1.2.1. Особенности деятельности и специфика профессиональных знаний Консультанта, занимающегося психодиагностикой Клиента.

Ведущим звеном в работе Консультанта-психолога по изучению личности политического деятеля является психодиагностика. Термин "психодиагностика", распространившийся в психиатрии вслед за появлением работы Г. Роршаха "Психодиагностика", довольно быстро вышел за пределы медицины (87а). Термин "диагноз" начал пониматься не только как распознавание любого отклонения от нормального функционирования или развития, но и как определение состояния конкретного объекта (индивида, малой группы), той или иной психической функции или процесса у конкретного лица.

Диагностическое исследование (точнее - обследование) обладает тем не менее важной характеристикой, отличающей его от научного исследования. Психолог-исследователь (в том числе и исследователь в области психодиагностики) ориентирован на поиск неизвестных закономерностей, связывающих абстрактные переменные, использует "известных" (т.е. определенных по какому-либо признаку) испытуемых и пренебрегает их индивидуальными отличиями и эмпирической целостностью. Для Консультанта, проводящего психодиагностику, именно эти индивидуальные отличия и эмпирическая целостность являются объектом изучения; он ориентирован на поиск известных закономерностей в "неизвестных" обследуемых.

Психологическая диагностика сегодня - одна из основных форм практического приложения профессиональных возможностей политических психологов. Следует при этом учитывать тот фактор, что психологическая диагностика как наука находится на стадии интенсивного развития и процесс формирования её терминологического аппарата до настоящего времени не завершён.

Психодиагностика политических деятелей не сводится и не может сводиться к психологическим тестам, хотя на протяжении всей истории развития психометрики психологи гордились возможностью создания и использования тестов, считали разработку методов тестирования отличительной чертой психологии и доказательством своей приверженности науке. Однако этот феномен XX века - психологические тесты - неоднократно приводил и к ряду печальных последствий. Тяга к категоризации поведения в тестовых терминах привела к чрезмерному упрощению наших представлений о людях, свелась к исследованию банальностей.

Существенным вопросом психодиагностических исследований является определение набора конкретных методик и процедур получения данных о различных сторонах личности политического деятеля. Этой цели, в зависимости от реальных возможностей Консультанта-психолога, служат разносторонние методы, включающие обсервационные (наблюдение и самонаблюдение), психометрические (приёмы анализа процессов и продуктов деятельности, хронометрия, циклография трудовых действий, профессиография, оценка продукта профессиональной политической деятельности, инноваций, качества выполнения работ), биографические (анализ фактов, дат, событий жизненного пути политика, документации, свидетельств и т.д.), различного рода опросники и анкеты, интервью, клиническое интервью, метод социометрии и каузометрии, психограммы, экспертные оценки и др.

В связи с особенностями работы Консультанта-политического психолога и задачами психологической диагностики Клиента насущным является профессиональное использование большой группы психодиагностических методов, направленных на повышение качества психологического диагноза и прогноза.

Основные и очень важные приёмы психодиагностики основываются на наблюдении Консультанта-психолога за реальным поведением политика. Данные, на которые зачастую может рассчитывать политический психолог в условиях российской политической действительности, - это данные, полученные путём регистрации поведения Клиента в повседневной жизни, так называемые "L"-данные (от "life record data"). В лучшем случае удаётся получить информацию относительно отдельных периодов или сторон его жизни и политической карьеры. Поэтому чаще всего "L"-данные получают путём формализации оценок экспертов, наблюдающих поведение объекта нашего интереса в определённых ситуациях и в течение некоторого периода времени.

Представляется уместным коротко остановиться на содержании некоторых профессионально значимых качеств Консультанта-психолога, использующего метод наблюдения при психодиагностике Клиента.

Весьма важным качеством Консультанта-психолога, принимающего участие в психодиагностических исследованиях, является наблюдательская сензитивность - способность наблюдать (видеть и слышать) другого человека и одновременно запоминать, как он выглядел и что говорил. При этом наблюдению подлежат:

а) речевые акты, их содержание, последовательность, интенсивность, направленность, частота, продолжительность, уровень экспрессии, особенности лексики, грамматики, фонетики, интонации и голосовых качеств говорящего, речемоторная синхронизация, графические проявления (почерк, рисунок);

б) выразительные движения (лица и тела);

в) перемещения и позы людей, дистанция между ними, скорость и направление движений, аранжировка в межличностном пространстве;

г) тактильное воздействие (рукопожатия, касания, поддерживающие жесты, толчки), передача и отнятие предметов, удержание;

д) запахи и локализация их источников;

е) сочетание перечисленных действий, признаков и характеристик.

