5.8. Социалистические интерпретации власти во второй половине XIX в.

5.8.1. Политические воззрения а.И. Герцена

Основные положения теории «русского социализма» разработал Александр Иванович Герцен (1812—1870). Главным для Герцена был поиск форм и методов соединения абстрактных идей социализма с реальными общественными отношениями, способов воплощения в жизнь теоретических («книжных») принципов социализма. Есте­ственно, что он уделял пристальное внимание вопросам власти, го­сударства, его роли в преобразовании общества. Тем более, что это одна из ключевых проблем марксизма. «Из того, что государство — форма преходящая, — писал он, — не следует, что эта форма уже про­шедшая. И что значит отрицать государство, когда главное условие выхода из него — совершеннолетие большинства»⁴⁴⁵. Ведь соци­альные реформы и законодательство могут эффективно осуществ­ляться только при посредстве центрального правительства. Отми­рание государства — цель идеальная, но весьма отдаленная.

373. 354

⁴⁴⁴ Соловьев В.С. Собр. соч. Т. 2. СПб, 1900. С. 131-132; Т. 3. С. 372-

23*

' Герцен А. Избранные философские произведения. Т. II. С. 315.

355

Современную ситуацию российские радикалы-западники ви­дели следующим образом: наверху — деспотизм, внизу — коммунизм сельских обществ, середину составляет консервативная аристокра­тия и вечно волнующаяся интеллигенция. Вот эта последняя и ждет с готовностью подсказки и примеров из Европы. Но там уже за­кончились неудачные революции 1848 г. Возникшие демократи­ческие режимы продержались недолго, продемонстрировав, что существующие государства еще не утратили своего решающего влияния на общество.

Свою нежизнеспособность продемонстрировали и демокра­тии. «Демократия, — писал А. Герцен, — не может ничего создать — это не ее дело... демократы только знают, чего не хотят, чего они хотят, они не знают». Герцен утверждал, что настоящего социаль­ного и политического творчества у демократии нет, как нет у нее и будущего. Будущее — вне политики, оно «носится над хаосом всех политических и социальных стремлений»⁴⁴⁶.

Возражая западникам-радикалам, Герцен утверждает, что лю­бая насильственная революция, независимо от ее результатов, принципиально не может приблизить Европу к своему собствен­ному социальному идеалу. Победивший социализм непременно превратится в тривиальное буржуазное общество. И все опять по­вторится сначала.

Белинский, а затем Герцен утверждали главенствующую роль буржуа в Европе и неизменность буржуазного порядка вообще. Если бы рухнул старый мир, на его месте непременно возник бы новый буржуазный мир. В то же время они отрицали институты буржуаз­ной государственности — армию, Церковь, бюрократию. Но это на­поминает борьбу с миражами: эти институты невозможно уничто­жить. Неопределенными были и идеи западных социалистов по воп­росам коллективной собственности и общественной солидарности.

Трагедия идеологов социализма заключается в том, что их по­иски политических и экономических методов преобразования об­щества только усиливают и делают отталкивающими психологи­ческие черты той самой буржуазности, с которой они борются. В этой борьбе, полагает Герцен, по одну сторону баррикад стоит буржуазия, владеющая собственностью и отказывающаяся де-

^{4 46} Герцен А. Полн. собр. соч. Т. V. С. 443.

356

литься своими монопольными правами с кем-либо⁴⁴⁷. Но и по другую сторону — тоже буржуазия, только собственности не име­ющая и желающая отобрать ее у первой. На одной стороне — ску­пость, на другой — зависть. Каждый раз, когда к власти приходит новая волна оппозиции, когда она приобретает деньги и должнос­ти, завистники превращаются в скупых. Рассчитывая на победу в политической борьбе, социализм сознательно или неосознанно полагает стать наследником буржуазии⁴⁴⁸.

Европейский социализм Герцен оценивал как симптом упад­ка жизненных сил и политической инициативы в Европе. Соци­альный упадок ее связан с «обуржуазиванием» системы ценнос­тей. Буржуазная идеология проникает в низшие слои населения, на помощь которых при совершении социалистического перево­рота рассчитывают идеологи социализма.

По мнению Герцена, социалистическое разложение Европы представляет значительную опасность для России. Как и многие западники, Герцен был разочарован реальным Западом. И дело не только в торгашеском духе современной Герцену Европы. Он не приемлет парламентаризм, являющий собой политическую фик­цию, которая позволяет политическим партиям создавать види­мость социальной активности и извлекать из этого личные выго­ды. Протестантизм оценивается им как идеологическое примире­ние христианства с этикой лавочника и ростовщика⁴⁴⁹.

