1.5.1. Сила и представление о власти

Идея о том, что политическая власть связана с представлени­ем (образом) о ней, разрабатывалась рядом исследователей, среди которых можно назвать прежде всего Эрнеста Канторовича⁶⁷, Луи Марена⁶⁸ и Жан-Мари Апостолидеса⁶⁹. Всех их объединяет то, что, несмотря на некоторое различие в позициях, они убеждены, что подчинение власти не может быть достигнуто без некоторой театрализации политики. С того момента, как театрализация бе-

^{6 7} КаЫоготст, Е.Н. ТЪе Кт

'$ Т\уо ВосИез. А $Шс1у т МесИеуа1 Ро1Шса1

ТЪео1о

у. РппсеЮп, 1957.

⁶⁸ Мапп Ь. Ье РоПгак ёи Кен. Р., 1981.

⁶⁹ АрозгоЫи^.-М. Ье РоьтасЫпе. Р., 1981.

54

рется на вооружение властью, она в меньшей мере начинает опи­раться на силу, чем на символы. Так в чем же заключается власть символов?

Власть силы и сила власти: символы власти

Власть стремится к тому, чтобы быть видимой, и к тому, чтобы добиваться восхищения собой вовсе не для того, чтобы «позаба­вить галерку». Она это делает для того, чтобы укреплять свое мо­гущество. Так, монархическая власть стремилась добиться устра­шения сограждан (публичные казни), а также предстать в глазах населения во всем своем монархическом величии, с тем чтобы лучше управлять и даже манипулировать подданными. Вот как пишет об этом Ж.-М. Апостолидес: «Праздничная церемония, кроме того, что она является для короля случаем подтвердить свое всевластие, делает явным функ­ционирование обманчивой этатической машины, по крайней мере такой, какой она должна представать в глазах зрителей... Монархическое правление предстает как магическое осуществле­ние... Отсюда появляется необходимость гордиться теми, кто об­ладает рычагами власти, и обязанность им верить. Версальская магия проявляется вплоть до окружающей обстановки, которая "очаровывает всем".

Это первый смысл слова для понимания выражения: версали — это такое место, откуда власть источает очарование»⁷⁰.

Зритель, он же подданный короля, способен иметь представ­ление о власти. Но он от него отделен. Власть является видимой, поскольку создает впечатление, вызывая у подданных ощущение участия в ней. Но власть отдалена от подданного, так как сам спектакль власти утверждает некую дистанцию между теми, кто правит, и теми, кто им подчиняется. Этой дистанцией является феномен «сакрализации» власти создающей.

Сущность власти, таким образом, находит свое выражение в том, чтобы казаться. Об этом еще Н. Макиавелли говорил в «Госуда­ре»: «Особенно важно для государей, — утверждал он, — притворять­ся благочестивыми; в этом случае судящие по большей части только по

^{7 0} Аро$1оШи$1.-М. Ье КоьтасЫпе. Р., 1981. Р. 94.

55

одной внешности, так как способность глубокого обсуждения дана немногим, — легко обманываются»⁷¹ (выделено нами. — В.Ж.).

Эффективность политического действия во многом зависит от власти символов, т.е. от способности власти производить такие образы о себе самой, которые будут укреплять ее позиции в глазах граждан, а также управлять теми, кто производит образцы искусст­ва (литература, театр, история и т.д.). Эти люди очень часто в своем творчестве обращаются к осмыслению разных сторон власти.

Символ сильной власти во многом измеряется той силой, с какой власть управляет символами. Следует со всей определенно­стью сказать, что представление о власти не сводится к организа­ции спектаклей, праздников или церемоний. Это представление включает в себя «портрет короля», исторические повествования или звон медалей.

Медаль, например, учреждает славу суверена, создавая память как некий монумент. Медаль — это реальное и действенное присут­ствие власти. Она являет собой символическую власть и власть вооб­ражения. Иметь медаль от короля или иного властителя означает об­ладать символом, который его представляет и его содержит в себе.

«Медаль представляет власть в том смысле, — пишет Л. Ма­рен, — что несет в самой своей материи... отпечатке, гравюре и надписи качество суверенного авторитета и подчеркивает тем са­мым легитимное присутствие этого авторитета, медаль-монета... в самой себе является истиной и законом... Она представала как вещь... что означает представление, позволяющее себя видеть и рассказывать о себе»⁷².

«Спектакль XVII в., — отмечает Л. Марен, — обладает функци­ей ослепления: он привлекает и одновременно скрывает... Госу­дарь проектирует свой образ на двойной сцене, на той, которую представляет собой Версаль, и на сцене бессознательного своих подданных. Король предстает на этой двойной сцене как "кол­лективный идеал я", и подданные себя идентифицируют в нем не как в индивиде, а в качестве членов символического тела»⁷³.

Эта идея была тщательно разработана Э. Кантровичем, кото­рый прямо говорит о двух телах короля. Король как обычный че­ловек обладает обычным человеческим телом, которое живет по законам и проявлениям живого человека. Но король как «воплоще­ние государства» обладает символическим, не подверженным смерти телом, «тайнодейственным» телом. И именно это тело господствует на политической сцене, представляя короля во всем его величии и славе. А это не может само по себе не вызывать восхищения, уваже­ния, опасения одновременно. При этом оказывается, что символ власти в известном смысле представляет и саму власть.

Власть вырабатывает знаки и символы, при помощи которых она руководит социальным телом общества. И этой власти все должны подчиняться, с тем чтобы обеспечивать мир и порядок в обществе.

Символы позволяют власти избегать постоянного физическо­го принуждения, избегать применения силы. Представление, о котором мы ведем речь, позволяет преобразовывать силу в симво­лы, или, говоря иначе, обеспечивать мир на основе использова­ния символов.