1.1. Стратегия дефиниции понятия «власть»

Для понимания феномена власти немалый интерес представ­ляет подход Стивена Лукеса¹⁶, который был в 1986 г. уточнен во введении к его же работе, изданной в 1974 г. Он, в частности, стремился показать то, что разъединяет, и то, что объединяет раз­личные подходы к пониманию власти. В таком подходе дефини­ция власти может определяться либо ее способностью реально производить те или иные определенные результаты, либо сама ее способность производить указанные результаты. Небезоснователь­но Лукес утверждает, что ни одна из возможных дефиниций влас­ти не может дать удовлетворительного ответа: в любом из возмож­ных ответов имеется, по определению, известная слабость. Это факт. И тем не менее любая дефиниция содержит нечто подлин­ное и надлежащее в понимании и определении власти.

Нужно сказать, что, согласно Лукесу, результат власти как не­коего действия необходимо рассматривать в непосредственной связи с тем, что называется намерением или волей. Правда, в та­ком подходе, который, как нетрудно видеть,- как бы утяжеляет дефиницию власти идеей желаемого результата, неизбежно при­ходят к тому, что из анализа исключается учет различных форм власти. И потому позиция Лукеса мало чем отличается от класси­ческого релятивизма. Однако постаналитическая англо-саксонс­кая философия исходит из того, что и сам релятивизм как прояв­ление реализма может приобретать различные формы.

С этой точки зрения позиция Лукеса не совпадает с класси­ческим релятивизмом: речь не идет об утверждении о том, что всякое определение власти несет в себе лишь «часть» истины; ста­вится под вопрос стремление к отысканию некого единого опре­деления, одномерной концепции власти («а опе-й'1тетюпа1 тем о/ роыег»). Как утверждает сам Лукес, «вероятно, сам поиск дефини­ции власти является ошибкой». Это тем более важно подчеркнуть потому, что этот поиск ведется не вслепую: один из основных мо­тивов такого поиска сам по себе представляет порочный круг, осо­бенно если учесть тот факт, что «локализация» или «дефиниция» власти порождаются практическими или политическими интере-

^{1 6} Ьикез 8. Рошег: А КасНса! У1е\у. Ьопйгез, 1974.

19

сами. И это действительно так, если не исходить из концепции существования некоего абсолютно незаинтересованного разума, что маловероятно, о чем, кстати сказать, писал Юрген Хабермас в своей работе «Знание и интерес». Можно полагать, что включение этого интереса разума в дело дефиниции понятия власти может приводить напрямую к практическому или стратегическому инте­ресу. Так, работа «Государь» Н. Макиавелли не является только рассуждением о власти: это своеобразный учебник о завоевании власти. В итоге можно прийти к заключению о том, что всякое стремление дать дефиницию власти не зависит от желания утвер­ждать, что «власть разума» обладает преимуществом перед лицом практики господства, авторитета и т.д., теоретическое обоснова­ние которым она (власть разума) стремится дать.

Следует сказать и о том, что понятие власти неразрывно свя­зано с социальными и политическими практиками. А это значит, что само определение власти связано с тем, что социологи и поли­тологи называют моделями понимания общества и осмысления политики. А потому есть все основания согласиться с Э. Гидцен-сом¹⁷ в том, что среди множественных интерпретаций власти в со­циальной и политической теории можно выделить два подхода. Один из них связан с утверждением о том, что власть должна быть концептуализирована как способность того или иного актера реа­лизовать свою волю (дефиниция веберовского типа), другой под­ход рассматривает власть как некое свойство общества (модель, предложенная Т. Парсонсом).

Каждое из этих двух утверждений по-своему определяет власть и дает две разные интерпретации структурирования поли­тики. Первый подход, как мы его назвали, веберовского типа, связан с индивидуализмом, отдавая предпочтение индивидуаль­ным агентам (тут уместно вспомнить о доктринах общественного договора или современных теориях либерального индивидуализ­ма). Второй подход близок к холизму¹⁸ с его упором на приоритет

¹⁷ ОШепв А. СегЛга! РгоЫетз т 8оаа1 ТЬеогу. Ас(юп, ЗШкЛиге ап<3

СоШхасНйюп т 8ош1 Апа1уз1з. Вегке1еу: итуега1уоГСаНГогта Ргсбз, 1979. Р. 68.

¹⁸ Холизм (англ. ЬоНкт, гр. Ьо!оз — целое) - одна из форм современной

идеалистической философии; рассматривает природу как иерархию «целост-

ностей», понимаемых как духовное единство, «нематериальная структура».

20

всего того, что связано с «сообществом» перед лицом индивиду­ального.

Указанная дихотомия в понимании и интерпретации власти находит свое выражение и в классическом словаре: ро1еппа (власть в том смысле, что связано с действием, например индивида) и ро1ез1аз (власть, понимаемая как то, что позволено делать прави­лами политического сообщества). И это означает, что смысл влас­ти получает свое выражение во взаимодействии между индивидом и тем или иным коллективом или как минимум между двумя ин­дивидами. А потому власть предстает как отношение. И более того, она сама есть отношение. Но какое отношение?