3.6. Христианство и критическая мысль

3.6.1. Политическая теология к. Шмитта

Как мы уже отмечали, теология во многом была источником современной политической философии. Об этом красноречиво говорил в своей «Политической теологии» немецкий юрист, по­литолог и социолог Карл Шмитт. «Все точные понятия современ­ного учения о государстве, — пишет К. Шмитт, — представляют собой секуляризированные теологические понятия. Не только по своему историческому развитию, ибо они были перенесены из те­ологии на учение о государстве, причем, например, всемогущий Бог становился всевластным законодателем, но и в их системати­ческой структуре, познание которой необходимо для социологи­ческого рассмотрения этих понятий. Чрезвычайное положение имеет для юриспруденции значение, аналогичное значению чуда для теологии. Только имея в виду подобные аналогии, можно по­нять то развитие, которое проделали в последние века идеи фило­софии государства. Ибо идея современного правового государства реализуется совокупно с деизмом с помощью такой теологии и метафизики, которая изгоняет чудо из мира и которая так же от-

^{2 76} Алексеева Т.А. Указ. соч. С. 165-167.

²⁷⁷ СГ. Кауш1].-1. Ор. сН. Р. 116-118; 1м\гоЦВ. Шйспге с!ез Иеез роИ-

скршз XIX ыес1е. Р. 80-83; ОисНе( У. Ор. сН. Р. 163-164.

189

278

клоняет содержащееся в понятии чуда нарушение законов приро­ды, устанавливающее исключение путем непосредственного вме­шательства, как и непосредственное вмешательство суверена в действующий правопорядок. Рационализм Просвещения отвергал исключительный случай в любой форме. Поэтому консерватив­ные писатели контрреволюции с их теистическими убеждениями могли попытаться идеологически обосновать личный суверенитет монарха с помощью аналогий, заимствованных из теистической

теологии»

3.6.2. «Августинизм» к. Шмитта

Секуляризация политики для К. Шмитта не имеет позитив­ной ценности. Напротив, доктрина К. Шмитта проповедует, воп­реки утверждениям современных конституционалистов, ситуа­цию исключения как предпосылку политического решения, как единственный источник суверенитета, что сопровождается парал­лельно обесценением версии государства, по Августину Блаженно­му. Вопреки идее самоограничения власти государства, на основа­нии которой нами была показана эволюция христианской теолого-политической проблематики, К. Шмитт полагает, что указанное самоограничение власти государства мешает ей реализоваться в полной мере. Шмитт выступает в этом вопросе с позиции «тоталь­ного» государства. Республиканское государство для К. Шмитта яв­ляется химерой потому, что доктрина самоограничения власти го­сударства вступает в противоречие с государством в форме рес­публики: ограничивая свою власть, которая исходит от народа, такое государство оказывается неспособным в полной мере реа­лизовать волю народа. И в силу этого такое государство становит­ся по сути антидемократическим.

Шмиттовский черный политический пессимизм оказывает­ся сродни теологии Августина Блаженного земного мира, разру­шенного грехом и грехопадением, в котором власть государства и власть решительности героя являются легитимными и частич­но спасительными. «Отлив» ситуации с исключением, согласно

^{2 78} Шмитт К. Политическая теология. М., 2000. С. 57-58.

190

К. Шмитту, имел место в XVIII в., когда был установлен проч­ный порядок. Как полагал М. Хайдеггер, «забвение феномена решения» имело место и в случае «забвения человека» в метафи­зике, что стало одной из предпосылок возникновения нацистс­кого режима.

Одна из иллюзий, связанных с политикой, коренится в стрем­лении ее интерпретировать как «вечный», не ограниченный во времени феномен, что приводит неизбежно к сокрытию решения, из которого она рождается. Исторически способность решать в исключительной ситуации была, по мнению Шмитта, интегриро­вана в юридическую систему Веймарской республики. В такого рода решении государство демонстрирует в конечном счете свое превосходство по отношению к юридической норме. Иначе гово­ря, государство обладает подлинной и единственной властью: ав­торитетом. И этот авторитет государство использует также и для создания права.

Приведенный нами выше текст К. Шмитта получил довольно обстоятельный комментарий Жана-Франсуа Кервегана, который опубликовал книгу «Гегель, Карл Шмитт: политика между умоз­рительным построением и позитивностью». С одной стороны, ут­верждает Ж.-Ф. Кервеган, Шмитт стремится показать, что «отказ от связи, до того очевидной, между пространством религиозных представлений и организацией земного мира политики, отказ, вызванный нарушением религиозного единства Западной Евро­пы, сыграл решающую роль в генезисе современного государства. Это последнее родилось из религии одновременно в силу того, что оно было осмыслено и описано благодаря секуляризации тео­логических концепций и благодаря тому, что оно сохраняет, даже негативно, отпечаток конфликта (теологического и политическо­го), который и содействовал появлению его (государства. — В.Ж.) необходимости. Не удивительно, что вплоть до наших дней по­литические представления несут на себе печать этой изначаль­ной ситуации». Но, с другой стороны, тезис Шмитта имеет ши­рокое и в большей мере методологическое значение: «речь не идет здесь о культурализме», речь идет о программе «социоло­гии юридических концепций», имеющей в качестве объекта «системное объяснение корреляции между менталитетом и по­литическими структурами... Политическая теология проявляет

191

себя, таким образом, через посредство культурной антрополо­гии»²⁷⁹.

Западные политологи, отмечая немалые заслуги К. Шмитта в разработке проблематики власти, в то же время подвергают его концептуальный подход определенной критике. Попытаемся ос­ветить это положение.