Часть третья

    

    Разработка прин­ци­пов сис­тем­нос­ти и ис­то­риз­ма в

    

Глава первая

    

    Нюрнберг. Соз­да­ние ди­алек­ти­чес­кой ло­ги­ки и со­дер­жа­ние ло­ги­чес­ких прин­ци­пов сис­тем­нос­ти и ис­то­риз­ма Нюр­н­бер­г­с­кий пе­ри­од жиз­ни Ге­ге­ля (1808 - 1816 гг.)1 - вре­мя, еще ме­нее, чем преж­де, от­ме­чен­ное для фи­ло­со­фа сколь­ко-ни­будь зна­чи­тель­ны­ми внеш­ни­ми со­бы­ти­ями. По­за­ди бы­ли йен­с­кие го­ды, не при­нес­шие уве­рен­нос­ти и уте­ше­ния. Ге­гель по­ки­нул Йе­ну, под­го­ня­емый фран­цуз­с­ким на­шес­т­ви­ем. Он от­чет­ли­во по­ни­мал, что уни­вер­си­тет­с­кое пре­по­да­ва­ние не стя­жа­ло ему лав­ров, хо­тя ве­рил в се­бя как фи­ло­со­фа и пре­по­да­ва­те­ля фи­ло­со­фии. На­деж­да Ге­ге­ля най­ти мес­то в ка­ких-ли­бо дру­гих уни­вер­си­те­тах Гер­ма­нии2 ос­та­лась тщет­ной. За­тем бы­ли Бам­бер­га и бег­с­т­во с нее. И ког­да Ге­гель по­лу­чил не очень прес­тиж­ную для не­го и ма­ло­оп­ла­чи­ва­емую дол­ж­ность рек­то­ра Нюр­н­бер­г­с­кой гим­на­зии (тем не ме­нее с тру­дом до­бы­тую для не­го дру­гом Ф. И. Нит­хам­ме­ром, с 1806 г. воз­г­лав­ляв­шим в Ба­ва­рии ве­дом­с­т­во по школь­ным и цер­ков­ным де­лам), он по­на­ча­лу при­нял но­вую ра­бо­ту как из­бав­ле­ние.

    Нитхаммер прив­лек Ге­ге­ля к осу­щес­т­в­ле­нию школь­ной ре­фор­мы. Сос­тав­ной час­тью пос­лед­ней­, при­том не­ма­ло­важ­ной­, счи­та­лось ре­фор­ми­ро­ва­ние гим­на­зи­чес­ко­го пре­по­да­ва­ния фи­ло­со­фии, для че­го ну­жен был не­за­уряд­ный фи­ло­соф­с­кий ум, ко­то­рый Нит­хам­мер, к его чес­ти, ра­но рас­поз­нал и глу­бо­ко ува­жал в Ге­ге­ле. Как пе­да­го­ги­чес­кая де­ятель­ность Ге­ге­ля в Нюр­н­бер­ге пов­ли­яла на его фи­ло­соф­с­кие за­ня­тия?

    Ситуация сло­жи­лась весь­ма про­ти­во­ре­чи­вая. Ге­ге­лю как рек­то­ру гим­на­зии при­хо­ди­лось за­ни­мать­ся мно­ги­ми чис­то хо­зяй­ст­вен­ны­ми и ад­ми­нис­т­ра­тив­ны­ми де­ла­ми. В пись­ме к Нит­хам­ме­ру от 4 ок­тяб­ря 1809 г. Ге­гель приз­на­ет­ся, что 3. Вре­мя от вре­ме­ни не в ме­ру ре­ти­вые цен­зо­ры до­саж­да­ли рек­то­ру Ге­ге­лю тре­бо­ва­ни­ями не­укос­ни­тель­но соб­лю­дать чи­нов­ные пра­ви­ла и пред­пи­са­ния. Вос­пи­та­ние школь­ни­ков Ге­ге­лю, вид­но, сто­ило не­ма­ло­го нап­ря­же­ния. Прав­да, би­ог­ра­фы иной раз пи­шут о том, что Ге­ге­лю ра­бо­та уда­ва­лась, что он был од­нов­ре­мен­но стро­гим и дос­та­точ­но снис­хо­ди­тель­ным, че­ло­веч­ным пе­да­го­гом и ди­рек­то­ром и т. д. Ос­но­вы­ва­ют­ся при этом на та­ких до­ку­мен­тах, как вос­по­ми­на­ния быв­ше­го вос­пи­тан­ни­ка Нюр­н­бер­г­с­кой гим­на­зии, по­том став­ше­го и ее ди­рек­то­ром, Лох­не­ра4.

    Гегеля-директора был на­чер­тан Лох­не­ром тог­да, ког­да фи­ло­соф стал ев­ро­пей­ски зна­ме­ни­тым. Не­уди­ви­тель­но, что изоб­ра­же­ние по­лу­чи­лось идил­ли­чес­ким. Ме­нее бла­го­душ­но нас­т­ро­ен­ные би­ог­ра­фы, нап­ри­мер Р. Гайм5, как пред­с­тав­ля­ет­ся, бо­лее пра­вы.

    Положение Ге­ге­ля вряд ли об­лег­ча­лось тем, что он при­шел в гим­на­зию из уни­вер­си­те­та. Прак­тич­ный от­п­рыск фи­лис­тер­с­кой семьи, ско­рее все­го, ви­дел в этом, что в его гла­зах не при­бав­ля­ло по­пу­ляр­нос­ти ста­ро­об­раз­но­му, скуч­но­му учи­те­лю. А. В. Гу­лы­га пи­шет, что школь­ни­ки вос­п­ри­ни­ма­ли Ге­ге­ля как из­вес­т­но­го уче­но­го, как ав­то­ра