Грамота № 292

Юмалануоли •I• нимижи

ноулисеха нолиомобоу

юмаласоудьнииохови

(Арциховский, Борковский, 1963, с. 120).

Грамота № 292 найдена на Неревском раскопе в слое 14 яруса (1238—1268 гг.). Почерк записи, как отметил А. В. Арциховский при первой публикации, «небрежен и своеобразен». Не вызывает сомнений прибалтийско-финская принадлежность языка грамоты. К настоящему времени специалистами предложены три варианта прочтения и перевода записанного на ней текста.

1) Юмала нуоли, 10 нимижи Божья стрела, 10 имен твоих

Нуоли се хан оли ома Боу Стрела та, она принадлежит Богу.

Юмала соудьни иохови Бог судный направляет

(Елисеев, 1959, с. 71)¹.

2) Jumolan nuoli ihmisen Божья стрела, человечья

Nuoli seka nuoli oma bou Стрела, а также стрела сама.

Jumola soud'nii okovy Богу. Бог судный. Оковы.

(Haavio, 1964, s. 2, 16)².

3) Jumalan nuoli 10 nimezi Божья стрела, 10 имен твоих.

Nuoli säihä nuoli ambu Стрела сверкни, стрела выст­рели.

Jumala suduni ohjavi Бог судный так производит

(johavi?) (правит?).

(Хелимский, 1986, с. 255— 256).

Подробный лингвистический анализ позволил Ю. С. Елисееву последовательно исключить возможности отнесения записи к вепс­скому, финскому-суоми, ижорскому и ливскому языкам и сфор­мулировать вывод о карельской языковой принадлежности текста. По его мнению, грамоту следует интерпретировать как заговор (заклинание) от молнии, на что указывает типичная для заговора конструкция «10 имен твоих» (по суеверным представлениям, знание имени или имен давало человеку магическую власть над предметом или явлением) (Елисеев, 1959, с. 65—72).

М. Хаавио прокомментировал свое чтение бересты с привлече­нием широких мифологических параллелей и определил грамоту как запись клятвы, данной при совершении какой-то сделки или договора. По мнению исследователя, текст грамоты № 292 напо­минает клятву некрещеной части дружины князя Игоря, приве­денную в договоре Руси с Византией 945 г.³ Эта аналогия, а так­же близкий по оформлению обряд обских угров, позволили М. Хаавио прийти к следующему толкованию смысла записи: «Пусть покарает меня небесный бог—бог грома, молния-стрела или пущенная человеком стрела, а также моя собственная стрела, если я нарушу клятву, данную при заключении договора; отдаю я себя во власть бога-судьи и готов быть заключенным за это в оковы (то есть рабом)» (Haavio,1964, s. 1—17). Интерпретация грамоты, предложенная М. Хаавио, весьма остроумна, но в чте­нии текста, на которое она опирается, по заключению Е. А. Хелимского, «вызывают сомнения как странные конъенктуры («к» вместо «х», дважды), так и маловразумительность якобы русской концовки текста» (Хелимский, 1986, с. 255).

Грамота № 286

(От Г)ригория ко Дмитроу. М(ы здо)рове. А ты ходи, не бойся, миро взяле на (ст)арои меже Юрия князя. (Нынеч)я послале кореле на Каяно море⁴. А (не п)омешаи, не испакости каянецамо, ни соби; присловия возми, а(ц)и поимало дани лонескии, возми и мои. А уцюеши, а не пойду к Но..., и ты тогодъ иди⁵. А дома здорово, а на меня вестеи перециняц ... Аже поможеши, пособляй мне цимо⁶.

(Арциховский, Борковский, 1963, с. 112).

Эта грамота обнаружена в слое 9 или 10 яруса (1313 — 1369 гг.). Подробные комментарии приведенного текста даны И. П. Шаскольским, В. Л. Яниным, Л. В. Черепниным и А. А. Ме­дынцевой. Содержание письма связано со сбором дани на терри­тории корелы, близ шведского рубежа Новгородской земли. «Каяно море» грамоты — Ботнический залив Балтийского моря. Для датировки важно упоминание в тексте мира, взятого на ста­рой меже князя Юрия. Под последней имеется в виду граница, определенная Ореховецким мирным договором между Новгородом и Швецией, который был заключен в 1323 г. князем Юрием Даниловичем. В XIV в. условия этого договора, в том числе и ли­ния установленной им границы, дважды подтверждались после новых новгородско-шведских военных столкновений — в 1339 и в 1351 гг. (НПЛ, с. 350, 362). Доводы, приведенные А. А. Ме­дынцевой, позволяют теперь остановиться на второй из этих дат и отнести написание грамоты к 1351 или 1352 г. (Медынцева, 1984, с. 68—69)⁷. И. П. Шаскольский пишет: «По-видимому, во время предшествовавшего периода военных действий сбор дани в пограничных со Швецией приботнических областях Новгорода был приостановлен, и этим письмом Григорий сообщает Дмитру, что теперь, после заключения мира, может быть без опасения возобновлен сбор дани и нужно собрать дань и за прошлый год («дани лонескии»), когда дань не собиралась; Григорий просит Дмитра собрать эту дань и за него (т. е. в тех местностях, где обычно должен собирать Григорий)» (Шаскольский, 1963, с 78) «Присловия», о которых напоминают Дмитру, В. Л. Янин толкует как роспись даней или недоимок⁸; предпоследнюю фразу письма по мысли того же исследователя, нужно понимать так: «(Я знаю,) что дома все в порядке, меня об этом уже известили» (Янин, 1975, с. 66).