3. Метафоры и символы в произведениях Мураками.

А) Птицы

В романе «Хроники Заводной Птицы», названном самим автором «попыткой абсолютного романа», повествование разделено на три части, у каждой из которых своё название: «Сорока-воровка», «Вещая птица», «Птицелов».

В самом начале первой части главный герой, Тору Окада, слушает увертюру к опере Россини «Сорока-воровка». Потом идёт искать пропавшего кота к пустому дому, в садике перед которым стоит статуя птицы: «Она возвышалась на величественном постаменте, окружённая буйными сорняками. Длинные ветки золотарника почти касались её ног. Птица - я понятия не имел, к какому виду пернатых она относилась, - расправила крылья, будто хотела поскорее вырваться из этого малоприятного местечка. ... Сцену оживляло только монотонное воркование одинокого голубя, сидевшего на телевизионной антенне». Голубь - уже третья по счёту птица, появившаяся в рассказе. На протяжении всего романа Тору слы­шит крик какой-то неизвестной птицы. Жена его зовет ее "заводной птицей" из-за трескучего го­лоса; и, возможно, именно эта птица "каж­дое утро садится на кроны деревьев около нашего дома, чтобы завести нас, наш тихий мирок, сло­вом, все". Когда новая знакомая Тору, Мэй Касахара, жалуется, что у него труднопроизносимое имя, герой выбирает себе «кличку» - «Заводная Птица». Эта же птица появляется в переломные моменты жизни других героев книги, например, мальчика, увидевшего во сне, как двое мужчин закопали в саду под деревом сердце его отца. На верхушке дерева сидела Заводная Птица. После этого сна он перестал разговаривать.

Голос этой же птицы слышит герой одной из «вложенных историй» - солдат, во время войны по приказу начальника убивший человека бейсбольной битой: «…из листвы, где она пряталась, доносилось кр-р-р-ри-и-и… кр-р-ри-и-и… Солдат слушал, как заводят пружину, и перед ним, словно в калейдоскопе, мелькали отрывочные картины». В этот день он начал видеть будущее других людей.

В середине второй части герой снова слушает музыку: «Вещую Птицу» - седьмую пьесу из шумановских «Лесных сцен». В этой части от него уходит жена. Через некоторое время она присылает письмо, где рассказывает, что изменила ему, и просит развода. Но герой уверен, что не всё так просто: чтобы подумать обо всём этом и разобраться, он… залезает в колодец. Колодец - ещё один часто встречающийся у Мураками символ.

Тору приходит к выводу, что во всём виноват Нобору Ватая - брат его жены, ставший популярным политическим деятелем. «С помощью телевидения и других массмедиа он получил возможность влиять на общество и применяет сейчас свой дар для того, чтобы вытащить наружу нечто кроющееся в тёмных закоулках подсознания больших масс людей и использовать это в своих политических целях. Это очень опасно. То, чего он добивается, роковым образом связано с насилием и кровью и имеет прямое отношение к самым мрачным страницам истории». И Тору во сне убивает Нобору Ватая бейсбольной битой. Проснувшись, узнаёт, что тот попал в больницу из-за инфаркта. А потом жена пишет Тору второе письмо, где признаёт, что в её падении действительно виноват Нобору Ватая, и теперь уже она должна убить его. Освободившись от его влияния, она вернётся. Третья часть романа называется «Птицелов», наверное, потому, что в ней герой находит - улавливает - связь между событиями своей жизни, связь реальности со снами и воспоминаниями.

«Птицы в его [Мураками] творчестве символизируют необъяснимую связь между миром сознательного и миром бессозна­тельного,»

- пишет Джейн Рубин в книге «Харуки Мураками и музыка слов» (2003). В этой же книге она говорит и про такой часто встречающийся символ, как колодцы.

Б) Колодцы

С образа колодца начинается роман «Норвежский лес»: Наоко и Ватанабэ гуляют по полю, и девушка рассказывает о колодце. Он глубокий и совсем незаметный со стороны. Со всех сторон скрыт травой. Если туда упасть, скорее всего, не разобьёшься, а что-нибудь сломаешь себе и не сможешь вылезти. Если кричать, никто не услышит. Так и умрёшь постепенно от голода и холода.

Г

де этот колодец, никто не знает. И чуть позже, когда Наоко одна бежит вперёд по полю, Ватанабэ кричит ей: «Стой! А то провалишься в колодец!» «Пока я буду рядом с тобой, я ни за что не провалюсь в него», - говорит Наоко. И здесь уже колодцу придаётся другой смысл: из конкретного полевого колодца он превращается в символ. Символ чего - мы понимаем позже, когда узнаём, что Наоко - душевнобольная. Её болезнь началась после смерти Кидзуки, их общего с Ватанабэ друга. Ватанабэ - единственный, кто ещё связывает Наоко с реальным миром. Колодец - символ темноты, мрак, царящий в нём - мрак человеческой души, доведённой до отчаяния. В конце романа Наоко совершает самоубийство. «Она повесилась в глубине мрачного, как собственное сердце, леса». В это время Ватанабэ не было рядом с ней, и она провалилась в колодец.

