2.7. Христианство и власть над собой

Критика Юма, о которой мы только что говорили, не исчер­пывает смысла христианства в области морали. В течение веков и многочисленных вариаций не только светских, но и местных или связанных с тем или иным теологическим течением, христиан­ство выработало немало подходов, которые не ограничиваются строгими правилами катехизиса запретов и разрешений. По­скольку мы отношения власти и христианства рассматриваем в отдельном разделе, здесь мы только коснемся вопросов господ­ства над собой.

Тема власти над собой находит отражение до сегодняшнего дня у Отцов Церкви. Духовная практика предполагает упражне­ние над собой, тренировку «управления собой», которая осуще­ствляется в новых рамках античной мысли. М. Фуко в рамках пат­ристики в «Истории сексуальности» рассматривает эту проблему. Христианское наследие в области «практической науки» работы над собой нашло отражение в мистических писаниях западной католической традиции или в «учебниках» ортодоксальной вос­точной духовной практики.

Какая власть является более ценной, если не та, что связана с молчаливым господством хаотических мыслей, которые проти­востоят концентрации и отказу от молитвы? С этой точки зре­ния можно задаться вопросом, почему христианство больше внимания уделяло своим письменным текстам, своему влиянию 106

и своим внутренним спорам, вопросам политической власти, чем, в принципе, более существенным вопросам, связанным с отношениями человека с Богом, господства над собой при чте­нии молитвы и т.д.

Глубокое проникновение мистических западных и восточных писаний в область описания «ментальное™», богатство многове­кового эксперимента медленного и трудного овладению властью разума над самим собой (власть, которая, понятно, не нацелена на автаркию, а на открытие, на «пробуждение», на Бога) могут по­зволить увидеть в этом наследии предвидение феноменологичес­кого описания сознания Э. Гуссерлем.

В отличие от античной философии христианство представля­ется не только как речь, но и как способ жизни, имеющий целью духовный прогресс. Греческая теология, например Платона, или Метафизика Аристотеля стала продолжением другой теологии, теологии логоса, откровенного и воплощенного. Христианская «философия», надо полагать, может рассматриваться в указанном ключе (в чем в настоящее время некоторые философы сомнева­ются). Однако сами философы на Западе вплоть до Новейшего времени были теологами, и для них философия была не только теоретической доктриной, но способом жизни. Она была выраже­нием житейской мудрости, подобно тому как такую роль играла философия в греческих философских школах, где никто не со­мневался в определении их в качестве «философских». Целый ряд работ, посвященных становлению христианской Церкви и утвер­ждению монастырских традиций, свидетельствует о желании цер­ковных деятелей достичь того, чтобы «мирские» категории управ­ляли страстями в целях утверждения внутреннего мира в душе. Эта концентрация на «самом себе» не является простой властью над своими страстями: это — конверсия души, ориентация ее на божественное. Апатия не является целью в себе. Это лишь этап на пути духовного развития, которое может вести к отделению, а по­том отказу от Бога. Античная терапия над собой является только пропедевтикой¹⁴⁶.

^{1 46} Пропедевтика (гр. ргораИеио - предварительно обучаю) - введе­ние в какую-либо науку.

107

герменевтики

2.7.1. Управление собой при помощи

Затем происходит наступление на подходы Платона и Арис­тотеля, что было связано прежде всего с именем Ф. Ницше. В ан­тичном мире божественная и сверхчувственная власть восприни­малась лишь горсткой аристократов (если исключить космополи­тическую отвагу стоиков по этому вопросу); христианство же навязало именно такую «мораль», о чем пишет Ницше в предис­ловии к работе «По ту сторону добра и зла»: «Христианство есть платонизм для народа»¹⁴⁷.