Американский психолог Г. Смит вполне справедливо подчеркивает, что наблюдение не является пассивным актом за-печатления, замечая при этом, что всё, что мы видим и слышим, проходит сквозь призму нашего сознания, и мы получаем в результате то, что мы желаем получить (90а). Влияние установок, стереотипов, опыта приводит к субъективным искажениям образа "Я" у других людей. Желания, предположения, привычные способы восприятия могут "программировать" наблюдение, фокусируя внимание Консультанта на ограниченных фрагментах поведения политика. Поэтому наличие навы-ков ограничения того, что мы слышим и видим, от чувств и мыслей по поводу этого относятся к важным качествам наблюдателя.

Следующий вид - теоретическая сенситивность - рассматривается как способность выбирать и применять теории для более точных интерпретаций и предсказания чувств, мыслей и действий Клиента или других политиков; иными словами, изучение различных теорий личности может улучшить понимание Консультантом поведения окружающих и самого себя. Ориентация в различных теоретических концепциях личности, каждая из которых обладает своей областью адекватности, безусловно, может усиливать сенситивные возможности, в частности, за счёт сокращения ошибок "по неведению" и различных вариантов структурирования наблюдаемых проявлений. Однако наличие лишь теоретической сенситивности без хорошо развитой и лежащей в её основе наблюдательской сенситивности приводит к ошибкам "по неведению", к тому, что Консультанты начинают с готовностью применять различные теории для объяснения поступков других, не фиксируя тех проявлений отдельного- человека или группы, которые не соответствуют их предвзятому восприятию.

Номотетическая сенситивность определяется как способность понимать типичного представителя той или иной социальной группы и использовать это для предсказания поведения других людей, принадлежащих к данной группе. Такая способность улавливать закономерности и идти от общего к частному определяется объёмом знаний Консультанта о группе и его опытом в общении с ней.

Идеографическая сенситивность - способность понимать своеобразие каждого человека. Комментируя этот вид сенситивности, Г.Смит обращает внимание на то, что его существенным отличием от наблюдательской и теоретической сенситивности является зависимость от времени наблюдения, степени знакомства людей. Поэтому он определяет идеографическую сенситивность как способность использовать продолжающееся знакомство и увеличивающийся объём информации о человеке для более точных предсказаний его поведения. Представляется, что противопоставление идеографической сенситивности другим её видам не совсем обоснованно и целесообразнее, по-видимому, исходить из того, что идеографическая сенситивность позволяет углубить, расширить и придать своеобразие тем представлениям о политике, которые сложились на основании наблюдательской, теоретической и номотетической сенситивности (43а).

Американский психолог Г. В. Олпорт описал набор личностных качеств, необходимых для того, чтобы хорошо разбираться в людях (76а, р.513-51 б):

"1. Опыт. Для того, чтобы хорошо разбираться в людях, прежде всего необходима зрелость. Это подразумевает не только достижение определённого возраста (30 пет или около того), но и богатый запас опыта взаимодействия с человеческой природой в самых разнообразных и запутанных её проявлениях. Юность видит людей в узкой перспективе своего ограниченного опыта, и когда юных людей заставляют судить о тех, чья жизнь значительно отличается от их собственной, они часто обращаются к незрелым и несообразным клише, вроде "старик отстал от жизни", "нормальный парень" или "чудак".

Практика политического консультирования нередко подтверждает это наблюдение Г.Олпорта. Особенно это касается определенного жизненного и профессинального опыта, хотя иногда молодые Консультанты способны демонстрировать весьма высокий уровень в своем деле.

"У опытного человека для каждого из бесчисленных человеческих проявлений уже есть богатая апперцептивная цепочка тщательно проверенных интерпретаций. Даже если ассоциации и умозаключения не являются единственными умственными процессами, помогающими понимать других людей, даже если - что возможно - нам нужно отдать дань и теориям интуитивного понимания, то и для интуитивного понимания необходимы прочные опытные основания.

