§2. «Переговоры» Спартака

Немаловажным для установления целей восстания является эпизод о попытке переговоров Спартака с римским командованием, который упоминается многими древними авторами при описании восстания Спартака.

Первоначально следует выделить два важных момента: упоминание о попытке Спартака добиться переговоров с римским командованием встречается только у Тацита и Аппиана, а также странная «связь» между Спартаком и Марком Крассом, которая выделяется на основании свидетельств Аппиана и Плутарха.

На протяжении всего восстания до появления Марка Красса в свидетельствах древних авторов можно заметить, что ни разу не упоминается предложение со стороны восставших вступить в переговоры, говорится лишь о победах Спартака над римскими полководцами: разбил Публия Вариния и его помощника Фурия, Лентула и претора Кассия, легата Марка Красса — Муммия (из повествования Плутарха); «разгромили лагерь Вариния», «напав на Апеннинах на консула Лентулла, разбил его войско и у Мутины уничтожил лагерь Публия Кассия» (Flor. VII). Конечно, можно предполагать, что Спартак не смог опять разгромить войско Марка Красса в силу искусного ведения последним боевых действий и предложил переговоры.

В повествовании Плутарха мы неоднократно встречаем, что Спартак стремится пробиться к Крассу, не просто с целью убить, а складывается впечатление, что они были знакомы, то есть это очередное подтверждение принадлежности Спартака к командным кругам: «многие, отпав от Спартака, расположились отдельным лагерем у Луканского озера <…> напав на этот отряд Красс прогнал его от озера, но не смог преследовать и истреблять врагов, так как внезапное появление Спартака остановило их бегство» (Plut. Crass. 11). Спартак, уходя в другом направлении, вдруг неожиданно появляется здесь, как будто в поисках встречи с Крассом. Затем вождь восставших по сообщению Плутарха в последней своей битве «устремился на самого Красса и все же к Крассу он не пробился» (Plut. Crass. 11). И потом опять «шли они туда же, куда спешил и Красс» (Plut. Crass. 11). Следует, конечно, в данном случае обратить внимание, что описание восстания находится в книге, посвященной Марку Крассу и, возможно, поэтому на полководце делается такой акцент историка. Но если обращаться к другому автору, то опять видим попытку переговоров Спартака с Крассом: «Последний, также желая предупредить прибытие Помпея, предложил Крассу вступить в переговоры»(App. B.с. I. 120).

Эпизод о попытке переговоров Спартака встречается не только в повествовании Аппиана Александрийского и Плутарха. Упоминание об этом можно также найти в «Анналах» Тацита, которое возможно по-разному трактовать из-за различия в переводах; (при этом следует заметить, что Тацит не говорит кому выдвигал Спартак предложение переговоров):

«Даже и Спартак после поражения стольких консульских армий, жегши неотомщенную Италию, не добился того, чтобы вступили с ним в примирение по договору»;

«Ведь даже Спартак, разгромивший столько консульских войск и безнаказанно опустошавший Италию, и притом тогда, когда государство было ослаблено непомерно тяжелыми воинами с Серторием и Митридатом, не мог добиться мирных переговоров».

Следует при этом заметить, что в данном месте «Анналов», Тацит сравнивает Такфарината, предводителя восстания против римлян в провинции Африка в период с 17 по 24 гг. н.э., со Спартаком, говоря «дезертир и разбойник дерзнул счесть себя воюющей стороной» и далее говоря «ведь даже Спартак». Из этого следует, что: во-первых, Спартак для древнего автора представлялся «дезертиром», что подтверждает предположения первой главы о военном прошлом Спартака, а также «разбойником», что выдвигалось также в приводимой выше версии В.О.Никишина на происхождение вождя восставших.

Так чего же добивался Спартак: «примирения по договору» или «мирных переговоров»? Попробую дать свой вариант перевода данной фразы.

1). Ne Spartaco quidem post tot consularium exercituum cladis inultam Italiam urenti, quamquam Sertorii atque Mithridatis ingentibus bellis labaret res publica, datum ut pacto in fidem acciperetur.

Но и Спартак, по крайней мере, после нанесения ущерба стольким войскам легатов и паля неотомщенную Италию, хотя от огромных войн с Серторием, а также Митридатом страдало государство, предлагал, чтобы мир на доверии был принят (pacto in fidem – мир в/на доверии; fidem dare, accipere – уверение, обещание).

