Вопрос 27

Что является решающих аргументом в пользу родства языков?

Доказательство языкового родства — это обоснование того, что наблюдаемое сходство между языками с очень высокой вероятностью обусловлено их общим происхождением (а не случайностью или контактным влиянием).

Такой подход предполагает два этапа работы: (1) наблюдение сходства и (2) доказательство того, что происхождение сходных элементов из общего языка-предка вероятнее, чем появление их в результате контактов или по чистой случайности.

Более сложен второй этап — доказательство того, что наблюдаемое сходство может быть следствием только общего происхождения исследуемых языков.

А. Мейе считал, что наибольшую доказательную силу имеют морфологические параллели. В самом деле, не могут быть случайными или заимствованными такие схождения, как, например, элементы гетероклитического склонения (т. е. склонения, в котором основа именительного падежа отличается от основы косвенных падежей), сохранившиеся в различных индоевропейских языках:

Таблица 1.7.3

	Им. п.	Род.п.	Перевод
лат.	iter	itineris	путь
лат.	femur	feminis	бедро
лат.	jecur	jecinoris	печень
греч.	{hEpar}	{hEpatos}	печень
греч.	{hydOr}	{hydatos}	вода
хетт.	w{a_}tar	wetenas	вода

Слова `печень' в латинском и греческом этимологически тождественны (< и.‑е. *{i)}ek{w}‑r/n‑); также этимологически тождественными являются греческое и хеттское слово `вода' (< и.‑е. *{u)}od{o_}r/n‑).

Во всех этих языках (кроме хеттского) гетероклитическое склонение (т. е. чередование в склонении основы именительного падежа на ‑r- и основы косвенных падежей на ‑n‑) сохранилось лишь остаточно, у небольшого числа слов. Поскольку непродуктивное чередование в одних и тех же основах не могло быть случайным или заимствованным, оно развеивает последние сомнения в том, что индоевропейские языки имеют общее происхождение. Вообще, "чем больше в языке лишенных значения грамматических категорий [типа латинского и французского рода, — С.Б., С.С.] и "неправильных" форм, тем легче установить родственные связи языков и восстановить "общий язык" [= праязык, — С.Б., С.С.]" [Мейе 1934/1954, 30]. Однако грамматический критерий не следует абсолютизировать: если при доказательстве языкового родства пользоваться только им, то окажется, как и писал А. Мейе, что родство агглютинативных языков доказать значительно труднее, чем родство флективных, а доказать родство изолирующих языков вообще невозможно. Ср. у Дж. Гринберга: "часто повторяющееся высказывание о преимуществе грамматического свидетельства родства над лексическим обязано своим распространением относительной непроницаемости деривационных и словоизменительных морфем для заимствования. С другой стороны, эти элементы короче и, следовательно, чаще подвержены конвергенции [здесь: случайному совпадению. — С.Б., С.С.] и к тому же обычно немногочисленны, так что сами по себе иногда недостаточны, чтобы привести к решению. Лексические единицы действительно более подвержены заимствованию, однако их б{о/}льшая фонемная протяженность и численность сообщают им определенные компенсирующие преимущества" [Greenberg 1953, 274] (цит. по [Климов 1990, 31])

Кроме того, при оценке вероятности родства по морфологическим схождениям следует иметь в виду, что разные служебные морфемы имеют неодинаковую вероятность заимствоваться (см. Гл. 1.4)

Наиболее доказательным при определении языкового родства является установление регулярных фонетических соответствий в базисной лексике. Ср. у Г.А. Климова: при обосновании родства в роли решающего критерия "выступает системная совокупность фонологических корреспонденций или "звукосоответствий" в материале корневых и аффиксальных морфем, а также целых лексем сравниваемых языков" [Климов 1990, 24].

В самом деле, как уже было сказано в Гл. 1.6, список лексем, обнаруживающих регулярные фонетические соответствия, — это фактически гипотеза о существовании праязыка, из которого эти лексемы унаследованы. Регулярность соответствий служит подтверждением того, что сравниваемые слова выводятся из гипотетических праязыковых по определенным правилам.