IX. Румыния в 1919–1947 гг. (Марчела Сэлэджан)

После присоединения в 1918 г. новых территорий площадь Румынии достигла 295 049 кв. км. Население возросло с 7,9 млн. человек в 1915 г. до 14,7 млн. в 1919 г. и до 18 057 028 человек согласно переписи 1930 г. С точки зрения численности населения Румыния занимала восьмое место в Европе. Состав населения в 1930 г. был следующим: румыны – 71,9 %, венгры – 7,9, немцы – 4,4, украинцы – 3,2, русские – 2,3, евреи – 4, болгары – 2, цыгане – 1,5, татары и турки – 1,5, гагаузы – 0,8, чехи и словаки – 0,35, поляки – 0,3, греки – 0,1, армяне, албанцы и др. – ниже 0,1 %. Этнические меньшинства проживали во всех регионах страны, наиболее заметными они были в Трансильвании, Бессарабии и Буковине. В Трансильвании – провинции с наибольшей вероятностью межэтнических конфликтов – согласно переписи 1930 г. румыны составляли 57,8 % населения, венгры – 24,4, немцы – 9,8 %. После 1918 г. значительная часть румын проживала за пределами румынского государства. Речь шла примерно об одном миллионе человек, расселенных на территории СССР, Югославии, Болгарии, Венгрии, Албании, Чехословакии, США, Канады, Австралии. В этот период зарегистрирован значительный рост демографических показателей. При рождаемости 35 человек на каждую 1000, Румыния занимала первое место в Европе, однако первое место она занимала и по уровню детской смертности. В межвоенный период население Румынии увеличилось на 4,4 млн. человек, а в 1939 г. в стране проживало 19 933 803 человека.^{193} /554/

Интегрирование объединенных провинций. Основные законодательные меры. Идейная борьба

Одной из наиболее важных проблем, которая стояла перед румынскими властями на протяжении всего межвоенного периода, была необходимость достижения законодательного и административного единообразия и интегрирования объединенных провинций. Стоял вопрос о выборе соответствующего пути для решения данной задачи: сохранение на определенное время существующего законодательства, выбор и применение законодательства одной из провинций для всей страны или выработка новых по своей форме и содержанию законов. Поначалу на объединенных территориях продолжали действовать учреждения с провинциальными полномочиями: Великий национальный совет в Трансильвании, Национальный совет в Буковине и Сфатул Цэрий в Бессарабии.^{194} Действовали также Управляющий совет в Трансильвании, Совет государственных секретарей в Буковине и Совет директоров в Бессарабии. Декретами от 9 апреля, 11 (24) декабря и 18 (31) декабря 1918 г. были сохранены действующие законы на территории Бессарабии и Буковины. Аналогичное положение получило распространение и в Трансильвании с принятием 24 января 1919 г. декрета № 1 Управляющего совета. В Бессарабии сохранились российские законы, в Буковине – австрийские, а в Трансильвании – венгерское право и австрийский гражданский кодекс. Вопросы внешней и финансовой политики, а также касающиеся армии, путей сообщения и таможни были переданы в ведение правительства в Бухаресте.

В период с декабря 1918 г. по апрель 1920 г. процесс законодательного и административного объединения развивался по двум направлениям. С одной стороны, распоряжения правительства обязательные для Старого королевства, постепенно начинали действовать и на присоединившихся территориях. С другой стороны, провинциальные органы власти принимали собственные меры. Прежде всего, имелось в виду полное или частичное упразднение некоторых местных законов, которые противоречили новым условиям после 1918 г. Положение всех трех провинций не было одинаковым. Например, торговый, уголовный и процессуальный румынские кодексы были введены в Бессарабии еще в конце 1918 г. Согласно решениям Великого национального со‑ /555/ брания в Алба‑Юлии, принятым 1 декабря 1918 г., в Трансильвании до 10 апреля 1920 г. действовал Управляющий совет. Изданные им декреты дополняли действовавшие законы предыдущего периода. Временные провинциальные органы прекратили свою деятельность в апреле 1920 г., когда была образована Центральная комиссия по проблеме объединения при кабинете Председателя Совета Министров.

