70. Черты «нового реализма» в романе Захара Прилепина «Санькя».

Роман начинается, с бессмысленного и беспощадного русского бунта. Вырвавшиеся из-за ограждений, за которые московские власти загоняют любую публичную акцию, подростки из СС, а именно так сокращенно называют «Союз созидающих» в романе, ещё их кличут там «союзниками», прям как членов «Союза русского народа», бегут по улице, разрушая всё что можно, круша витрины и лотки с цветами. Здесь происходит наше первоезнакомство с главным героем - Санькя, Александр Тишин, активист провинциальной ячейки "Союза созидающих".

После погрома, спасаясь от преследований органов, Санькя прячется в деревне у бабушки с дедушкой, здесь становиться ясно, кто дал герою имя - Санькя – так именуют его на своем говоре дедушка и бабушка. Итак, имя Санькя, дано представителями почвы – предками. Традиция и почва в голове главного героя царят безраздельно, как силы зла ночью на болоте!

Вообще тема почвы, как исходного и конечного пункта «вечного возвращения», что, собственно, есть альфа и омега русского национализма, национализма почвы, звучит в романе постоянно. И эту почву автор готов доверить только Лимонову: «По-человечески я верю ему бесконечно, и готов доверить ему будущее не только своё, но и той почвы, на которой мы стоим, и того народа, который родил нас», пишет в своем блоге Е. Лавлинский.

Для Захара Прилепина существование народа - субъекта, порождающего неких «нас» от почвы неоспоримая данность. Тех кто думает иначе и пытается оспорить истинность его мировоззрения, он руками «Санькя» выбрасывает из окна.

В романе присутствует следующая конструкция: безысходности общественного положения героев соответствует скудный мир их психики, зацикленной на маленькую умирающую в снегах деревеньку, где живут давшие главному герою имя старики. Туда Саша Тишин – Санькя и его будущая жертва - ученик его отца - Безполётов тянут волоком, увязая в снегу, по ставшей непроезжей просёлочной дороге гроб с телом опившегося водкой насмерть родителя Саши Тишина - институтского преподавателя. Спасает их, замерзающих на отчем и учительском гробу мистическая сила - зов мертвеца, который заставляет детского приятеля покойного – мужика по кличке Хомут ощутить беспокойство и выехать на санях навстречу. Что может одновремено быть более мистическим и диким одновременно? Темным умам, блуждающим в дебрях автохтонного землеёбства, такой сюжет не моет не показаться возбуждающим и многозначительным.

Рефлексия и сомнения не свойственны герою: «Саша никогда не мучился самокопанием». Моторика, инстинкты, алкоголь как лекарство от психотравм, отсутствие сомнений – вот портрет героя романа. Он совершенен и гладок как яйцо, он содержит в себе всё, что впитано из почвы, остается только действовать и действие произойдёт.

Не секрет, что в романе «Санькя» выведена организация, прототипом которой является Национал-большевистская партия. Известно так же, что сам автор имел непосредственное отношение к одной из её региональных ячеек, публиковался в Лимонке. В связи с чем возникает вопрос, в какой степени это литературное произведение является партийным? Для начала вспомним, что такое партийность в литературе и откуда она взялась. Оный «зверок» впервые сформулирован в статье некоего Н. Ленина, более известного сейчас как Владимир Ильич Ульянов. Процитируем: «В чем же состоит этот принцип партийной литературы? ... Литературное дело должно стать составной частью организованной, планомерной, объединенной социал-демократической партийной работы». Итак литература – часть партийной работы, полностью подчинена задачам партии, фактически провозглашается подчиненность литературы политической конъюнктуре, литература служит цели захвата власти.