Зачатки государственного устройства

Предположительная реконструкция политических структур Карпато‑Дунайского региона, произведенная путем обобщения археологических данных о расположении и группировке поселений, может быть дополнена сведениями письменных источников. Одним из древнейших упоминаний о северодунайских румынах мы обязаны древнерусской Повести временных лет, где сообщается о «волохах» с Паннонской равнины и о битвах, которые они совместно со славянами вели против венгерских захватчиков. Более полные сведения о политических реалиях, с которыми столкнулись венгры в Дунайском бассейне в конце IX в. и начале следующего столетия, можно почерпнуть из исключительно ценного с исторической и литературной точки зрения сочинения «Gesta Hungarorum »,¹²⁷ автор которого известен как Anonymus (Р. dictus magister) .¹²⁸ Аноним получил образование в Париже и стал впоследствии нотарием одного из королей Венгрии, которого на осно‑ /123/ ве анализа исторического контекста можно отождествлять с Белой II. Аноним писал свое знаменитое произведение в середине XII в. Как считает Хоман Балинт, он черпал вдохновение из первоисточника, известного под названием «Деяния венгров» и составленного в конце правления Ладислава (Ласло) Святого (1077–1095), в котором, в свою очередь, были использованы устные предания о княжеской династии Арпадов и венгерской знати. Известия Анонима, подтвержденные сведениями других письменных источников и археологическими исследованиями, дают достоверную картину политических отношений на территориях к востоку от Тисы в последнем десятилетии IX – начале X в.

Границы расположенного там государственного образования, во главе которого стоял вождь (dux ) Менуморут, унаследовавший власть от своего деда Морута, проходили по руслам рек Тиса, Муреш и Сомеш, а на востоке его отделял от «залесской страны» лес Игфон. Резиденция Менуморута находилась в крепости Бихаря (castrum Bihor ). Ее существование полностью подтверждают данные археологических раскопок. Кроме нее Аноним упоминает и другие подобные крепости (castrum Zotmar, castrum Zyloc ). Вместе с обнаруженными при раскопках поселениями и укреплениями они дают представление о государственном организме, находившемся в процессе развития. В «стране Менуморута», располагавшейся в долине Тисы, жили разные народы. Этот факт отмечает Аноним, указывая, что армия Менуморута состояла «из солдат, набранных из всех племен».^{89} Рядом с румынами и славянами в тогдашнюю эпоху на этой территории обитали хазары, секеи и, вероятно, остатки аварского населения. В этой ситуации попытки выявить этническую принадлежность Менуморута следует признать абсолютно безнадежными и рискованными. Его имя происходит от термина marot , на старом мадьярском языке обозначавшего мораван. Этот «герцог» обращался к посланникам Арпада «с гордым сердцем болгарина» (Bulgarico corde, superbe ¹²⁹)^{90}. К тому же, будучи подданным константинопольского императора – и как следствие, возможно, христианином, – Менуморут, согласно туманным утверждениям Анонима, придерживался полигамной формы брака. Политически это государственное образование поначалу ориентировалось на Моравию. Но хотя его страна находилась на стыке двух мощных зон влияния – Болгарии и Великой /124/ Моравии, Менуморут, обладавший преимуществом в виде грозной военной силы и возможности надзора над важным участком соляной торговли, к концу IX в. добился независимости от этих двух славянских государств, соперничавших на Паннонской равнине. Именно в таком ключе можно рассматривать его легитимистские обращения к почтенному, далекому и, следовательно, весьма необременительному сюзерену – константинопольскому императору.

