2. Литература «потерянного поколения».

Литература «потерянного поколения» сложилась в европейской и американской литературе в течение десятилетия после окончания первой мировой войны. В 1929 г. были изданы 3 романа: «Смерть героя» англичанина Олдингтона, «На западном фронте без перемен» немца Ремарка и «Прощай, оружие!» американца Хемингуэя. Название «потерянное поколение» закрепилось с легкой руки Хемингуэя, который поставил эпиграфом к своему первому роману «Фиеста. И восходит солнце» (1926) слова жившей в Париже американки Гертруды Стайн: «Все вы – потерянное поколение». Эти слова, сказанные по конкретному случаю, не касающиеся искусства были точным определением общего ощущения утраты и тоски, которые принесли с собой авторы книг.

«Потерянность» в широком смысле – это следствие разрыва с прежней системой ценностей, восходящей к пуританизму, «традиции благопристойности», с довоенным представлением о том, какими должны быть тематика и стилистика художественных произведений. В отличие от предыдущего поколения «потерянные» проявляли ярко выраженный скепсис в отношении любых проявлений прогресса.

Литература «потерянного поколения» это своего рода реквием по целому поколению, не состоявшемуся из-за войны. Война обнажила ложь многих привычных догм и государственных институтов, таких как семья и школа. Война вывернула наизнанку фальшивые моральные ценности и ввергла рано состарившихся юношей в бездну безверия и одиночества. Война лишила молодых людей идеалов и жизненных ценностей. Олдингтон в своем романе «Смерть героя» объясняет процесс утраты молодым поколением веры в общепринятые основы общества: «Ложь, которой была проникнута довоенная жизнь, сделала ложь войны и жизни во время войны возможной».

Послевоенная западная жизнь была тревожной, сопровождалась кризисами и инфляцией. Это еще более укрепило опустошенность и болезненную надломленность. Представители «потерянного поколения» пытаются уйти от одиночества через уход в любовь или вино (герои Ремарка и Хемингуэя).

Один из представителей «потерянного поколения» назвал свою эпоху джазовым веком. Термин «век джаза» дал новую оценку послевоенной Америке. Он выразил ощущение неустойчивости, мимолетности жизни. Американский критик К. Кросс писал по этому поводу: «Ритмы джунглей и ностальгическое завывание джаза, - идеально выражали то безнадежное отчаяние, с которым молодые мужчины и женщины Фицджеральда пытались насытить сладостным опытом каждое дорогое убегающее мгновение юности».

Подобное ощущение века было характерно для всех героев «потерянного поколения», независимо от географической и национальной принадлежности. Национальные причины вызвавшие бунт «потерянных молодых людей», в каждй стране были специфическими.

Бунт англичанина Олдингтона был направлен против морали и нравственных норм викторианского века, против его ханжества и лицемерия.

Бунт немца Ремарка направлен против милитаризированного прусского государства, которое видит в личности только пушечное мясо.

Бунт американцев направлен против бессмысленной жестокости войны, которая пожирает сама себя, не разбирает ни своих, ни врагов.

Герои книг писателей «потерянного поколения», это, как правило, юные представители интеллигенции. Для них путь Барбюса и его «ясность» непостижимы. Они индивидуалисты и надеются, как например герои Хемингуэя лишь на себя, на свою волю. Герои Ремарка находят утешение в дружбе и любви. Это для них своеобразная форма защиты от внешнего мира. Героям литературы «потерянного поколения» недоступно единение с народом, государством, классом, как это наблюдалось у Барбюса. «Потерянное поколение» противопоставило обманувшему их миру горькую иронию, ярость, бескомпромиссную критику устоев фальшивой цивилизации.

Книги писателей «потерянного поколения» отличают трагическая тональность, интерес к теме самопознания, лирическое напряжение. С реалистическими произведениями их объединяет беспощадная критика устоев цивилизации, которая допустила войну. С романтическими тенденциями и модернизмом сближает пессимизм, погружение героя в свои эмоции и переживания, ощущение фатальности, власть злого рока над жизнью.

а) Р. Олдингтон и его роман «Смерть героя»

Роман «смерть героя» (1929) английского писателя Ричарда Олдингтона (1892-1962) является характерным произведением для поэтики и проблематики литературы «потерянного поколения». Она поссорила автора с Англией, не простившей Олдингтону сарказма и резких обвинений в адрес тех, кто послал молодость нации околевать в окопах Европы. За десять лет после опальной книги Олдингтон создает цикл романов, среди которых: «Дочь полковника», «Все – люди враги», «Истинный рай», «Все женщины должны работать», «Семеро против Ривза», «Отвергнутый гость», рассказ «Раздумья на могиле немецкого солдата».

Олдингтон был вынужден отправиться в Европу на дипломатическую службу и навсегда остаться в эмиграции, тяжело переживая одиночество и свою личную трагедию.