2. Сходство. Это требование того, чтобы человек, который пытается судить о людях, по своей природе был похож на того человека, которого он хочет понять. Экспериментальные исследования показали, что те, кто точнее оценивает какую-то черту в другом человеке, сами в высокой степени обладают этой чертой. Но корреляция здесь не абсолютная, и всё обстоит не так просто: подвижность воображения одного оценщика может оказаться ценнее, чем огромные запасы неиспользованного опыта другого.

Следует заметить, что "сходство" - это особый случай "опыта". Чем больше другой человек похож на меня, тем больший опыт общения с ним я имею. Именно по этой причине члены одной и той же национальной, религиозной или профессиональной группы обычно точнее других судят друг о друге.

3. Интеллект. Экспериментальные исследования вновь и вновь подтверждают тот факт, что существует некоторая связь между высоким интеллектом и способностью точно судить о других людях. Верной обнаружил, что высокий интеллект особенно характерен для тех, кто точно оценивает самих себя и незнакомых людей, но если оценщики хорошо знакомы с теми, кого они оценивают, то опыт до определённой степени может заменить исключительный интеллект. В цепом, однако, хороший интеллект необходим, и причина здесь совершенно проста. Понимание людей - это в значительной степени задача уяснения связей между прошлыми и нынешними поступками, между экспрессивным поведением и внутренними свойствами, между причиной и следствием, а интеллект и есть способность устанавливать такого рода отношения.

4. Глубокое понимание себя. Правильное понимание наших собственных антисоциальных тенденций, своего притворства и непоследовательности, собственных сложных мотивов обычно удерживает нас от слишком поверхностных и простых суждений о людях. Слепота и ошибочность в понимании нашей собственной природы будет автоматически перенесена на наши суждения о других. Компульсивный невроз или любая другая причуда, не понятая нами самими, обязательно будет накладываться как проекция или ценностное суждение на наши оценки других людей. В практике психоанализа давно была признана необходимость предварительного познания себя. Прежде чем аналитик сможет развязать узлы других людей, он должен распутать свой собственный.

5. Сложность. Как правило, люди не могут глубоко понять тех, кто сложнее и тоньше их самих. Прямолинейный ум не питает сочувствия к волнениям ума культурного и разносторонне развитого... Две души обитали в груди у Фауста, и только одна у его помощника Вагнера; и именно Фауст оказался способным, в конце концов, постигнуть значение человеческой жизни. Из этого следует, что если психиатр обладает сложной натурой, то может извлекать из этого определённые преимущества, поскольку ему приходится иметь дело с исключительно сложными психическими состояниями, и даже если у него есть собственные невротические трудности, с которыми он хорошо справляется, то это будет лишь повышать его квалификацию. Это не означает, что мы не оставляем места для жизнерадостного психиатра без сложностей, чья роль не столько в понимании пациентов, сколько в ободрении их... С терапевтической точки зрения, чаще бывает полезнее излучать здоровье и хорошее настроение, чем сочувственно входить в нарушения и сложности душевной жизни пациента. Вероятно, существуют два типа успешных психиатров: те, которые излечивают путём мучительного переструктурирования личности, и те, кто лечит лучезарным внушением.

6. Отстранённость. Эксперименты показали, что те, кто хорошо разбирается в других, менее общительны. Для них более характерна интроверсия, чем экстраверсия, и лучшие оценщики бывают загадочными и с трудом поддающимися чужой оценке. В среднем они не очень высоко ставят социальные ценности. У тех, кто занят социальными ценностями, не хватает времени на беспристрастное изучение других людей. Они испытывают сочувствие, жалость, любовь или восхищение и не могут отстраниться от этих эмоциональных отношений настолько, чтобы обрести непредвзятый взгляд. Человек же, который не пытается всё время быть участником каких-то событий, но остаётся в стороне и наблюдает их, ничего не пропуская, вероятнее всего сможет сделать более ценные суждения. Часто случается и так, что хороший знаток людей (например, писатель) какое-то время почти целиком отдаётся участию в неких событиях, но затем выходит из них и начинает ретроспективно исследовать людей и случившееся с ним отстранённо.

