2.6.2. Власть свободы: автономия

Для раскрытия данного вопроса рассмотрим доктрину Канта. Мораль, по Канту, основывается, в частности, на различении ге­терономии¹⁴² и автономии'⁴³. Гетерономия воли, по Канту, являет­ся источником всех неподлинных принципов нравственности. При гетерономии всякое Благо определяется извне морального субъекта, которому субъект должен подчиняться. Однако, как ут­верждает Кант, в таком подходе мораль подвергается разрушению.

Автономию воли Кант определяет как высший принцип нравственности. При автономии мораль основывается на свободе долга, на «доброй воле». В этом случае то, что формирует добрую волю, не является ни результатом ее деятельности, ни прямоли­нейностью в достижении Блага, что ставит ее вне ее самой, в сверхчувственном поле; это является ее чистой внутренней линией: «именно в себе она является прекрасной», а не через отношения к ценностям вне ее¹⁴⁴.

^{1 42} Гетерономия (гетеро... - другой + гр. потоз - закон) - в этике -

выведение нравственности из лежащих вне ее и независимых от воли

субъекта причин.

¹⁴³ Автономия (гр. аи1опогша < аШоз сам + поток — закон) — в этике —

способность личности к самостоятельным ответственным решениям, не­

зависимым от внешнего давления (авторитета, преходящих обстоя­

тельств, произвола власти) и собственных страхов.

¹⁴⁴ См.: Кант И. Собрание сочинений: В 8 т. М., 1994. Т. 4. С. 219-224.

104

В конечном счете добрая воля — это воля к действию из долга, т.е. через свободу. И потому долг предполагает свободу. И это единство долга и свободы получает свое выражение в автономии. Моральная воля является автономной волей, так как она открыва­ет в себе самой собственный закон, что вовсе не означает, что этот закон является субъективным: не будучи выражением принужде­ния извне {гетерономия, как отмечалось, разрушает мораль, вмес­то того чтобы ее создавать), воля изнутри открывает свою универ­сальность.

Указанная -операция становится возможной и понятной, если вслед за Кантом различать материю и форму в действии. Материя действия — это объект, на который направлено действие. Форма — это требование, определенное свободой, и притом универсальным об­разом. А это предполагает наличие категорического императива. Долг, по Канту, является властью, но при условии понимания того, что именно свобода в конечном счете является властью. По этому вопросу Анри Биро на основе хайдеггеровского прочтения Канта сформулировал поразительный тезис «Моральный закон и свобода, воспринимаемая как власть, подчиняющая этому закону, взаимно обусловливают друг друга»¹⁴⁵.

Следует сказать, что господство над собой И. Кант непосред­ственно связывает с целями человечества и человеческой приро­ды. При этом первостепенное значение приобретает в учении Канта понятие «долга». Именно долг является прочной основой нравственности, единственным источником категорического им­ператива. Только долг, а не какой-либо иной мотив придает по­ступку моральный характер. Долг по отношению к себе является условием, в котором другие обязанности (долги) могут быть вы­полнены.

Господство над собой, по Канту, является «высшим долгом», ибо предполагает открытие и реализацию свободы. Позднее в «Метафизике нравов» будет выявлен окончательный смысл поня­тия господства над собой: добродетель, основанная на «внутрен­ней свободе» будет основана на позитивном командовании на ос­нове власти разума. «Высоко ценить себя» будет представлять со­бой уважение к себе: уметь культивировать в себе свободу, а не

^{1 45} ШгаШ Н. НеЫе

ег е1 Гехрёпепсе де 1а решёе. Р., 1978. Р. 87.

105

отчуждение от внешнего Блага. Известно, что Юм в свое время критиковал христианскую теологию, трактовавшую мораль как совокупность гражданских законов, состоящих из разрешений и запретов. Кант не возвращается к религиозной морали, и он не выдумывает новый код разрешений и запретов. Он развивает тео­рию легитимной власти (в себе и в обществе), основанной на сво­боде: легитимная власть дарует свободу, т.е. автономию.

«Процедурные» доктрины справедливой политической власти возьмут на вооружение эту идею Канта — приоритет свободы перед благополучием — так как последнее, связанное с античной моде­лью самореализации, подчиняет субъекта телеологии блага.