2.4.4. Античный выбор

В античных этических представлениях поразительным явля­ется факт центрального положения о первенстве отношения к себе. Поясним: этические представления древних греков, конечно же, включали в себя отношения к другому, но на первом плане, безусловно, находится отношение к себе. На этом основании П. Рикёр в своих работах показал концептуальное отличие между этикой и моралью. Этика как античное наследие, в котором зна­чительное место занимает Аристотель, является телеологическим понятием, нацеленным на счастливую жизнь. Она является осу­ществлением своего Я «вместе с другими и для других», уточняет П. Рикёр.

Мораль, в понимании ее Кантом, связывается с деонтологи-ческим¹²⁸ анализом: что должны мы сделать, какая норма к этому обязывает? Этика является преимущественно желательным нача­лом, а мораль — императивным. Это небесспорное положение, высказанное П. Рикером, позволяет противопоставлять античную этику и современную мораль.

В античном мире, как уже отмечалось, подлинная власть по­нималась как власть над собой. Такое понимание мы находим и у

^{1 27} Там же. С. 229.

¹²⁸ Деонтология (гр. ёеоп - должное + ...логия) - учение о долге, со­

ставляющее раздел этики.

95

М. Фуко, и у Пьера Адо¹²⁹. Современные подходы берут начало в тот момент, когда отношение к другому приобретает первенство над отношением к себе. Моральная компонента, даже в том слу­чае, когда речь идет о нормативности, связанной с моральными мотивами, присущими современной коллективной практике, на­чала осмысливаться на основе отношения к другому. «Моральная» философия в этом смысле осуществила политический поворот: речь идет об управлении отношениями различий. «Этическая» философия основывается не на отношении к другому, а на том, чтобы дать человеку возможность через власть жить полной жиз­нью. Это отличие имеет смысл в терминах власти. И оно состоит в следующем: экономия власти над собой противопоставляется стратегии власти над другим и другого над нами.

2.5. Власть и бессилие воли

2.5.1. Желать или намереваться?

В соответствии с этикой Аристотеля власть над собой не явля­ется фактом ослепления воли. Вне всякого сомнения, мудрец дол­жен продолжать желать быть мудрым, но это стремление не ис­ключает желания. «Обоснованное предпочтение» (ргошгшн) не производит, как отмечает П. Рикёр, разрыва между желанием и разумом, но превращает само желание в условия осуществления принимающего решения разума¹³⁰. Действовать на основе этики, осуществлять власть над собой — все это берет начало частично из того, что иногда называют «характером желательности».

В соответствии с этикой стоиков дело обстоит иначе. Можно полагать, что стоики доводят до конца преувеличение той черты, которая характерна для гомеровской, а также трагедийной лите­ратуры: разрыв между действием, связанным с намерением, и действием, не связанным с ним, предполагает всегда некую ответ­ственность¹³¹ . Стоики были озабочены поиском ответа на такие

^{1 29} СТ. Найо1 Р. Ои'ез1-се яие 1а рЫНзорЫе апияие? Р., 1995.

¹³⁰ ШссеигР. Ьа гакоп рга^ие // Би 1ех1е а Гаспоп. Р., 1986. Р. 241.

¹³¹ СГ. ШШатз В. Кесопгшззапсе ее 1а гезрогшЫШё // Ьа Ноп1е еХ 1а

пёсеззйё. Р., 1997.

96

вопросы: что зависит от нас и что не зависит от нас? За что мы не­сем ответственность?

В соответствии с представлениями стоиков, все сущее связано гармоничной взаимозависимостью. Под эгидой суровой Судьбы со­бытия выстраиваются в определенную цепь. А потому не является ли глупостью желать того, чтобы они выстраивались в соответствии с нашими желаниями? Мудрость заключается в том, чтобы желать того, чтобы события развивались так, как они развиваются. От нас зависит воля, которая является одновременно нашей ответственнос­тью. «Для того чтобы придать хотя бы минимум смысла моральной ответственности, — утверждает один из видных представителей нео­кантианства Л. Брюнсвик, — нет необходимости в том, чтобы наши действия не имели бы причины, тем более нет необходимости в том, чтобы они вызывались к жизни внешними от нас и независимыми от нас причинами... нужно, чтобы они были по-настоящему нашими действиями, т.е. чтобы мы сами были бы их причиной»¹³².

Ответственность реализуется тем самым в воле, в цели, получа­ющей выражение в руководстве собой, что является реальным фактом осуществления власти. Такое идеальное господство пред­полагает борьбу со страстями, в которой стоики видят только бо­лезни воли: ни в коем случае эти болезни не обладают собствен­ной силой или энергией, которую можно было бы использовать, как это позднее будет иметь место в философии Спинозы. Страсть как таковая является только лишь извращением разума: ошибочным суждением, которое дает импульс душе.