Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Клановый капитализм в России.docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
07.09.2019
Размер:
60.69 Кб
Скачать

XXI век: олигархический капитализм в России?

К концу 1990-х годов нарастающая нестабильность, вызванная очевидной необходимостью смены лидера самого главного клана - так называемой «семьи», была разрешена назначением преемника из силовиков новой генерации, имевшего в своем резюме не только службу в органах, но и специфический рыночной опыт, приобретенный в питерской мэрии.

«Вживленный» в политическую систему России в результате быстрой, масштабной и эффективной акции[34] преемник на контрасте с прежним лидером быстро приобрел широкую популярность. Пришедший с лозунгом «диктатуры закона», то есть главенства формальных норм и правил (направленных, очевидно, против неформальных), он, казалось, имел уникальную возможность радикально улучшить сложившуюся клановую систему, ликвидировав ее наиболее слабые места, прежде всего - систему конвертации ресурсов. Это вполне могло быть сделано под лозунгом борьбы с коррупцией, органически вытекавшим из «диктатуры закона».

Однако новый президент пошел другим путем. В конечном счете, он использовал сформировавшуюся систему для расширения своего клана и обеспечения ему монопольного положения.

Прежде всего преобразованиям подверглась политическая система: была ликвидирована множественность центров влияния, разгромлены наиболее влиятельные группы (Бориса Березовского, Владимира Гусинского и Михаила Ходорковского) и снижен статус других (например, Владимира Потанина и Анатолия Чубайса). Для этого широко применялись уже сложившиеся механизмы клановой системы. Наиболее показательным случаем является «дело Ходорковского», создавшего самую большую в стране компанию, которая после планировавшегося слияния с «Сибнефтью» и продажи значительного (возможно - контрольного) пакета акций одной или нескольким крупным транснациональным корпорациям, могла стать действительно крупнейшим независимым (от власти) рыночным субъектом. Воздействие на нее тогда было бы сильно затруднено - пришлось бы жестко следовать духу и букве закона, а захват ее активов был бы практически невозможен. Разумеется, в силу особенностей сложившейся в России системы она не могла не оказывать значимого влияния на принятие политических решений, что также было значимой причиной для создания «дела». По-видимому, на правоохранительные органы и не пришлось слишком сильно давить, так как там распространены представления о том, что экономические преобразования последних пятнадцати лет - это результат активности организованных преступных групп, возникших вследствие разрушения советской правоохранительной системы. Поэтому разоблачение «организованной преступной группы Ходорковского» вполне укладывалось в представления многих правоохранителей, и оставалось лишь просто не мешать им[35]. Впрочем, и сами организаторы «дела “ЮКОСа”» действовали вполне в соответствии с такими представлениями правоохранителей - например, история с «Байкал финанс групп» вполне укладывается в классические схемы рейдерских захватов, отработанные еще во второй половине 1990-х[36].

Что крайне важно, в эпоху Путина произошла легитимация многих элементов клановой системы. Раньше, скажем, считалось, что силовой захват чужой собственности - это не только незаконное, но и социально неодобряемое действие. Причем не одобряемое «наверху». Теперь же, после многих демонстрационных акций («дело “ЮКОСа”» - одно из многих, осуществленных «новопитерским кланом») произошла неформальная институционализация таких захватов, дан сигнал: «Если ты достаточно сильный, то можно». И вскоре уже известный степной хан захватывает нефтяную компанию в своей республике, и многие сотни и тысячи других местных ханов резонно задаются вопросом: «Почему им можно, а мне нельзя?»

