области науки бывает собрана , и вверяют философии якобы системную задачу - этот материал 31 и т. д.
123
Конечно, неверно было бы ожидать от Предисловия и Введения, чтобы там глубоко и подробно анализировалась идея системности. Яркая апология системной идеи и не менее яркие критические выпады против ее псевдотолкований - уже и этого немало. И все же контраст между заимствованным характером, декларативностью системных идей в Предисловии к и глубоким раскрытием смысла оригинального системного принципа во Введении к снова говорит о слабостях и противоречиях йенских системных концепций. Характерно для и то, что более глубоко проблема системы разрабатывается там, где идет конкретная, кропотливая работа над приведением в порядок, т. е. над системной организацией формообразований являющегося духа. Системоформирующая работа над была философским опытным полем, где проверялись, изменялись, уточнялись многие идеи Гегеля, и в их числе идея системы. Был сделан первый реальный шаг, подготовивший оригинальные, беспрецедентные в истории философской мысли метасистемные построения. Но между ними и началом пути еще пролегала длинная дистанция.
Вопрос о характере и степени разработанности истористских идей в Предисловии также является дискуссионным в современном гегелеведении. Вернер Маркс, западногерманский философ, посвятивший специальную работу анализу Предисловия и Введения, правильно отмечает: 32. Надо отметить, что столь четко поставленная В. Марксом проблема затем уже сравнительно мало фигурирует в его книге. Остается неисследованным вопрос о том, в чем состоит специфика историчности, в частности Предисловия, в других аспектах более тщательно анализируемого В. Марксом.
Идея, от которой мы отправляемся и которую постараемся доказать, состоит в следующем: в Предисловии делается заявка на исследование знания и познания в их взаимосвязи с крупными историческими эпохами. Говоря конкретнее, Гегель связывает познавательные задачи, ко124 торые приходится решать в его время науке и философии, с глубинными чертами, взятой в ее отличии от прошлых исторических эпох. Его историзм с самого начала покоится на идеалистическом основании. Хотя философ дает эпохально-исторические характеристики конкретных духовных образований, однако последние он сводит только к. Это главное противоречие гегелевского историзма важно и далее иметь в виду, потому что на него мы наталкиваемся не только в.
Автор вместе с тем проявляет себя как большой мастер эпохальных характеристик человеческого познания. В теоретико-методологическом отношении историзм феноменологии представляет прообраз и предпосылку социологии познания. Гегель смело бросает обобщающий взгляд на целую историческую эпоху в развитии человеческого познания, сознания, культуры, - словом, в развитии духа и пытается выявить ее черты. Интересно, масштабно изображаются столкновение и смена идейных стилей двух эпох: это (с размытыми историческими контурами) и. Философ сопоставляет исторические эпохи, выявляя различное значение духовных ценностей и различное отношение индивидов к опыту, к своей обычной жизни. 33.
Духовное противоборство двух исторических форм социального бытия - средневековья и нового времени - обрисовано Гегелем через переоценку жизненных ценностей.
В условиях средневековья привязанное к небу - к таким символам, понятиям, ценностям, как бог, потустороннее, загробный мир, бессмертие души, духовные устремления и помыслы, - сознание человека (здесь, как и повсюду в оно берется в качестве всеобщего сознания)
125
на заре нового времени, что сначала обедняет духовные помыслы человека. Гегель анализирует возникшую уже в его веке новую тенденцию, которая воплощалась в самых различных идейных формах, включая философскую. Философ прослеживает ее начиная от смысложизненных корней. Это 34.
Для Гегеля существенно то, что наука и философия в упомянутые эпохи проходят через исторически развивающиеся, сменяющие друг друга стадии: на одной совершается преимущественное накопление эмпирического материала в различных областях знания, на других наступает пора его углубленного изучения. (Разумеется, речь не идет об исключении теории на первой стадии и опыта - на второй, а лишь о преимущественном интересе того или иного периода, о его своеобразном колорите.) Характеристика современной Гегелю эпохи в свете названного критерия в высшей степени важна, и не только для: в той или иной степени гегелевская философия и впоследствии будет исходить из этого определения специфики начатой в новое время и переживаемой также и в начале XIX в. познавательной эпохи. 35.
Другой аспект историзма Предисловия связан с принципиальной для всей конструктивной идеей - идеей, которая обусловливает и фактическое развертывание имманентной системности данного произведения: речь идет о знаменитом тезисе, согласно которому феноменология указывает индивиду маршрут, каким он должен идти навстречу науке (или соответственно другому образу предоставляет ему ведущую к науке ), и в то же время благодаря раскрытию логики являющегося духа в сжатом виде очерчивает основные станции, которые исто126 рически были пройдены внеиндивидуальным, всеобщим чэловеческим духом. Гегель говорит об индивиде как об обобщенном субъекте: 36. Образование здесь является символом формирования, становления, прибытия в конечную точку - в лоно науки -.
Разумеется, можно на данный путь бросить взгляд и (но и тогда, как изображает дело Гегель, мы увидим разве индивида, добывающего себе то, что находится перед ним, поглощающего в себя свою неорганическую природу и овладевающего ею37). Специфика же - в том, что индивид, его познание, его превращены Гегелем в особого рода духовные процессы, причем индивидуальность служит маской безличного, а историчность становится с большим трудом распознаваемой, глубоко скрытой характеристикой движения духа, которое принимает внеисторическую форму. Выбранный ли путь исследования толкает к тому Гегеля, или ход работы сам является следствием сдвига в ценностях, но только факт остается фактом: если в ранних работах Гегель порой колебался, отдать ли предпочтение индивидуальному или настаивать на примате всеобщего, то теперь все его симпатии и надежды на стороне индивида, с готовностью, даже энтузиазмом отдавшегося во власть всеобщего.
Этим принципом, опять-таки подкрепляемым авторитетом самой истории, самой эпохи, заканчивается: 38. Эта ценностная позиция Гегеля воплотится в сложном движении являющегося духа, где обязательно будет присутствовать и за всем почти что божественное всеобщее. Позиция индивида, как мы увидим, становится противоречивой:
127
его Гегель и наделяет особыми правами, и безусловно подчиняет необщему.
Так мы подошли к предмету исследования -. Его неправильно было бы считать - из-за того, что он, - заранее данной, лишь требующей описания реальностью. Являющийся дух - труднейшая для понимания, отчасти теоретическая, отчасти ценностная конструкция. И прежде, чем мы поймем суть реализующегося в этом произведении системного движения и специфику связанного с ним историзма, надо выяснить, о движении чего идет речь. А это и значит обнаружить, что понимает Гегель под.
