Прага и восточная европа

Эти записи я сделал в дорожном дневнике после посещения Праги в 1963г но запечатленные в них ощущения живы для

102

меня и сегодня. «Все туристы в восторге от Праги. Некоторые утверждают, что это самый прекрасный город между Ленингра­дом и Флоренцией. Думаю, что они не преувеличивают Мой первый полный день в Праге начался с поездки по центру го рода, а затем к почтенному Карлову университету, величе­ственный зал заседании которого используется лишь для особо важных академических собраний. Стояла чудесная погода. Солнце оставляло неровные жаркие отблески на металлической крыше собора св. Вита. В водах Влтавы казалось, рокочут хоры Сметаны. И еще мне виделся призрак Кафки вот он, изможден­ный, с горящим взглядом, пробирается по лабиринту вечного гетто»⁴.

Прага всегда была городом на перекрестке. Многоликая сто­лица государства, составленного в 1918 г из частей распавшейся Австро-Венгерской империи, она всегда была либо самым запад­ным городом Восточной Европы либо самым восточ­ным — Западной. Сосуществование разных народов и традиций всегда плодотворно для культуры, хотя, конечно, создает поли­тические трудности. И сегодня в отношениях между немцами и славянами в Праге между чехами и словаками во всей Чехо­словакии чередуются периоды холодной враждебности и актив­ного сотрудничества. Сейчас Праге больше всего хотелось бы играть свою прежнюю роль посредника между Востоком и Западом. А ее культурное и географическое положение в сочетании с собственной бурной историей делают Прагу самым подходящим кандидатом на эту роль

Прага дала миру невероятное разнообразие религиозных и интеллектуальных движений. Возглавляемая Яном Гусом реформация началась здесь за сто лет до того, как Лютер прибил свои знаменитые тезисы к дверям кафедрального собора в Виттенберге. Здесь же Тихо Браге и Иоганн Кеплер совершили про­рыв в современную математику и астрономию. Между двумя мировыми войнами тут процветала немецко-еврейская культура, одно из лучших проявлений которой — творчество Франца Кафки.

Поворотным пунктом в истории Праги стал тот мрачный сентябрьский день в 1938 г, когда Франция и Англия согласились отдать нацистской Германии Судетскую область. Это событие остается незаживающей раной в душах чехов. Они считают его самым подлым из предательств. Некоторые из них видят в этом свидетельство слабости и нерешительности западной демократии. Мюнхенские соглашения значительно способствовали росту популярности чешских коммунистов, и когда в 1948 г произошел государственный переворот, то оказалось, что компартия Чехословакии — одна из самых больших в Европе

103

Сегодня в Праге, как и повсюду в Восточной Европе, процесс секуляризации идет быстро. Конечно, в Восточной Европе ситуация осложняется присутствием воинствующего секуляристского мировоззрения. Но и у этого колосса ноги из глины. Коммунизм играет двойственную роль в процессе секуляризации. Мы уже говорили о том, что присущий ему ате­изм и релятивации ценностей создают некоторые культурные предпосылки для секуляризации. Однако иногда коммунизм стремится стать квазирелигиозным мировоззрением со всеми по­ложенными новой государственной религии ритуалами. Это хо­рошо видно в случае ГДР, где коммунисты пытаются использо­вать в своих целях традиции и обряды слабеющей лютеранской церкви, в частности предлагая некие эрзацы конфирмации, цер­ковного бракосочетания и погребального обряда.

При нынешнем положении дел в Восточной Европе, в усло­виях квазирелигиозного марксистского истэблишмента, христи­ане оказываются главными сторонниками и активными провод­никами секуляризации. Так, в сегодняшней Польше в поддерж­ку «культурного плюрализма» наиболее последовательно вы­ступает католическая интеллигенция на страницах варшавского журнала Slowo powszechno. To же относится и к другим во­сточноевропейским странам. Один теолог из ГДР сказал: «Мы против коммунизма не из-за его рационализма, а потому что он недостаточно рационалистичен, не из-за его материализма, а потому что он метафизичен. Мы хотим, чтобы коммунизм был тем, за что он себя выдает, то есть научным и социалистичес­ким учением, а не новой священной ортодоксией».

Такие проницательные исследователи коммунизма, как Хельмут Гольвицер, работающий в Свободном университете Берлина, все больше убеждаются в том, что он представляет со­бой странное соединение политической теории и программы дей­ствий с мессианским утопизмом. Это вполне конкретная про­грамма в сочетании с экстатическим сектантским культом, име­ющим своих святых и свое представление о райском блажен­стве⁵.

Христиане Восточной Европы — одна из сил, способству­ющих распаду этого принципиально неустойчивого соединения. Сохраняя политическую верность государству, но отвергая при этом его закрытое атеистическое мировоззрение, христиане со­действуют тому, что некоторые исследователи называют «деидеологизацией» коммунизма. По-другому это можно назвать секуляризацией коммунизма. Христиане Восточной Европы хо­тят, чтобы он стал по-настоящему «секулярным». Они хотят, чтобы он освободился от своего холистского, квазирелигиозного ореола и стал тем, что он есть на самом деле: одним из много-

104

численных способов связи экономики с государственной властью. Тогда коммунизму придется показать, на что он способен в мирной конкуренции с другими обществами, в которой он пока что больших успехов не проявил.

Многие церковные деятели Запада с большим подозрением смотрят на восточноевропейских христиан, проявляющих хотя бы минимальную лояльность по отношению к коммунистичес­ким режимам. Эти критики полагают, что истинные христиане должны либо бежать на Запад, либо организовать сопротивление изнутри. Однако, оставаясь в своей стране и участвуя в движе­нии политически лояльном, но идеологически независимом, христиане тем самым приносят пользу своему обществу, а также способствуют скорейшей «деидеологизации» холодной войны. И эта их позиция поразительно напоминает отношения первых христиан к императору (мы говорили об этом в главе 1). Они рассчитывают на то, что в конце концов произойдет секуляри­зация коммунизма и марксизм перестанет быть отрицательной ортодоксией. Поэтому, когда христиане обличают всякую секу­ляризацию во всех ее формах, они лишь запутывают дело.