7. Эстетические склонности. Часто с меньшей общительностью связаны эстетические склонности. Это качество стоит выше всех остальных, особенно если возьмём наиболее одарённых знатоков людей... Эстетический ум всегда пытается проникнуть во внутренне присущую объекту гармонию, будь то нечто настолько тривиальное, как какой-нибудь орнамент, или нечто настолько значительное, как человеческое существо. Уникальность и уравновешенность структуры - вот что интересует эстетическую личность во всех случаях. Такой склад ума необходим новеллисту или биографу. При высоком своём развитии эстетический склад ума может до определённой степени возместить ограничения "опыта", "интеллекта", "глубокого понимания себя", "сходства" и "сложности". Если же эстетический склад ума сочетается с этими качествами, то это чрезвычайно высоко поднимает искусство оценки.

8. Социальный интеллект. Это качество не является обязательным. Романисты или художники часто им не обладают. С другой стороны, скажем у интервьюера, должен быть такой "социальный дар", поскольку его функция более сложна: он должен спокойно слушать и в то же время исследовать, побуждать к откровенности, но при этом никогда не казаться шокированным, быть дружественным, но сдержанным, терпеливым и одновременно побуждающим - и при всём этом ещё никогда не выказывать скуки. Такое тонкое равновесие в поведении требует высокого уровня развития разнообразных качеств, обеспечивающих гладкость в отношениях с людьми. Для того, чтобы тактично говорить и поступать, необходимо прогнозировать наиболее вероятные реакции другого человека, поэтому социальный интеллект связан со способностью высказывать быстрые, почти автоматические суждения о людях. Вместе с тем, социальный интеллект имеет отношение скорее к поведению, чем к оперированию понятиями: его продукт - социальное приспособление, а не глубина понимания" (Цит. по 43а, с. 6-8).

Итак, с "L"-данных обычно начинается предварительное изучение личности Клиента, "L"-данные считаются идеальными для установления тех признаков поведения, которые нуждаются в измерении, "L"-данные хороши также тем, что все виды поведения уже представлены в языковой форме. Это гарантирует не только лучший начальный выбор переменных, но и более лёгкую интерпретацию полученных факторов.

"L"-данные также очень часто используются как внешний критерий, относительно которого измеряется валидность результатов, полученных с помощью других методов. Однако такое использование "L"-данных не совсем правильно, так как внешние оценки не являются достаточно достоверной мерой поведения. Восприятие поведения другого человека всегда несколько искажено в связи с особенностями личности самого эскперта. Поскольку различные эксперты будут давать различные оценки, возникает проблема измерения надёжности самого эксперта.

В настоящее время эта проблема является объектом интенсивного изучения. Существует целый ряд методов для определения средней надёжности экспертов для случая, когда оценивание осуществляется несколькими экспертами. Другая проблема, возникающая здесь, - это повышение надёжности внешних оценок за счёт снятия систематических искажений. Одним из примеров систематических ошибок при внешних оценках может являться влияние на оценки хорошего или плохого отношения эксперта к оцениваемому политику, что получило название "эффект ореола".

Другим примером систематических искажений метода внешних оценок является влияние на оценку разницы в статусе эксперта и оцениваемого политика. Неудивительно поэтому, что внешние оценки, даваемые одному и тому же лицу по одному и тому же набору личностных черт людьми, занимающими по отношению к изучаемому разное положение, могут оказаться очень слабо коррелированными между собой. Искажения, вносимые в измерение черт личности определенным способом измерения, называются инструментальными искажениями. Причем они наиболее значительны именно при методе внешних оценок.

Для повышения надёжности "L"-данных разработаны специальные требования к процессу получения экспертных оценок. Вот некоторые из них:

Оцениваемые черты должны определяться в терминах наблюдаемого поведения.

Эксперт должен иметь возможность наблюдать за поведением оцениваемого лица достаточно длительный промежуток времени.

Необходимо не менее десяти экспертов на одного оцениваемого.

Ранжирование наблюдаемых лиц должно производиться экспертами только по одной черте за раз, вместо оценивания одного лица сразу по всему комплексу характеристик, т.е. вместо того, чтобы просить эксперта оценивать одного политика сразу по нескольким чертам, его просят упорядочить всю группу по одному признаку, например, проранжировать 20 человек по их склонности к общительности, определённой как готовность заговорить с незнакомым человеком. В другой день, когда эксперт уже забыл о порядке расположения по общительности, ему даётся задание проранжировать по другой черте и т.д.