К югу от Бихорянского воеводата, на территории, ограниченной Карпатами и руслами рек Муреш, Тиса и Дунай, Аноним фиксирует существование раннегосударственного образования, возглавлявшегося Гладом, которого он называет dux illius patrie . ¹³⁰ Относительно большое количество укрепленных поселений, отмеченных на этом пространстве: Urbs Morisena (Чекад), castrum Keuee/Kewe (Кувин), Horom (возможно, Паланка или Прескари), крепость Vrscia (Оршова или, по другой версии, Выршец), – не позволяет точно идентифицировать его резиденцию. Большая часть данных поселений располагалась неподалеку от Дуная. В течение многих веков после оставления Дакии римлянами в эпоху Аврелиана эта территория находилась под римским и римско‑византийским военным контролем. С другой стороны, археологические раскопки во Владимиреску (Глоговэц) – Араде позволили выявить, помимо гражданского поселения VIII–IX вв., большое деревоземляное укрепление трапециевидной формы, первую фазу строительства которого можно с уверенностью датировать IX–X вв. Оно было уничтожено сильным пожаром, возможно, случившимся во время венгерского нашествия. Это, вне всякого сомнения, очень важное укрепленное поселение было связано с владычеством Глада, тем более, что имя воеводы сохранилось в ряде топонимов в районе северного течения Муреша. Этническое многообразие населения воеводства Глада, столь же смешанное, как и в «стране Менуморута», нашло отражение в составе его многочисленной армии, в рядах которой болгары и румыны служили вместе с тюркскими народами (возможно, печенегами, кабарами или поздними аварами), которых Аноним обозначал этнонимом «куманы». Что касается положения банатского государства в региональном политическом контексте, то здесь сведения Анонима полны намеков: «вышедший (egressus ) из крепости Видин (Bundyn ), с помощью куманов», пользовавший‑ /125/ ся поддержкой болгарских князей в своих столкновениях с венграми, Глад в эпоху болгарского царя Симеона, вероятно, теснейшим образом связан с политической системой болгарской державы.

К востоку от Бихорянского воеводата, по другую сторону леса Игфон, по свидетельству Анонима, лежала terra ultrasilvana ,¹³¹ «которой правил Джелу, румын» (ubi Gelou, quidam Blacus, dominium tenebat ). Жителями этой страны были румыны и славяне (Blasii et Sclavi ), которых нотарий короля Белы считал самыми ничтожными (viliores ) людьми на всем свете. Вооруженные только луками и стрелами, они терпели много бед от «куманов и печенегов». Их воевода Джелу был слабее (minus tenax ) и не имел хороших воинов. Тем не менее, «землю Джелу» омывали лучшие реки, а золото в этой стране было «самым чистым». Там также добывали соль. В отличие от государственных образований Менуморута и Глада, пределы территории «залесской земли» не были достаточно четко очерчены, за исключением ее западной границы, где были обозначены лес Игфон и Месешские ворота. По сравнению с более старыми гипотезами – порой весьма надуманными – при новом подходе к изучению данных становится очевидно, что эта «земля» имела довольно небольшую площадь, охватывая лишь бассейн Малого Сомеша. В этом же регионе, бесспорно, находилась и крепость‑резиденция воеводы (castrum suum iuxta fluvium Zomus positum ¹³²),^{91} о которой упоминает Аноним, не сообщая ее названия. В границах укрепленных поселений в Клуж‑Мэнэштуре и Дэбыке – где, как предполагали прежде, находилась крепость – в ходе археологических раскопок не обнаружили никакого более раннего слоя, который бы указывал на ее существование в IX в. Резиденцию Джелу следует искать, скорее всего, в районе населенного пункта Джилэу, который, по‑видимому, получил свое название от имени «герцога», указанного в «Деяниях». Там же в любом случае располагался перекресток путей, связывавших соляные и золотые копи долины Ариеша и районы Кожокна‑Сик с центром воеводата Менуморута. Впрочем, то, что площадь «страны Джелу» была небольшой, явствует из описания его конфликта с венграми. Как повествует Аноним, Джелу был единственным из многочисленных «герцогов», упоминаемых в «Деяниях», который, как только те нарушили границы его страны, лично встретил /126/ захватчиков, что характерно для власти примитивного типа. Кроме того, «страна Джелу» оказалась единственным завоеванием конфедерации венгерских племен под предводительством Арпадов на раннем этапе их переселения, когда один из племенных вождей с ходу захватил ее.

