- •Мотрошилова н. В Путь Гегеля к Науке Логике (Формирование принципов системности и историзма).
- •Оглавление
- •Борьба сил, и бессилие рассудка 151
- •Введение
- •Часть первая
- •Глава первая
- •1. Пробуждение интереса к истории (Штутгарт, 1770 - 1788 гг.)
- •2. Между теологией и философией.
- •Оправдание идеала свободы, осуждение систем политического деспотизма и (переписка с Шеллингом - бернский период, 1793 - 1796 гг.)
- •4. Ранние работы Гегеля о религии и нравственности в свете проблем системности и историзма.
- •Глава вторая
- •23. На той же странице,
- •1. Гегель о судьбах философского
- •42. Такой
- •2. Борьба с псевдосистемами философии.
- •78. Гегель,
- •3. Модель системы
- •Часть вторая
- •Глава первая
- •1. Многочисленность интерпретаций
- •1. Апология системности
- •2. Образ
- •62. Целостность предмета, данная
- •Глава вторая
- •1. Борьба сил,
- •2. Феномен под формой конфликта
- •3. Злоключения стоицизма, скептицизма,
- •Глава третья
- •Глава четвертая
- •1. Феноменологическое понятие духа
- •2. Конфликты разорванного общества
- •45. Гегель, стало
- •Часть третья
- •Глава первая
- •6. Очень сомнительно.
- •17. Но ведь только те философские
- •3. В системном и
- •Глава вторая
- •1. Начало науки как системная проблема.
- •17. Гегель
- •2. Системная диалектика
- •Глава третья
- •15. Такой - диалектико-системный -
Глава вторая
Учение о бытии как первая часть логической системы: единство системной логики науки и теоретической науки логики
1. Начало науки как системная проблема.
Системная диалектика категорий сферы Учение о бытии Гегель открывает вопросом, сама постановка которого отчетливо показывает, что наука логики есть обобщенная системная логика науки: Гегель пытается разрешить двоякую трудность: выяснить природу систематического начала любой науки, развертываемой в систему, и специфику начала науки логики, в свою очередь задуманной как метасистемная логика науки. В нашей литературе (и прежде всего благодаря блестящим работам Э. В. Ильенкова, посвященным методу восхождения от абстрактного к конкретному1, а также ряду других исследований2) уже анализировались идеи Гегеля относительно логической природы начала систематической науки, относительно ее исходной.
Метод восхождения от абстрактного к конкретному по существу своему неотделим от построения системы, а в логике от создания системы логических, философских категорий и законов.
Мы считаем необходимым сосредоточиться именно на расшифровке системных моментов гегелевского метода восхождения от абстрактного к конкретному. Вот почему в дальнейшем соответствующая диалектическая, логическая категория будет вводиться после фиксирования фактически ставимой и разрешаемой автором системной задачи.
Итак, при характеристике природы единство системной логики науки и науки логики проявляется в гегелевской философии совершенно четко. Есть еще одна существенная для нашей темы черта: проблему начала, как она ставится в науке логики как логике науки, Гегель вполне определенно соотносит с развитием науки нового времени, стало быть, не с наукой вообще, а с наукой определенного исторического периода. Истористское размышление и помогает разъяснить специфическую особенность логической проблемы начала системы. В новой логике она ставится
250
иначе, нежели в античной философии или на любом прежнем этапе философствования. В чем же видит Гегель отличие новой логики в постановке проблемы начала? 3.
Гегель здесь дает квинтэссенцию достижений современной философии, как бы их в проблеме логического начала. Действительно, начало систематической науки именно в новое время стало мыслиться как единство объективного и субъективного, метода и содержания, формы и принципа. Если это гегелевское утверждение покажется не вполне ясным, то достаточно вспомнить о товаре как систематической политэкономической науки: товар только в эпоху капитализма выступает как объективная характеристика социальной системы и как понятие, выделенное предшествующей наукой, стало быть, как проистекающее из самой действительности содержание, но уже взятое вместе с методом его научной интерпретации; объективно наличная товарная форма одновременно есть и принцип трудовой теории стоимости, принцип политэкономии определенной общественно-экономической формации.
Философия осмысливала данную проблематику на своем собственном материале. Она возвысилась до диалектической постановки проблемы первоначала не раньше, нежели испробовала разные варианты ее решения: акцент ставился на объективно-содержательных моментах, а затем на субъективно-формальных. Единство же их устанавливалось на еще более поздних стадиях развития философского мышления. Даже некоторым современным ему спорам относительно первоначала Гегель отказывает в праве считаться действительно релевантными новой диалектико-логической постановке вопроса.
Идея, также связана в толковании Гегеля с исторической координатой: 4. Не случайно Гегель апеллирует к опыту наук, разъясняя, что логическое начало не что-то таинственное, а, напротив, вполне известное ученым, философам, логикам: 5.
