4.3.4. Новые подходы к вопросам власти в XIX в.

В XIX в. в отношении к государству в политической теории появляются новые мотивы. После Гегеля, считавшего государство воплощением идеи разума, свободы и права, в политической тео­рии утверждается критический подход к государству. Оно посте­пенно превращается в воплощение зла и рассматривается как ин­струмент политического господства. Вот как Ф. Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государ­ства» говорит о государстве: «Итак, государство никоим образом не представляет собой силы извне навязанной обществу... государ­ство есть продукт общества на известной ступени развития; госу­дарство есть признание, что это общество запуталось в неразреши­мое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономически­ми интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновения, держала его в границах "порядка". И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство»³⁵⁴.

Жесткой критике в XIX в. подвергают государство анархисты, для которых оно является воплощением зла. При этом отсутствие государственной организации не рассматривается как состояние общества, тождественное варварству, а наоборот, рассматривается

³⁵² Там же. С. 339. 252

³⁵³ СТ. Рага%о Р. Ор. ск. Р. 75-76.

³⁵⁴ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 169-170.

253

как предпосылка для утверждения свободы. Справедливости ради следует сказать, что многое из критики государства в прошлом веке оказалось справедливым, но многое было и иллюзией. Дума­ется, далеко не случайно мечта о свободе в XX в. в некоторых странах на практике обернулась становлением в них жестких и даже жестоких тоталитарных режимов.

XX век ознаменован дальнейшим прогрессом политической науки в вопросах власти. Появился целый ряд новых теоретичес­ких представлений и интерпретаций политической власти. Это диктовалось той стремительной исторической и политической эво­люцией, которая происходила в мире. Выяснилось, что в новых ус­ловиях прежние концепции власти не давали адекватного ей объяс­нения. Пристальное внимание политологов и социологов стали привлекать проблемы политического господства, в чем вклад не­мецкого социолога М. Вебера трудно переоценить (об этом речь пойдет впереди). Его заслугой, в частности, является то, что он изменил даже саму тематику власти. И в этом направлении по­зднее будет работать большая группа политологов и социологов.

Новый подход к вопросам анализа и интерпретации власти связан и с именем Ханны Арендт (1902—1975) — философа и по­литолога, ученицы К. Ясперса, М. Хайдеггера, Р. Бультмана, Э. Гуссерля. В «Эссе о революции» (1963) и в «Кризисе культуры» (1954), в отличие от М. Вебера, она не рассматривает власть как господство. Она видит власть в способности человека к действию. По ее мнению, власть характеризуется не отношением «господ­ство—подчинение», а динамичным созиданием, инициативой.

Ослабление позиций марксизма в политической науке в пос­левоенные годы способствовало тому, что политологи вновь обра­тились к идее правового государства. В центре политической фи­лософии вновь оказались проблемы власти. Был даже период, когда политическая теория отождествлялась, по сути дела, с нау­кой о власти и государстве. При этом государство оказалось на втором плане.

В последние два-три десятилетия поле исследования проблем власти получило значительное расширение. Появились новые на­правления поиска, связанные с анализом отношений к стратегии, проблем микровласти индивидов и других актеров, включенных в системы действия, комплексности систем власти и т.д.

254

В политической социологии, как мы уже отмечали, власть чаще всего рассматривается как отношение. И это понятно. В со­временных условиях выявляется целая сеть связей и взаимосооб­щений, значительно возрастает роль и значение во властных от­ношениях информации и коммуникации. Власть просто невоз­можно отделить от социальных отношений в обществе. Все это получило выражение в так называемом интеракционистском под­ходе, что значительно обогатило теорию власти.

Дальнейшим развитием современных представлений о власти стали идеи власти, охватывающей все человеческое существова­ние вплоть до микрогрупп. Еще в 50-е гг. XX столетия американс­кий социолог Д. Рисмен говорил о кризисе власти и эволюции «социального характера», выражающейся в возникновении апатии, пессимизма, цинизма, ощущения духовной опустошен­ности. Несколько позднее, в 60-е гг., американский экономист и социолог Д. Гэлбрейт обогатил идеи власти анализом технострук-туры. Позднее в представления о власти свой вклад внес француз­ский социолог П. Бурдье, вводя в поле анализа власти концепцию культурного капитала. В этой связи немалый интерес представля­ют его размышления по вопросам символического насилия и гос­подстве во французском обществе выпускников престижных учебных заведений.

И еще одно соображение. В послевоенные годы политическая мысль изучает власть в ее ежедневных проявлениях как страте­гию, как подвижную игру, как множественность силовых отноше­ний. Об этом речь пойдет впереди.