В 1916 г. юный одаренный поэт, сторонник имажизма и редактор журнала «Эготист», Р. Олдингтон был призван в армию, отправлен на фронт, был тяжело ранен. «Смерть героя», по словам автора, «… в сущности, надгробный плач, слабая попытка создать памятник поколению, которое на многое надеялось, честно боролось и глубоко страдало».

Герой этой автобиографической книги, молодой интеллигент, прочитал к 16-ти годам всех поэтов, начиная с Чосера, разбирался в живописи, сам пробовал себя в искусстве. Но на войне он стал просто порядковым номером, 31819, одним из тысяч безликих. На фронте не нужны личности, не нужны таланты, там нужны только послушные солдаты. Джорж Уинтерборн не смог и не захотел приспосабливаться к войне, не научился убивать и лгать. Не помогла ему и поездка домой, не оказалось опоры в тылу: ни «любящие» родители, ни жена, ни любовница не смогли постичь меру его отчаяния и одиночества. Они не смогли понять его поэтическую душу или хотя бы, не травмировать ее своим расчетом и деловитостью.

Мотивы «странной» и совсем негероической смерти Джоржа малопонятны для окружающих: о его личной трагедии мало кто догадывался. Его смерть была скорее самоубийством, добровольным выходом из ада жестокости и бессовестности. Имя Джоржа появилось в одном из последних списков под рубрикой «Пали на поле брани»

«Новость эта была встречена с таким равнодушием, и забыли Джорджа Уинтерборна с такой быстротой, что даже он сам удивился бы, - а ведь ему был свойственен безмерный цинизм пехотинца: пехотные циники всегда прикидываются этакими безмозглыми бодрячками и этим вводят в заблуждение многих не слишком проницательных людей. Уинтерборн почти надеялся, что его убьют, и знал, что его безвременную смерть в возрасте двадцати лет с небольшим оставшиеся в живых уж наверное перенесут стоически. Но то, что произошло, все же уязвило бы его самолюбие».

Как Джорж и предполагал, его безвременную смерть в двадцать с небольшим оставшиеся в живых перенесли «стоически». Ирония определяет пафос яростного обвинения. До карикатуры доведены многие персонажи, прежде всего близкие люди. Отец – эгоист из породы самоотверженных, обладавший даром портить жизнь окружающим. Мать – «Миссис Уинтерборн обожала в жизни театральные эффекты. Она вполне убедительно взвизгнула, прижала руки к довольно рыхлой груди и сделала вид, что падает в обморок. Любовник, образцовый молодой англичанин – спортсмен и славный малый, из тех, кто звезд с неба не хватают и дают водить себя за нос каждой юбке, тем паче каждой образцовой англичанке, подхватил ее машинально и не слишком охотно». Родители Джоржа лицемерны и этот порок видится автору почти что национальным свойством.

Обвинительный тон романа приближается к памфлетному, когда речь заходит об интеллектуальной жизни Лондона. До войны Джорж увлекался журналистикой, впоследствии он назвал ее «унизительнейшим видом унизительнейшего порока – умственной проституцией». Досталось в романе известным литераторам и мэтрам авангардизма: Лоуренсу, Форду Мэдоксу, Элиоту, которых нетрудно узнать за шифрами фамилий Бобб, Шобб, Тобб.

Роман Олдингтона уникален по форме, о чем автор подробно говорит в посвящении драматургу Олкотту Гловеру, тоже участнику войны. «Эта книга – не создание романиста-профессионала. Она, видимо, вовсе и не роман. В романе, насколько я понимаю, некоторые условности формы и метода давно уже стали незыблимым законом и вызывают прямо-таки суеверное почтение. Здесь я ими совершенно пренебрег… я написал, очевидно, джазовый роман». Джазовые импровизации были более созвучны безнадежному отчаянию молодых людей «потерянного поколения».

Роман имеет интересную композицию: он состоит из пролога и 3-х частей, которые названы музыкальными терминами:

- виваче

- анданте кантавеле

- адажио

Каждую часть сопровождают особые тональность и темы – от умеренно-быстрого в прологе, где сообщается о смерти героя, к оживленному, когда идет речь о рождении и юности, и до медленного адажио в части романа, посвященной войне. Олдингтон считал, что такой темпоритм наилучшим образом отвечает теме и душевному состоянию как автора, так и героев романа.

Роман Олдингтона – это «надгробный плач». Отчаяние захватывает автора так сильно, что ни сострадание, ни сочувствие, ни даже любовь (спасительные для героев Ремарка и Хемингуэя), не могут помочь. Даже в ряду других книг «потерянного поколения», бескомпромиссных и резких, роман Олдингтона по силе отрицания пресловутых викторианских ценностей не имеет себе равных. Эстафету Олдингтона в развенчании «добродетелей» Англии возьмет на себя в 50-е гг. один из самых «сердитых» англичан – Джон Осборн.