Оригинальность христианства заключена в его «методе» уп­равления собой, при помощи которого вводится и «популяризи­руется» герменевтика себя, если использовать анализ М. Фуко. Практика анализа сознания, например вероисповедания, реко­мендация каждому «учитывать» движения своей души открыва­ют новый путь к новой форме господства над собой и формиро­вания себя: это путь бесконечной интерпретации. Будучи рели­гией Слова Божьего и его интерпретации, христианство является естественным ребенком герменевтического господства над со­бой, которое никогда не может стать в полной мере господ­ством над собой. Такое господство может быть только результа­том утверждения власти над собой, но, как мы покажем далее, всякая власть — от Бога.

В итоге герменевтическое сознание никогда не сможет полу­чить ясного представления о себе самом. Это смог достаточно ясно объяснить Ханс Георг Гадамер¹⁴⁸ в одной из своих работ, по­священных проблеме понимания себя: «Все понять в конечном счете является пониманием себя, но не в смысле обладания со­бой, достигаемого до этого понимания или в конечном счете. Так как понимание себя всегда осуществляется только через понима­ние Вещи, оно не характеризуется свободной реализацией себя. Я, которым мы являемся, не обладает самим собой. Можно было бы сказать, скорее, что Я случается. И потому то, что говорит тео­лог, представляет собой веру в такое событие, которое основывает

¹⁴⁷ Ницше Ф. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1990. С. 240.

^.ипк. тирг шатер - немецкий ± воположник философии герменевтики.

108

¹⁴⁸ Ханс Георг Гадамер - немецкий философ, ученик Хайдеггера, осно-

ожник философии гепме.нрвтшги

нового человека... Мы не сможем понять нас самих, если не нахо­димся перед лицом Бога»¹⁴⁹.

Герменевтическое господство и созидание себя не могут быть автономными: они занимают свое место в присутствии Бога и не нацелены на создание автаркического мудреца; они нацелены на создание нового человека, бесконечно возобнов­ляемого на основе постоянной интерпретации себя и Бога в себе. Такая новая парадигма предполагает, что свобода и воля не находятся в одиночестве. Теологическая доктрина это объяс­няет, говоря об ангелах: они носят в себе желание, а не ответ­ственность. Это Фома Аквинский называл позитивным изме­рением человеческой свободы. Быть ответственным означает отвечать за свои действия, а не только за свои решения. Об этом хорошо писал Жан-Луи Кретьен: «Отвечать за свои дей­ствия не означает обязанность только их осуществления, но и долг их понимания, это не только обязанность их признавать, но и в них признавать себя»¹⁵⁰.

Такой является «герменевтическая» ответственность, внушен­ная христианством. Такая внутренняя «власть» отворачивается от любой внешней власти, стремящейся господствовать над вещами. Вот как это поясняет М. Эккарт¹⁵¹. Он отвергает действия, реали­зованные во имя «почему?», «имеющие в виду какую-либо вещь». «Справедливый, — пишет он, — не ищет ничего в своих действи­ях». Действовать «без какого бы то ни было почему»: это присяга на «отделение», что освещает эту формулу. Речь идет о том, чтобы ничего не искать вне себя, о том, чтобы реализовать эту высшую добродетель, которую Эккарт ставит выше сострадания, смирения или любви: заставить в себе замолчать логику власти, логику на­мерения воздействовать на какую-то вещь, желать не быть больше вещью, но хотеть «быть ничем»¹⁵².

Эта власть над собой мистической теологии ставит большую проблему: какое место занимает в сознании воля субъекта? Как она выражается во власти над собой?

^{1 49} СГ. ВПНегХ-С. Ор. сИ. Р. 88.

¹⁵⁰ СНгёНеп 1.-Ь. Ьа\Ых пие. Рпёпотёпо1о21е с1е 1а рготеже. Р., 1990. Р. 69.

¹⁵¹ ЕсккаПМ. Зегтопз е! Тгакёз. Р., 1942.

¹⁵² СГ. ВИНег1-С. Ор. ск. Р. 89.

_I

109