Положения законов, принятых в Бухаресте после 1918 г., действовали с учетом местных условий на всей территории Великой Румынии. Например, изданный 29 ноября 1918 г. закон о выборах, обязательный для Старого королевства и Бессарабии, который был введен в Буковине и Трансильвании лишь в августе 1919 г., основывался на тех же принципах: всеобщее, равное, прямое, обязательное и тайное избирательное право для каждого мужчины, достигшего 21 года. Сохранились некоторые различия лишь в отношении выборного процесса и регистрации результатов. Аграрная реформа, которой был посвящен целый ряд декретов и специальных законов, принятых в Бессарабии (март 1920 г.), Старом королевстве (17 июля 1921 г.), Трансильвании (20 июля 1921 г.), имела всеобщий характер. Всеобщим стал и григорианский календарь, получивший в апреле 1919 г. распространение на всей территории страны благодаря его введению в Старом королевстве и в Бессарабии.

В ноябре 1919 г. состоялись первые в истории Великой Румынии выборы на основе всеобщего избирательного права. Поскольку ни одной из политических партий не удалось получить абсолютного большинства голосов, образовался парламентский блок, в который вошли представители Румынской национальной партии Трансильвании, Крестьянской партии Старого королевства, Крестьянской партии Бессарабии, Национал‑демократической партии, Демократической партии объединения Буковины и независимой группировки Николая Лупу. Парламентский блок сформировал правительство под председательством Александра Вайда‑Воеводы, лидера трансильванских румын, назначенного 1 декабря 1919 г. Двадцать девятого декабря 1919 г. на торжественном заседании первого парламента Великой Румынии под председательством Николае Йорги был принят закон о ратификации объединения Бессарабии, Буковины и Трансильвании с Румынским королевством.

После 1918 г. внутри традиционных румынских политических партий произошел целый ряд структурных, организационных /556/ и программных изменений, которые были вызваны необходимостью приспособления к новым историческим условиям. Бывшие провинциальные партии (прежде всего Румынская национальная партия Трансильвании) особое внимание уделяли расширению своей социальной и региональной базы, тем более, что подобная тенденция наблюдалась внутри партий Старого королевства. Партии воссоединенных провинций стремились вместе с тем сохранить хотя бы на время свое влияние среди своих бывших избирателей. Свидетельством тому стали результаты парламентских выборов 1919–1922 гг.^{195}

Реформы, объявленные в годы Первой мировой войны и продолженные в первые послевоенные годы, привели к изменению предыдущих социально‑политических структур и положили начало новой Румынии с точки зрения вновь образованных институтов. Либеральная программа, которая обсуждалась еще в 1913 г. и начала осуществляться с 1917 г., когда король Фердинанд подписал декреты об аграрной реформе и введении всеобщего избирательного права вместо цензовой выборной системы привела к ликвидации экономического господства крупных помещиков и их политической монополии, изменив тем самым соотношение внутренних сил на политической арене.^{196}

Интерес к вопросу о достижении законодательного единообразия и осуществлении интеграции проявился не только среди политических деятелей страны. Юристы, руководители различных учреждений, ученые и деятели культуры выступали на различных собраниях, а также на страницах прессы, принимая участие в дискуссиях на тему определения наиболее оптимальных путей для достижения этой цели.^{197} В связи с этим возобновились и стали более активными дискуссии, целью которых был поиск путей и средств, обеспечивавших дальнейшее развитие страны. В первом десятилетии межвоенного периода интеллектуальная и политическая элиты страны вступили в полемику относительно направлений развития страны. На первый план выдвинулось несколько группировок, среди которых наиболее заметными были сторонники европейской ориентации (неолиберализм), традиционалисты (национализм), цэрэнисты (сторонники крестьянства) и даже марксисты. Единогласным было мнение о том, что в Румынии все более заметно проявлялось сходство с Западной Европой, однако единства по поводу пути дальнейшего развития и обновления страны достигнуто не было. /557/

