27. Вильгельм ф. Фримерзен, двадцать седьмой магистр тевтонского ордена в Ливонии.

После Арнольда Фитингофа должность магистра наследовал Вильгельм ф. Фримерзен, во время коего бывали также тяжелые походы против русских, литовцев и семигалов. Во время этого магистра восьмым архиепископом рижским был Иоанн ф. Синтен.

Прим. перев. Орденский брат Вильгельм фон Вримгерсгейм принял должность магистра, по смерти Арнольда, 29 сентября 1364 года, и правил орденскими делами по 1394 г. С особенною подробностью Вартберг описал походы этого магистра до 1378 года (см. выше стр. 111 — 133) и уже из этого описания видно, что тевтонский орден в это тридцатилетие решительно не давал покоя Литве ни на один год и тем самым не давал возможности воинственным и предприимчивым литовским князьям Ольгерду и Кейстуту, а потом и их наследникам действовать против московских князей, сосредоточивавших под свою власть восточную Россию. Если Литва была для восточной России оплотом, о которой сокрушались силы тевтонского ордена и крестоносцев, то ожесточенная борьба с орденом сдерживала литовских князей, постоянно и беспрерывно отвлекала их от востока на запад и тем самым дала возможность московскому государству закончить свою внутреннюю борьбу и укрепить свои силы. С этой точки зрения борьба ордена с Литвою имеет весьма важное значение в истории всей восточной Европы.

Ливонский магистр Вильгельм и великий магистр в Пруссии Винрих, люди, бесспорно, энергические и воинственные, жили и действовали почти одновременно, весь век свой проведя в походах, набегах и кровопролитных схватках. Они оба были современниками княжения в Москве Дмитрия Иоанновича Донского (1362 — 89) и оба были свидетелями весьма важных перемен, происшедших в Западной России и ее отношений к Польше.

Если орден не давал минуты покоя литовцам, то не знал покоя также и Псков. Вот что говорят на этот счет наши летописи (см. Соловьева, III, стр. 375). С 1349 и по 1362 года на псковских и новгородских границах было сравнительно тихо: шведы не воевали с новгородцами, псковичи и орден не беспокоили друг друга. Но вот в 1362 г. пригнали немцы и перебили на Лудве (в нынешнем Гдовском уезде) несколько сот голов на миру; за это псковичи задержали немецких купцов, коих было тогда много в Пскове. В следущем 1363 году приехали в Новгород послы немецкие из Юрьева и Феллина договариваться со псковичами; приехали и псковичи; наговорили много, а поехали прочь без мира, за что купцов новгородских задержали в Юрьеве. Тогда новговодцы отправили туда своих послов, по боярину из каждого конца, которым удалось "смолвить в [254] любовь" (помирить) немцев со псковичами: немцы отпустили новгородских купцов, а псковичи — немецких, взявши с них серебро за головы убитых на Лудве. Мир, как обыкновенно, был непродолжителен; на этот раз миротворцем хотел быть великий князь московский, и в 1367 г. посол его Никита приехал в Юрьев, жил здесь долго, но не сделавши ничего доброго, возвратился во Псков, а вслед за ним явилась рать немецкая и пожгла посад; но стояла только одну ночь под городом и ушла назад. В то же время немецкая другая рать явилась у Велья (местечко псковской губ., опочкинского уезда) и разбила псковскую погоню: много пало голов добрых людей. Потом псковичи отправились к Новому Городку (Нейгаузену) воевать чудь, причем небольшой отряд охочих людей под начальством Селила Скертовского поехал в разгон в Киримпе (мыза в Дерптском уезде), наткнулся на отряд немецкий и был разбит им. Князь псковский Александр приехал на место битвы, похоронил убитых, собрал раненых, разорявшихся по лесу, и возвратился назад.