Предпринятое построение вертикали власти, возможное после разгрома альтернативных центров влияния, фактически означало создание механизма поддержания монопольного положения одного клана и резкое ограничение конкуренции со стороны других групп, которая допускается теперь только в сферах, непосредственно не интересующих «верховный клан». Одновременно создание этой вертикали привело к резкой централизации дисфункциональных рынков и теневых финансовых потоков, циркулирующих в их рамках. Показательна в этом смысле кампания по борьбе с «оборотнями в погонах». Она носила характер громкой пропагандистской акции, которую население оценило как имитацию борьбы с «коррупцией в рядах милиции»[37]. Сигнал был обращен прежде всего к самим милиционерам (а также другим правоохранителям). Как они его восприняли? Показательны данные опроса милиционеров, проведенного в 2005 году «Левада-центром»: 31% опрошенных считают, что борьба с «оборотнями» еще продолжается, 7% считают ее законченной, а 46% говорят, что реально она никогда и не велась[38]. Как следует из данных неформализованных интервью, опрошенные считают, что кампания была предпринята для демонстрации тем, кто действует без неформальной санкции, «берет без разрешения», «не делится» или просто «не свой», чтобы они понимали, что их ждет.

В результате централизация работы дисфункциональных рынков и теневых финансовых потоков привела к их многократному разрастанию: насос по откачиванию денег стал работать сильнее. Согласно оценкам уровня «деловой коррупции», сделанных фондом «ИНДЕМ», за 2001-2005 годы число взяток уменьшилось на 20% (что естественно при процессе централизации), зато их средний размер вырос многократно (в 13 раз). В итоге общий рост (в номинальном выражении) - примерно десятикратный, что намного больше роста экономики в целом[39].

В то же время в экономике после 2000 года происходили довольно противоречивые перемены. С одной стороны, шла централизация, усиливалось вмешательство власти в деятельность предприятий и работу рыночных механизмов, что в итоге привело к ухудшению делового климата и снижению качества принимаемых экономических решений. Так, например, даже в оборонном комплексе, который, как принято считать, выиграл в новых условиях за счет увеличения оборонного заказа, по данным мониторинга социально-экономического положения предприятий, отмечается заметное ухудшение качества экономического управления, одновременно с постоянно усиливающимся вмешательством в текущую деятельность со стороны государства. В 2001 году 14% опрошенных руководителей отмечали, что «власть стала более умело регулировать экономику, вмешивается только тогда, когда необходимо, помогает развитию предприятий», а в 2004 году этого мнения придерживался только 1%; в 2001 году только 16% считали, что «власть стала больше вмешиваться в дела предприятий, создает больше трудностей в их работе», тогда как в 2004 году - уже 35%. С другой стороны, в эти годы продолжалось накопление населением России и российскими бизнесменами опыта работы в рыночных условиях, люди все лучше стали понимать, что такое рыночная система, какие требования она к ним предъявляет, как правильно вести себя, чтобы добиться успеха, чего не следует делать. Этот процесс обучения рынку не останавливается, и сейчас население страны лучше адаптировано к действиям в рыночной системе, чем пять лет назад. Кроме того, происходило определенное совершенствование рыночной системы «сверху», заданное, в основном, инерцией решений 1990-х годов и действиями экономического блока правительства[40].

Именно в путинскую эпоху начали появляться настоящие олигархи, которые действительно имеют шанс остаться у власти на многие годы. Основная причина этого - третья волна приватизации[41], которую можно назвать «бюрократической». Особенность ее состояла (и состоит - процесс еще идет) в том, что она шла под лозунгом усиления государственного влияния во многих сверхкрупных компаниях или даже возврата тех активов, которые были «незаконно отчуждены у государства в предыдущий период». На практике это был процесс захвата высших постов на этих предприятиях представителями «верховного клана». Он шел весьма по-разному (от «дела “ЮКОСа”» и «дела “Медиа-Моста”» до создания «Объединенной авиастроительной корпорации», выкупа активов «Сибнефти» и покупки Рособоронэкпортом «АвтоВАЗа») и привел к взятию под контроль «верховным кланом» большинства сверхкрупных предприятий-монополистов, которые производят значительную часть ВВП.

Те, кто контролируют эти сверхкрупные «государственно-частные» структуры, могут стать настоящими олигархами. Станут они ими или нет - зависит от того, что произойдет после 2008 года, сохранят ли они свое положение. Более того, сказать с полной уверенностью, что в России возник олигархический режим, можно будет только тогда, когда они не только его сохранят, но смогут передать своим преемникам.