Анализ длительного процесса завоевания венграми межкарпатского пространства позволяет на основе уже приведенных фактов и других признаков предположить существование в других районах Трансильвании еще нескольких государственных образований, сходных по типу с государственным образованием в долине Сомеша. В их число входили «земля Хацег», «земля Олт (Фэгэраш)», «земля Марамуреш», располагавшиеся в сопредельных областях и сохранявшие свою автономию на протяжении нескольких столетий. Другие образования, находившиеся в более привлекательных и доступных регионах, были завоеваны венграми и на протяжении XI–XIV вв. вошли в учрежденные последними административно‑территориальные единицы. Самым значительным из политических образований, несомненно, был так называемый Бэлградский воеводат, располагавшийся в центре Трансильвании, в среднем течении Муреша. Его столица, находившаяся в Бэлграде (Алба‑Юлия) в пределах старых укреплений римского города Апул, являлась в IX в. центром территориального формирования, для которого было характерно наличие элементов западнославянской (моравской) материальной культуры и культуры Дриду. Присутствие последней довольно необычно для равнинного пространства. Учитывая экономическое значение этого района добычи соли и золота, можно говорить о непрерывном проживании на этой территории мораван и болгар. Эти две группы славян постоянно враждовали друг с другом на протяжении IX в.

На равнинном пространстве в северо‑восточной части румынской Молдовы и в междуречье Прута и Днестра на Украине имеется приблизительно 12 укреплений, относящихся к IX–XI вв. (укрепленные поселения в Фунду‑Херци и Дереке, крепости в Тудоре, Орофтяне, Баранге, Алба‑Худешти, Гордищах, Ибэнештях, Кобыле и других местах). Они подтверждают существование государственных образований с политическим центром в укрепленном поселении в Фунду‑Херци. Это протогосударство, располагавшееся в естественных границах географического ландшафта, известного под названием «Кодры Херции», было населено христианами, о чем свидетельствуют найденные в этом ареале подвес‑ /127/ ные кресты и предметы с вырезанными на них крестами. Название «кодры», отмеченное также к северу от этого образования (Кодры Косьмина), имеет в этом случае, скорее всего, историческое значение и определяет границы политической организации определенного типа. Можно также выявить наличие хорошо организованной территориально‑политической структуры к югу от Карпат, в районе Праховы. Его ядром являлась каменная крепость в Слоне – единственная на всем пространстве между Южными Карпатами и Дунаем.

Что касается Добруджи, то найденная в долине Карасу в Мирча‑Водэ (уезд Констанца) надпись, датированная 6451 годом (943), говорит о существовании некоего jupan Dimitrie («господина Димитрие»). Утверждение его власти происходило в условиях болгаро‑византийских столкновений и кризиса Болгарского царства. Надпись сделана на известняковом блоке явно строительного происхождения, – возможно, это остатки крепости, где находился политический и военный центр какого‑то раннегосударственного образования с ядром в средней зоне между Дунаем и Черным морем. Тем же временным промежутком датируется другая надпись на кириллице, обнаруженная поблизости от Мирча‑Водэ, в монастырском наскальном комплексе в Басарабь‑Мурфатларе. В ней упоминается – если расшифровка оказалась правильной – jupan Gheorghe («господин Георге»). Новые политические образования местного характера утверждались в Нижней Добрудже в эпоху кризиса византийского владычества в последних десятилетиях XI в. Восстание придунайского населения в 1072–1074 гг., вспыхнувшее после установления монополии на пшеницу советником императора Михаила VII Дуки – Никифором – и отмены субсидий, выдававшихся на охрану границы, привело к выдвижению из среды местных жителей предводителя по имени Татуш (Tatous ). Подчинившись по собственной воле императору Никифору III Вотаниту, Татуш, называвшийся еще и Халис (Chalis ), вновь объявился в 1086 г. в качестве правителя Дристры, на этот раз вместе с двумя другими вождями – Сеславом (Sesthlav ) и Сацей (Satzas ), управлявшими Вичиной и другими поселениями в Добрудже и на северо‑востоке Болгарии. Эти местные правители, по поводу этнической принадлежности которых можно лишь строить догадки, примкнули к печенегам и, по свидетельству Анны Комнины, ^{92} выступали против господства Алексея I Комнина. /128/

X–XI вв.: нашествия с востока и их