«Народы, как царские дома перед падением, тупеют, — гово­рил Герцен. — Мещанская Европа изживет себя в сумерках тупоу­мия, в вялых чувствах без убеждений... Слабые, хилые, глупые по­коления потянутся как-нибудь до взрыва, до той или другой лавы, которая их покроет каменным покрывалом и предаст забвению летописей»⁴⁵⁰. И тогда молодое, неустроенное варварство заменит варварство старческое. Кто придет на смену?

Начиная с Чаадаева, как было отмечено выше, западники об­ратили свое внимание на молодую провинциальную Америку.

^{4 47} Герцен А. Избранные философские произведения. Т. И. С. 309; Т. VI.

С. 334.

⁴⁴⁸ См.: Исаев И.А., Золотухина Н.М. Указ. соч. С. 262-264.

⁴⁴⁹ Герцен А. Былое и думы. Л., 1947. С. 414.

⁴⁵⁰ Герцен А. Полн. собр. соч. Т. V. С. 486.

357

Она уже к тому времени имела все, о чем мечтала Европа, — феде­рацию, республику, демократию. Однако Герцен имел критический взгляд в отношении Соединенных Штатов. Он считал, что страна, свободная от вмешательства собственного правительства, подпада­ет под власть другой силы — толпы. Динамичная и инициативная, лишенная европейской бюрократии Америка все же не обладает притягательной силой для других народов. Довольство и озабочен­ность исключительно материальными вопросами не могут сделать Америку образцом для народов, ищущих духовное обновление⁴⁵¹.

И тогда приходит черед России. Ее преимущество в том, что ей нечего терять, нечего охранять. И потому идея социализма мо­жет приобрести положительное значение. Герцен связывает свои надежды с сельской общиной и рабочей армией России, а также с западнически настроенной интеллигенцией. Это будет гуманный социализм, а не идеал технократического общества.

Существовавшую в России общину Герцен считал основой, но отнюдь не готовой ячейкой будущего общественного устройства. Ее главный недостаток он видел в поглощении личности общиной.

Народы Европы, согласно теории Герцена, разработали два ве­ликих начала, доведя каждое из них до крайних, ущербных реше­ний: «Англосаксонские народы освободили личность, отрицая об­щественное начало, обособляя человека. Русский народ сохранил общинное устройство, отрицая личность, поглощая человека».

Главная задача, по мнению Герцена, в том и состоит, чтобы соединить права личности с общинным устройством: «Сохранить общину и освободить личность, распространить сельское и волос­тное (8е11*-

оуегптеп1:)⁴⁵² на города, на государство в целом, под­держивая при этом национальное единство, развить частные пра­ва и сохранить неделимость земли — вот основной вопрос русской революции — тот самый, что и вопрос о великом социальном ос­вобождении, несовершенные решения которого так волнуют за­падные умы».

Герцен уделял большое внимание способам осуществления социальной революции. В его произведениях немало суждений о неизбежности насильственного ниспровержения капитализма:

^{4 51} Герцен А. Былое и думы. С. 410.

⁴⁵² Самоуправление.

358

«Сколько социализм ни ходит около своего вопроса, у него нет другого разрешения, кроме лома и ружья»⁴⁵³. И тем не менее Гер­цен решительно возражал революционным социалистам, звав­шим народ «к топору».

В среде западников Герцен (как и Чаадаев) может быть отне­сен к так называемым консервативным революционерам, противо­стоящим радикальному крылу движения. В обращении к Алек­сандру II Герцен прямо говорил о том, что русское самодержавие может быть революционным и что крестьянская демократия все­гда остается консервативной. Преобразования могут носить ре­форматорский и постепенный характер. «Я нисколько не боюсь слова "постепенность", опошленного жестокостью и неверным шагом разных реформирующих властей»⁴⁵⁴. Реформаторы-книж­ники, отвлеченные от жизни экспериментаторы находятся от на­рода дальше, чем его враги. Значительно больше связей с массами имеют поп и аристократ, полицейский и купец, хозяин и сол­дат⁴⁵⁵. Интеллигенты-рационалисты неожиданно для себя увиде­ли, какую решающую роль играют национальные варианты учений, уходящие корнями в прошлое, и сколь маложизнеспособными оказы­ваются на национальной почве поверхностные, но широко распрост­раненные современные доктрины.