Тем не менее уже сейчас можно сказать, что первая стадия возникновения олигархического капитализма в России состоялась: сформировалась экономическая система, в которой доминирует относительно небольшое число сверхкрупных государственно-частных компаний, возглавляемых, в основном, людьми из одного клана, в распоряжении которых одновременно сосредоточены силовые, экономические и административно-политические ресурсы.

Главный дефект этой системы в том, что она не создает условий для развития общества и экономики, не обеспечивает стимулов для широких слоев населения и деловых людей. Возможности вертикальной мобильности в ней резко ограничены каналами, контролируемыми небольшим числом самых сильных кланов (например, для развития политической карьеры какой-то рост сейчас возможен через партии «Единая Россия» или «Справедливая Россия» либо через прокремлевские молодежные движения), возможности развития независимого бизнеса вне сильных групп также крайне невелики.

Главное противоречие клановой системы заключается в конфликте политики и экономики. И если экономическая система со всеми ее дефектами и ограничениями все же является рыночной и во многом работает относительно рационально, то качество политической системы, измеряемое степенью интенсивности обратной связи между народом и властью, является катастрофически низким. Это противоречие выражается в принятии неэффективных и даже абсурдных политически мотивированных решений, навязываемых экономике и провоцирующих кризисные ситуации. Из числа последних - изменения в порядке государственного регулирования рынка алкоголя (введение ЕГАИС) и в миграционном законодательстве (квотирование въезда трудовых мигрантов и ограничения по работе внутри России).

Ограничения, имеющиеся в нынешней системе, вместе с указанным противоречием в относительно близкой перспективе (шесть-восемь лет) могут привести к системному кризису даже при сохранении благоприятной внешнеэкономической ситуации. Можно говорить о двух непосредственных и основных источниках этого кризиса. Первый - это постепенное накопление до критического уровня ошибочных политических решений, создающих частные (локальные) экономические кризисы в разных отраслях экономики. Два-три серьезных частных кризиса одновременно (скажем, на рынке недвижимости, в банковской сфере, на фондовом рынке) вполне способны пошатнуть устойчивость системы в целом. Второй - разложение правящего клана. Стабильность и согласие внутри него - это основное условие системной стабильности обществ такого типа, к которому в настоящее время относится Россия. Уже сейчас внутри верховного клана имеется множество серьезных конфликтов. И частные экономические кризисы могут привести к увеличению их числа и обострению. В результате может назреть системный кризис, который откроет дорогу к качественным переменам сложившейся системы.

Как мне кажется, тогда могут возникнуть три разные варианта трансформации системы.

Вариант первый - создание капиталистического общества подобно существующему сейчас в Восточной Европе. Для этого при сохранении основных элементов клановой структуры будут необходимы демонтаж системы конвертации ресурсов, а также масштабная демонополизация и разделение сформировавшихся сверхкрупных государственно-частных компаний.

Вариант второй - создание агрессивного политического режима на базе идей радикального национализма и православного фундаментализма при дальнейшем ограничении экономических свобод и огосударствлении большей части экономики. Тогда можно будет ожидать попыток восстановления империи с помощью военной силы на территории той или иной части бывшего СССР.

Вариант третий - распад России на ряд более мелких (хотя и достаточно больших по территории) государств. В этом случае можно ожидать несколько локальных гражданских войн и постепенное становление новых государств в течение восьми-десяти лет, когда в принципе могут быть решены основные вопросы нового территориально-государственного устройства.

В нынешней России есть «зародыши» всех трех вариантов. Какой из них осуществится в реальности, во многом зависит от сложившейся клановой системы, степени ее устойчивости и способности к переменам. За каждым из этих вариантов в конечном счете стоят те или иные политические и экономические группы. Реализация различных путей развития зависит не только от самого общества (и, к сожалению, не столько от него), но и от активности и дееспособности этих групп, от того, будут ли они иметь реалистичную программу развития страны и насколько большие ресурсы они смогут мобилизовать в момент обострения потенциального системного кризиса.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.