Итак, здесь мы снова видим в действии охарактеризованный ранее логический принцип историзма, который является стороной, предпосылкой диалектико-логического системного анализа: предмет, подвергаемый исследованию, с самого начала взят как исторически развившийся, достигший определенной стадии в своем становлении, что относится и к науке в целом, и к логике.
Сгруппируем даваемые Гегелем характеристики - начала системного развертывания научно-теоретической мысли, которое в логике предстает в наибольшей очищенности: 6. В данном случае взять в качестве начала (das Unmittelbares) - значит зафиксировать специфическую определенность предмета данной науки, как он, как он, а значит, как он выделен на соответствующей исторической стадии, и воздержаться, насколько возможно, от дополнительных разъяснений и характеристик. Соответственно началом новой логики - а она выступает здесь в виде метатеории по отношению к наукам - становится. 7. Итак, начало есть 8,
252
что означает: в нем еще не содержатся и не должны содержаться различия, отношения к другому9. С одной стороны, оно есть результат исторической работы соответствующей науки (здесь - логики); с другой - начало - совершенно абстрактное,. Гегель все время подчеркивает, что философ, логик, естествоиспытатель должны и не подсовывать в абстрактное начало те или иные уже известные им конкретные характеристики их предмета.
Начало как - основание развертывающейся далее системы: оно есть 10. Систематическая наука должна начинать, следовательно, с, ненаполненной непосредственности, но в то же время с самой непосредственности, т. е. специфического абстрактного отношения, характерного именно для науки.
Будем внимательны к логическим переходам, ибо в системе логики размышления о начале важны не только сами по себе. На них возлагается не только самая общая системная функция (ибо начало и далее воспроизводящееся основание системы), но и функция более конкретная: должна - как результат саморазвития системного размышления - сфера бытия, притом в ее исходном категориальном облике. 11. Таким образом, размышление над природой начала систематического развертывания научной мысли, иными словами, постановка и решение первой системной задачи - вот предпосылка введения всей категориальной сферы бытия, а также отталкивания системного анализа от первой категории,. Гегель устанавливает эту связь очень четко:, т. е. системно развивающейся теоретической, науки. - Н. М.) требует, чтобы оно было бытием и больше ничем.
Бытие поэтому не нуждается для своего вхождения в фи253 лософию ни в каких других приготовлениях, ни в каких посторонних размышлениях или исходных пунктах»12.
И если философ все же останавливается на некоторых предварительных разъяснениях (например, на вопросе о том, почему в философии, в логике нельзя начинать с, или чего-то иного, требующего даже для своего введения конкретных характеристик), то он констатирует: целью всех предварительных рассуждений о начале скорее было 13. Итак, гегелевский системный анализ сначала толкает к своего рода логической редукции (опирающейся, не надо этого забывать, на полноту исторического опыта наук, обретающих свой предмет, и опыта логики, давно работавшей на ниве собственно логического) - к выделению чистого бытия как начала логики, обобщенно характеризующего, абстрактную природу начала теоретической науки как таковой.
Раздел первый носит название. Поскольку мы уже знаем, что анализ природы начала системного развертывания научного познания выдвинул на первое место категорию чистого бытия, иными словами, бытия, лишенного различений, лишенного определенности, то сразу возникает вопрос: почему же, оттолкнувшись от чистого бытия, логический анализ именно категории определенности, или качества? Сам Гегель считает такой вопрос весьма важным, поэтому размышления о бытии он и начинает с фиксирования исходного противоречия: чистое бытие действительно поначалу является неопределенным, бескачественным бытием, но ведь такая характеристика и возникнуть-то может, если полагается в противоположность качественному, определенному. Отсюда - проблема, которую и можно считать основной системной задачей, решаемой на всей стадии ; требуется, отправляясь от неопределенного, чистого бытия, лишенного качественных различий, дать возникнуть - разумеется, в строго системном порядке - многообразным различениям, определенностям качества. Всякий раз это будет связано с постановкой, решением и более конкретных системных задач, объединенных на первой стадии упомянутой общей системной целью.
Прежде чем будет показано, как выстраивается в логике цепочка этих задач, выражаемых на языке философских категориальных различений, надо подчеркнуть, как реальна и сколь сложна для науки сама эта проблематика. С Гегелем нельзя не согласиться в том, что фундаментальной
254
предпосылкой построения научной системы является нахождение исходного принципа, который и является основанием создаваемой научной теории. Всякий раз, когда в науке решается аналогичная задача, мысль ученых движется в том же направлении. Широко известны рассуждения Маркса, Энгельса, Ленина о значении исходной для теоретической научной системы, иными словами, о необходимости выделения именно отношения, а одновременно и фундаментального противоречия изучаемой предметной сферы (массовидного отношения, доступного наблюдению и в то же время избранного наукой в качестве существенной для нее точки отсчета), о необходимости так повести анализ, чтобы исходное отношение было и далее воспроизводящимся основанием системы науки. Поскольку в созданной Марксом политэкономии капитализма метод обретения клеточки был успешно применен и поскольку о нем много написано, позволим себе не останавливаться на этом подробнее.