Если обращаться к употреблению и обозначению слова «fidus» в Риме, то можно обнаружить, что заключение «договора» между и Римом и другим народом означало дарование этому народу определенной автономии в составе Римской империи, но при этом он был ее данником. А также, следует заметить, что в Римской республике рассматриваемого нами времени заключение пакта («pacto») означало неподкрепляемый какими-либо документами и строгими мерами договор, т.е. он строился в целом на договоренности между сторонами. То есть, если Спартак обращался к римскому командованию с требованием «мирных переговоров» или же «мира на доверии», то он, возможно, предлагал, чтобы римское правительство удовлетворило требования восставших на условии их верной службы римскому правительству. Или, иначе: освобождение от рабского положения, дарование определенных гражданских прав, а со стороны восставших опять же таки — верная служба во имя Рима. Таким образом, проводилась идея перехода под покровительство римских властей. И в данном случае возможно согласиться с предположением А.В.Коптева, что Спартак добивался не разрушения Вечного города, а лишь признания его завоеваний со стороны сената²¹.

Но следует заметить, что в данном случае, версия, что Спартак добивался «перехода под покровительство» римскому правительству, обусловлена исключительно видением Тацита как автора «Анналов» происходивших событий.

А также опять, возвращаясь к сведениям Плутарха, Аппиана, что были приведены выше, упоминания о предложении Спартаком мирных переговоров появляются лишь в середине, а даже, можно сказать, почти в заключении, когда уже приближается решающая битва с Марком Крассом. А из отрывка из «Анналов», склоняюсь к выводу, что достижение Спартаком перехода под римское покровительство могло быть основной целью.

Вполне возможно предполагать, что вождь восставших добивался того, о чем говорит Тацит, потому что, как было установлено в первом параграфе: Спартак был фракийцем; затем, войско его было многонациональное («большинство были родом галлы и фракийцы» (Plut. Crass. 8)), следовательно, полных прав, как у римлян они не могли никогда получить, но в рабском положении находиться также не хотели, поэтому основной целью восстания поставили добиться перехода под римское покровительство. А также в данном случае можно согласиться с предположением В.О.Никишина, который, опираясь на версию Е.Колендо, выводит, что «Спартак вполне мог быть данником, мобилизованным в римскую армию вскоре <...> после подчинения медов Суллой»²².

Но с другой стороны, в войско как упоминается в свидетельствах древних авторов, вливались «крестьяне с полей», то зачем тогда крестьянам нужно было покровительство со стороны римского правительства? В данном случае им скорее необходимо было добиться решения затянувшегося аграрного вопроса (см. главу I).

Поэтому, целей из этого усматривается несколько: признание Римом завоеваний восставших (хотя, как таковых серьезных пунктов захватить Спартак не смог), а также требование от римского правительства не только отменить рабское положение, но и разрешить аграрный вопрос.

Также данное свидетельство можно интерпретировать иначе: Спартак добивался, если не заключения мирного договора или прекращения войны, то простого перемирия. Из источников, что было показано выше, а именно попытка Спартака контакта с Крассом, еще до прибытия Помпея. Это вполне понятно: Спартак рассматривал Красса как проводника к римскому правительству. Но римское командование и правительство отказалось поверить, но даже не поверить, а скорее осуществить требования восставших, так как это угрожало бы существующему строю. В битве он отчаянно пробивается к Крассу. Возможно, чтобы захватить его в заложники и заставить осуществить его требования. Так или иначе, в предложении Спартака мирных договоров, не усматривается обещание, что он прекратит войну. Данная попытка скорее выглядит как временная передышка, пока не будут осуществлены требования.

Итак, Спартак был фракийским наемником, занимавшим высокую командную должность в римской армии. Возможно, он был знаком с великими римскими полководцами, в данном случае с Крассом, или же это было исключительно стремление вождя восставших добиться мирных переговоров. Предположительно, что Спартак верно служил в римской армии до определенного момента, но затем, разочаровавшись по неизвестным причинам, «дезертировал и стал воевать против римлян»²³. Римское же правительство, командование, зная хорошо Спартака помещает его в рабство, отправляя преднамеренно в гладиаторы, чтобы избавиться от опасного врага в его лице. Данный вывод дает возможность не согласиться с мнением А.В.Мишулина, что «систематическое бегство Спартака от своих владельцев и было поводом для осуждения его в гладиаторы»²⁴, а также то, что если Спартак и был разбойником, что и находит свое подтверждение в источниках: «стал из дезертира разбойником» (Flor. VII), этот факт не согласуется со стремлением вождя восставших поддерживать строгую дисциплину и призывами не трогать население, а также его запрещением покупать золото и серебро: «хотя он неоднократно умолял рабов оставить их бесчинства» (Sall. Hist.III.98), «он запретил купцам, торговавшим с его людьми, платить золотом и серебром, а своим принимать их» (App. B.с. I.117).