Сторонники европейской ориентации рассматривали Румынию как часть Европы и настаивали на том, что страна, не имея другого выбора, должна идти по пути социального и экономического развития, следуя примеру промышленно развитых стран Запада. Самыми известными представителями этого течения были Еуджен Ловинеску (литературный критик) и Штефан Зелетин (экономист и социолог). К ним также примкнули некоторые представители интеллигенции, группировавшиеся вокруг журнала «Вяца Ромыняскэ», среди них были Гарабет Ибрэиляну, Михаил Раля, а также будущий министр иностранных дел Михаил Манойлеску. Все они считали, что ведущая роль в развитии Румынии должна принадлежать местной буржуазии. Они выдвинули теорию протекционизма, которая была сформулирована в лозунге «собственными силами». Особое внимание они уделяли вопросам использования собственных ресурсов и роли государства в экономике.

Их оппонентами выступали традиционалисты. Отвергая западное влияние, они предлагали модель развития, основываясь на местных традициях, на традициях деревенской среды и всего того, что имело восточное происхождение. Самыми известными сторонниками традиционализма были основатели журнала «Гындиря» («Мысль»), за которыми закрепилось название «гындиристы» (мыслители). Внутри этой группы наметилось два основных течения. Правое течение представлял Никифор Крайник. Поставив во главу угла своей концепции деревенский мир, он считал, что вся румынская культура исторически неразрывно связана с религией и проникнута созидательной силой православия. По мнению Крайника, традиция означает не застой, а живую, динамичную, соответствующую национальной специфике силу и поэтому Румыния должна оставаться верной своим традициям, чтобы преодолевать выравнивание и единообразие цивилизации, навязываемое Западом. В отличие от Никифора Крайника, известный философ Лучиан Блага предложил более современный подход к вопросу о национальной специфике и путях развития Румынии. Подобно всем «гындиристам», Блага подверг критике современное ему общество со свойственной тому тенденцией к урбанизации. Именно деревенский мир, как он считал, может служить единственным утешением. Блага восхищался немецкой культурой, которая, как он считал, побуждала к опоре на собственные силы, хотя и была лишена того динамичного влияния, каким об‑ /558/ ладала французская культура. Последней он отводил роль модельера, ибо она добивалась приспособления чужой культуры к собственным нуждам. Другим известным представителем традиционализма был Нае Ионеску. Он поддерживал идею о несовместимости Румынии и Западной Европы, считая, что будущее развитие страны должно основываться на социальных и экономических принципах государственности, а также на православии. Отвергая абстрактность городской жизни и чрезмерную рациональность, свойственную промышленности, он отрицал их приемлемость для румын с их созерцательностью и непривычностью к капиталистической дисциплине. Идеи Нае Ионеску вдохновляли молодое поколение конца 20‑х – начала 30‑х годов и были заимствованы крайне правыми силами, сформировавшимися в межвоенный период.

Значительное влияние на румынское общество оказало течение цэрэнистов, представителями которых были Вирджил Маджару, Ион Михалаке, Константин Стере, Константин Рэдулеску‑Мотру и др. Уделяя внимание деревне и крестьянскому хозяйству, они предлагали ряд социальных и экономических мер по созданию государства, политика которого соответствовала бы интересам крестьянства, составлявшего большинство населения страны. Вмешательство государства в экономику они рассматривали как необходимость, а промышленности отводили роль поддержки сельского хозяйства в целях получения новой прибыли. Они утверждали также, что Румыния не располагает достаточными средствами и предлагали привлечь иностранный капитал.^{198}

В межвоенный период в Румынии нашли распространение марксистские идеи. Наиболее важные из них провозглашались социал‑демократами и коммунистами. Социал‑демократы Лотар Рэдэчяну и Илие Москович пытались приспособить марксистскую теорию к конкретным условиям Румынии. Коммунисты, находившиеся под влиянием III Интернационала, считали, что в Румынии необходима революция для отстранения буржуазии от власти и установления диктатуры пролетариата для создания всеобщего равенства среди граждан, исключающего эксплуатацию человека. Наиболее известными сторонниками этих идей были Петре Константинеску‑Яши, Лукрециу Пэтрэшкану и Александру Доброджяну Геря.^{199} /559/