К сходным выводам приходили также и естествоиспытатели, когда они решали аналогичные познавательные проблемы. Над проблемой начала, возникающей при поиске логических основ для разработки физики в качестве единой систематической науки, размышлял, например, А. Эйнштейн. Системная задача была поставлена сходным образом. 14. Эйнштейн также пришел к выводу, что исходные принципы систематической науки обладают - даже в физике, где всегда есть проблема обоснованности теории через опыт и эксперимент, - особой абстрактной природой15.
Благодаря современным методологическим исследованиям теперь уже можно считать доказанным, что выделение наукой вообще, каждой наукой в частности особого изучаемых ею предметных сфер, действительности представляет собой весьма сложный исторический процесс. И хотя, в чем Гегель прав, в каждый данный момент над аспектами в науке уже идет целеустремленная широкая работа, но при переходе научного познания к построению системной теории вопрос о специфике бытия приходится осмысливать на новом уровне.
Ибо дело тогда заключается в последовательном развертывании различных по характеру определенностей бытия. И к тому же, что верно показывает Гегель, все эти определен255 ности не просто, как если бы последний просто складывался из известного набора характеристик. Определенности, различия должны, возникать вновь под влиянием внутренней логики системного размышления над бытийственными аспектами.
Дальнейшее логическое осмысление такого процесса бытийственных определений систематической науки Гегель связывает с фиксированием первой противоположности - чистого бытия и ничто. О чистом бытии уже шла речь: научному мышлению при помощи философской категориальной символики здесь вменяется в обязанность просто зафиксировать, что оно отправляется от бытия как такового, лишенного каких бы то ни было конкретных определений, от бытия, которое 16. Ученый или философ, не имеющий привычки мыслить в предлагаемой Гегелем манере, может возразить: при чем тут чистое бытие и ничто, если наука всегда рассматривает некоторое конкретное бытие, которое есть, налично и вовсе не равнозначно ничто.
Гегель такие вопросы и недоумения предвидит и подробно разбирает их в примечаниях (скажем, на известном кантовском примере со ста талерами). Мы опустим и контекст, в котором пример фигурирует у Канта, и целый ряд подробностей, о которых именно в связи с кантовским контекстом вынужден говорить Гегель. Остановимся только на том, что в гегелевском пояснении относится к рассматриваемому здесь вопросу о специфике первого системного этапа логики науки и науки логики. Возражение обыденного сознания против объединения философами-диалектиками категорий бытия и ничто кажутся особенно убедительными, когда оперируют подобными примерами.
Когда сто талеров лежат у меня в кармане, когда я ими обладаю, когда их налицо, то разве не кардинально отличается это состояние от того, когда карман мой пуст, когда я не обладаю ста талерами, когда в кармане моем - ? Кант, а вслед за ним Гегель отвечают на это: если речь идет о конкретном имущественном положении отдельного человека, то ста талеров, их наличие в его кармане, и (если оно отождествляется с пустым карманом) - состояния существенно различные. Но если становятся научным понятием, например понятием политэкономии, науки о финансах и т. д., то факт их наличия или отсутствия в кармане данного человека вообще ничего не меняет. и применительно к науке приобретают иное значение.
256
Гегель пользуется кантовским примером, чтобы пойти дальше фиксирования специфики научных понятий как таковых. Понятие чистого бытия приобретает смысл исключительно тогда, когда философ и ученый умеют в целях теоретического системного исследования на первых его стадиях отрешиться не только от реального наличия или отсутствия чего-либо в обычной жизни, но также и от эмпирического содержания науки, от эмпирических понятий, подобных. исследуемое бытие становится только тогда, когда философ и ученый научаются видеть в зафиксированной ими своего предмета бытие, и ничего больше; когда, стало быть, они объединяют бытие, предварительно очищенное от любых известных определенностей, только с ничто. Это и означает переселение в стихию чистой логики системного рассмотрения.
Выявление единства бытия и ничто становится моделью для высвечивания типа системно-диалектического перехода от категории к категории во всей сфере бытия. Гегель подчеркивает, что система логики - и уже на начальной стадии - не удовлетворяется внешним постулированием единства. Недостаточно сказать, что бытие и ничто одно и то же. Недостаточно прибавить противоположное положение: бытие и ничто не одно и то же. И недостаточно чисто внешним образом постулировать двух высказанных суждений.
Обратим внимание на важнейший системно-структурный прием: приращение системной мысли Гегель получает благодаря анализу имманентной диалектики бытия и ничто, причем во имя диалектического анализа используются обыденные рассуждения о бытии или философские рассуждения, направленные против диалектики. Историческое - в виде некоторых концептуальных утверждений философии - вместе с их новой интерпретацией включается в систему, становится ее строительным материалом. Посмотрим, как это делается.