Псковичи отправили послов сказать новгородцам: "Господа братья! Как вы заботитесь об нас, своей братье младшей?" Новгородцы задержали послов немецких; потому что новгородские купцы были задержаны в Юрьеве и других городах ливонских, и в 1368 г. отправили войско к Изборску, осажденному немцами. Немцы бросили осаду, заслышавши о приближении новгородцев, но в следующем году явились опять под Псковом, выстояли под ним три дня и две ночи, и ушли, ничего не взявши; летописец упоминает только имена двух убитых псковичей и одного взятого в плен и затравленного немцами. В 1370 году новгородцы и псковичи захотели отомстить рыцарям за их нападения, и пошли к Новому Городку, но не взяли его, потому что был тверд — говорит новгородский летописец, — а псковской жалуется на новгородцев, зачем они от Городка не пошли в немецкую землю, а возвратились назад, не пособивши ни мало псковичам, которые одни сожгли Киримпе и взяли множество добычи. Немцы одни были побиты, а другие задохлис от зноя в погребах. В 1371 году новгородский посадник Юрий Иванович с тысяцким и двумя другими боярами заключил мир с немцами под Новым Городком (см. выше стр. 120); но под 1377 г. летописец упоминает о походе новгородских молодых людей к Новому Городку: они стояли долго под городом, посад весь взяли, волость всю потравили, полона много привели и сами пришли все по здорову.

В это время в Литве произошли важные перемены, имевшие большое влияние на дальнейший ход борьбы ордена с литовцами. В 1377 г. умер Ольгерд, постригшись пред смертью в монахи. Великим князем стал сын его Ягайло (в православии Яков), и дядя Кейстут, князь троцкий, присягнул племяннику. Но Ягайло взял старшинство не по праву, по мимо старшего брата; братья не замедлили поссориться и двое Ольгердовичей Андрей и Дмитрий вступили в службу к московскому князю [255] Дмитрию Донскому. Ленивый, коварный, любивший удовольствия и слабый характером Ягайло начал усобицу с Андреем Кейстутовичем, князем полоцким, и призвал на помощь себе немцев. Старик Кейстут раздраженный поступками и союзом Ягайла с немцами явился с войском пред Вильною, взял ее, взял в плен и Ягайлу с его договорною грамотою с немцами.

Сын Кейстута Витовт прибыл в Вильну и здесь они решили посадить Ягайлу на княжение в Витебске, а Кейстуту быть великим князем. Недолго Кейстут пользовался своим новым положением. Вдова Ольгердова, Иулиания, и ее дети завели сношения с немцами; Ягайло также пристал к действиям против дяди. Воспользовавшись отсутствием Кейстута из Вильны, Ягайло овладел этим городом и Троками. Кейстут поспешил походом на Ягайлу, вошедшего в союз с немцами. Ягайло коварно заманил к себе в стан Кейстута с Витовтом и схватил их обоих. Пленных свезли в Крево, где Кейстута задушили в тюрьме, но Витовт спасся и бежал в Плоцк.

Это происходило в то время, когда московский князь Дмитрий напрягал все силы восточной России на борьбу с татарами (Мамай, Куликовская битва, Тохмамыш).

Витовт не оставил в покое Ягайла; вошел в сношения с орденом, для которого раздор между литовскими князьями открывал дорогу к покорению Литвы, и начал войну со своим соперником. Великий магистр Конрад Цельнер выступил в поход вместе с Витовтом (здесь впервые подле хоругви ордена развивалось знамя литовско - жмудское) и овладел Троками. Но Ягайло, когда великий магистр вышел из Литвы, снова овладел Троками. Тогда Витовт, чтобы получить решительную помощь от ордена, принял католичество, объявил себя вассалом ордена и лучшую часть собственной Литвы и Жмуди уступил во владение ордену. Орден, вследствие этого, в 1384 г. решился возобновить старую Ковну и заложил крепость Ритерсвердер.

Враждовавшие братья скоро, однако же, поняли, к чему может послужить их дальнейший раздор. Они во время помирились, Витовт отказался от союза, переменил католичество на православие, и оба брата нанесли ордену сильное поражение — предвестник окончательного низложения военного братства.