Применение такого способа проведения экспертного опроса может поднять надёжность получаемых данных на уровень, достаточный для практического использования.

Построение психологического портрета является одной из наиболее сложных и деликатных задач в психодиагностике деятелей российских политических элит. Она предполагает создание целостной картины психической жизни человека, достаточно полного раскрытия специфики различных аспектов жизнедеятельности и соразмерного сочленения их в единую картину - психологический портрет.

Трудность решения сформулированной задачи во многом объясняется отсутствием в необходимой мере операционали-зированных общепсихологических и дифференциально-психологических теорий. Без точных теоретических ориентиров построение портрета каждый раз происходит как бы "на ощупь", по наитию.

В итоге психологические портреты, составляемые в результате психодиагностических исследований, отличаются определённой фрагментарностью, так как результаты, полученные с помощью разных методик, оказываются мало связаны между собой и, как следствие, с общей картиной. Более того, зачастую многие аспекты вообще ускользают от внимания исследователя, и такая неполнота диагностической информации наносит ущерб адекватности делаемых с её помощью выводов.

Другой проблемой, связанной с построением психологического портрета на базе психодиагностических данных, является их абсолютизация вследствие переоценки валидности используемых методик. В итоге Консультант-психолог рискует получить неправильные результаты, со всеми вытекающими из этого последствиями. Иногда это проявляется в виде "парадоксов", когда две методики, направленные на измерение близких особенностей, дают несовпадающие или даже противоположные результаты. Причины таких "парадоксов" могут быть разные, но наиболее распространённой является невалидность одного из результатов.

Приписывание получаемым результатам статуса истины в психодиагностике недопустимо. Фактически процесс исследования должен сводиться к постоянному выдвижению "диагнозов-гипотез", которые необходимо проверять прямыми (использованием альтернативных методик, направленных на диагностику той же реальности) или косвенными (использованием методик, направленных на изучение тех особенностей, о которых известен характерах связи с проверяемыми) методами.

Таким образом, можно сказать, что портрет политика должен сначала рисоваться не "красками", а "карандашом", что позволяет стирать некоторые черты, заменяя из другими .

Продолжая "карандашную" аналогию, необходимо выделить в качестве первого этапа построения психологического портрета политического лидера создание "наброска", общего каркаса, схемы, задающих для психолога первичную ориентировку, подлежащую затем раскрытию и уточнению, углублению, "фокусировке", "наводке на резкость", которые в итоге позволят перейти от карандашного наброска" к "портрету в красках" (50а). Первичный набросок включает в себя наиболее важные и устойчивые особенности, конституирующие психологическую структуру изучаемого политика. Естественно, что в научном лексиконе этим особенностям соответствуют наиболее обобщённые, абстрактные понятия, такие как "психологическая структура личности", "сознание", "индивидуальный стиль деятельности" и т.п. Методики изучения этих особенностей получили название универсальных, так как они используются для получения первичной информации при решении самых разных практических задач.

Необходимо выделить существование двух типов универсальных психодиагностических подходов, по-разному раскрывающих диагностируемых лидеров с помощью психологических особенностей. Первый тип направлен на измерение степени выраженности соответствующих особенностей, например, личностных черт - так называемые измерительные методики. При этом предполагается, что сам выбор черт является универсальным, а межличностные различия связаны только с различиями в степени выраженности той или иной черты. Эти методики позволяют выявить у политика так называемые акцентированные черты. Но, как правило, не дают информации о природе этих черт: являются ли они устойчивыми, организми-ческими, приобретёнными, стилевыми, личностно-мотиваци-онными (возведённые в ранг основ Я-концепции) или преходящими реактивными состояниями (20а).

Второй тип - идеографические или описательные методики. Они основаны на другом понимании раскрытия содержания психических особенностей. Предполагается, что психическая особенность характеризуется не степенью выраженности, а наличием в её содержании более конкретных проявлений. Так, если при первом подходе деятельность можно охарактеризовать её широтой, насыщенностью, уровнем внутренней или внешней направленности, то при втором одной из её характеристик выступает репертуар составляющих её действий, другой - выбор средств для её осуществления, третьей - обстоятельства её протекания и т.п. (60а).