«Хотя на первый взгляд "Норвежский лес" ка­жется реалистической (даже слишком) истори­ей любви, символический ряд книги заставляет нас задуматься о других ее свойствах. Страсть Ватанабэ к страдающей суицидным синдромом На­око напоминает об уже знакомых нам паралле­лях между "бытием" и "небытием", между этим миром и другим - внутренним миром смерти и памяти, который Мураками столь подробно описал в "Стране Чудес Без тормозов и Конце Света". Углубившись в "Норвежский лес", мы обна­руживаем, что Наоко ассоциируется с колод­цем, традиционно символизирующим в твор­честве Мураками бездонную глубину», - пишет Джейн Рубин.

У Ватанабэ в ходе романа появляется ещё одна девушка, к которой он чувствует влечение. Она противопоставляется Наоко: если та всё время думает о колодцах, то Мидори ассоциируется с высокими местами, такими, как чердак или крыша. В итоге, уже после смерти Наоко, Ватанабэ звонит Мидори и предлагает начать всё сначала. Этим разговором роман заканчивается. Вот как Мураками описывает первоначальный замысел «Норвежского леса»:

" Кроме главного героя - рассказчика, я со­здал еще пять персонажей, и двоим из них была уготована смерть. Я и сам не знал, кому из пяти суждено жить, а кому - умереть. Глав­ный герой влюблен в двух разных женщин, но до самого конца я не знал, кого из них он выберет. Впрочем, всегда был возможен такой вариант, что они обе умрут, и он вообще оста­нется один".

В книге «Хроники Заводной Птицы» колодец играет ещё более важную роль. Герой книги не только залезает туда, чтобы подумать, но и чуть не погибает в нём, когда вода неожиданно начинает прибывать.

Перед тем, как спуститься в колодец, Тору вспоимнает слова старика по фамилии Хонда - обладателя «духовного наития»: «Когда нужно будет подыматься, найди самую высокую башню и заберись на верхушку. А когда нужно будет двигаться вниз, отыщи самый глубокий колодец и опустись на дно». Подходящий высохший колодец у него есть. Он берёт лестницу и фонарик и спускается туда. Через некоторое время лестница исчезает. Потом её снова спускает в колодец женщина по имени Крита Кано. Тору выбирается из колодца, зато туда спускается Крита. С той же целью - подумать. Через несколько спусков Тору открывает в себе возможность, сидя в колодце, перемещаться в какое-то странное место - он словно видит сны наяву. Во время такого сна он и убивает Нобору Ватая, а проснувшись, обнаруживает, что сидит по колено в воде. Он не может пошевелиться, а вода между тем прибывает. Тору зовёт на помощь своего единственного друга - Мэй. Но ничего не происходит. В это же время Мэй, которая находится очень далеко оттуда, заливается слезами в своей комнате при свете луны. Об этом не говорится прямо, но получается, что она всё же спасла своего друга: слёзы, которые вытекали из её глаз, уменьшали количество воды в колодце. И Тору успели вытащить, когда он уже почти захлебнулся.

В этом же романе рассказывается ещё об одном колодце.

Воспоминания разных героев о русско-японской войне тесно сплетаются с основным сюжетом романа и становятся его частью. Один из героев, лейтенант Мамия, рассказывает Тору о спецзадании, которое он выполнял на монгольской границе во время войны. Группу, перешедшую границу, взяли в плен. С их командира, офицера по имени Ямамото, живьём сняли кожу, а лейтенанта Мамия бросили в глубокий колодец в пустыне, оставив ему таким образом призрачный шанс на спасение. Там он сидел несколько дней в кромешном мраке и тишине, и лишь раз в сутки на несколько секунд в колодец заглядывало солнце.

«Колодец озарило солнце, посетившее его словно откровение. В тот же миг я сразу увидел всё вокруг. Ослепительный свет заливал колодец. Водопад света. От его сверкающей белизны перехватывало дыхание - я едва слышал. Тьма и холод моментально растворились, и моё голое тело ласкали тёплые нежные лучи. Казалось, своим сиянием солнце благословило даже скрутившую меня боль, озарило теплом разбросанные рядом кости… «Вот оно! - мелькнула мысль. - Вот в чём подлинный смысл человеческого существования: жить вместе с этим светом, которому отпущены какие-то секунды».

Лейтенанта тоже спасают из колодца, но, вернувшись домой, он узнаёт, что его родителей и сестры уже нет в живых, девушка, с которой он обручился перед войной, вышла замуж за другого, а его самого все считают погибшим. «Я должен был умереть там, в колодце, вместе с этим светом,» - так считает Мамия. Солнце, посетившее лейтенанта среди кромешного мрака, воспринимается как Божья благодать, как утешение, снизошедшее к нему в самый тяжкий момент жизни. Поэтому он и хочет умереть вместе с этими лучами: умереть утешенным, согретым и обласканным светом.