Если при первом подходе эмоциональная жизнь может характеризоваться уровнями её насыщенности, интенсивности, разнообразия, то при втором характеристиками являются аф-фектогенные темы, ситуации, в связи с которыми переживаются те или иные эмоции и т.п.

При первом подходе от общей "каркасной" схемы, "наброска" к более "красочному" портрету измерительные и описательные методики не исключают друг друга, а дополняют.

Создавая психологический портрет, необходимо учитывать временной масштаб проводимой работы, т.е. необходимо отдавать себе отчёт в том, что стоит задача создать портрет политика в данный момент времени или же речь идёт о портрете этого человека "вообще". В зависимости от ответа на этот вопрос, портрет будет включать либо относительно устойчивые, стабильные характеристики, либо изменчивые, менее стабильные характеристики состояний, "время жизни" которых значительно меньше времени человеческой жизни.

Другой важный аспект, который необходимо постоянно иметь в виду при включении в портрет тех или иных психологических особенностей - являются ли эти особенности специфичными для каких-либо конкретных ситуаций, а если и являются, то для каких именно, или же эти особенности имеют кросс-ситуационный характер и проявляются в самых разных ситуациях. То есть надо связать психические свойства человека с политической ситуацией его жизнедеятельности, во-первых, и с его стратегией поведения в ситуации обследования - во-вторых (50а).

Следующим немаловажным моментом в работе над психологическим портретом является статичность или динамичность его замысла. Здесь существует определённая аналогия с фото-и кинопортретами. Как правило, психодиагност стремится получить как бы фотографию психологической индивидуальности - портрет включает психические особенности, присущие объекту нашего интереса в период проведения исследования.

При таком статичном психодиагностическом замысле в неявной форме упускается из виду то очевидное положение, что для человека характерно развитие, и выявленные особенности через некоторое время могут под влиянием политических и социальных факторов или под влиянием внутренних факторов существенным образом измениться. Естественно, при этом меняются и прагматические выводы "фотографического" диагностирования. Даже если она справедлива на момент проведения исследования.

При динамическом замысле - его идея берёт начало от положений Л.С.Выготского о "зоне ближайшего развития" - психолога интересует не столько наличное состояние объекта, сколько динамика этого состояния и, по возможности, прогноз. Естественно, что статический и динамический подходы не образуют антагонизма. Более того, последовательная реализация динамического замысла невозможна без одновременной реализации статического, который является средством для реализации первого. При этом необходимо учитывать, что отказ от динамичности в пользу статичности ведёт к снижению практической ценности диагноза. Поэтому важнейший результат психологического портрета - формулировка основной тенденции развития политика - прогноз.

При создании психологического портрета политического лидера у Консультанта-психолога возникает необходимость опереться на ту или иную теоретическую схему. Проблема выбора или синтеза из известных схем "для использования в конкретном исследовании является весьма значимой на этапе подготовки каркаса. Проблему можно сформулировать так: на диагностирование каких сфер психического должно быть направленно исследование? В зависимости от теоретических предпочтений эта проблема может решаться по-разному.

С прагматической точки зрения можно выделить два критерия. Во-первых, теоретическая схема должна достаточно полно отражать всю феноменологию исследуемой диагностом области. Во-вторых, следует стремиться к избеганию излишней избыточности психодиагностических данных (50а).

Одна из методик построения психологических портретов политических лидеров государств - была разработана для решения задач лучшего понимания психологических механизмов политического поведения лидеров государств, их мотивов и установок, социально-психологических сторон личности, причем понимания целостного, многомерного (25). В ходе создания и апробации методики были выделены основные психологические компоненты портрета личности политического лидера, которые предлагалось рассматривать при применении методики как на макроструктурном - блоковом уровне, так и на микроструктурном - уровне отдельных психологических характеристик.

Структуру личности политического лидера, влияющую на его политическое поведение, составляют основные блоки личностных характеристик: Я-концепция, потребностно-мотиваци-онная сфера, система политических убеждений, стиль принятия политических решений, стиль межличностных отношений, устойчивость к стрессу. Для получения информации о личности политика необходимо ознакомление как с результатами объективных исследований, так и с субъективными оценками его связей, биографов, а также с их собственными мемуарами и статьями.