чивает и привлечение необходимых специалистов: юристов, бух­галтеров, менеджеров и т. д. Дальнейший механизм искусствен­ного банкротства очень прост. В законе сказано, что имущество должника продается на открытых торгах, если оценка данного имущества по балансовой стоимости менее 100 тысяч рублей. При этом закон не исключает возможности переоценки активов, а проведение управляемых торгов является просто делом техники.

Подводя итог обзору заказных банкротств в современной Рос­сии, необходимо отметить, что по большинству прогнозов процесс враждебных поглощений в России будет активизироваться. «Кор­поративные поглощения в России будут продолжаться, - делает вывод рейтинговая компания Ernst & Young. - Но вопрос заключа­ется в том, будут ли они проходить цивилизованно и в соответ­ствии с установленным порядком, как это происходит на развитых рынках, или же грань закона будет постоянно преступаться» [13].

Аналитики компании Coudert Brothers отмечают, что в России процветают в основном враждебные, «силовые» поглощения. При­чем большая часть поглощений «по-российски» связана со зло­употреблениями в российских судах и подкупом государственных чиновников, с помощью которых компании-захватчики получают акции и активы у законных владельцев против их воли и за малую часть реальной стоимости. Методов захвата активов существует множество - от создания системы двойного менеджмента и реест­ра до «административного ресурса» [13].

4.3. Акционерные споры

Классическим вариантом передела акционерной собственнос­ти является разлад между его владельцами, особенно если их не­много. Частным случаем является недобросовестное вмешатель­ство в акционерные дела наемного менеджмента. Владельцы бизнеса просто физически не могут вникать во все сделки. Они вынуждены перепоручать текущую деятельность наемным ра­ботникам, предполагая при этом, что работники будут действо­вать исключительно в интересах работодателя.

Примерно так думал генеральный директор АО «Северсталь» Юрий Липухин, поручая своему заместителю, финансовому ди­ректору компании Алексею М.. скупать акции «Северстали». Гос­подин М. и купил контрольный пакет акций «Северстали» на день­ги самой «Северстали», но для себя, и сам стал гендиректором компании.

Другим примером является разлад в компании петербуржцев Александра Сабадаша и Алексея Шмаргуненко. Успешно прове­дя процедуру финансового оздоровления Выборгского целлюлоз­но-бумажного комбината, партнеры не выдержали испытание стабильностью. ООО «Выборгская целлюлоза», созданное парт­нерами на базе Выборгского ЦБК, лишь неформально принадле­жало обоим. Вскоре выяснилось, что на самом деле ООО принад­лежит господину Шмаргуненко, ибо было им зарегистрировано. В итоге бывшие партнеры долгое время безрезультатно судились: на стороне одного - «бытовая» правда, на стороне другого - юри­дическая [13].

Весьма опасны акционерные игры с государством или госком­паниями. Убеждает в этом пример «Сибура». Господин Голдов­ский поставил перед собой задачу: из разрозненной российской нефтехимической отрасли собрать единый холдинг. Финансиро­вать амбициозный проект он уговорил «Газпром». Задача была почти выполнена - одно время большая часть российской нефте­химии работала под руководством «Сибура». Оставалось превра­тить деньги «Газпрома» и банков-кредиторов, потраченные на сколачивание холдинга, в акции единой компании.

«Сибур» в то время стоил около 800 млн долл. и имел долгов на 1,2 млрд долл., «Газпрому» в нем принадлежал 51%. Голдовский предлагал для скупки попутного бизнеса вложить в компанию еще около 2 млрд, распределив его акции так: «Газпрому» - 38%, ме­неджерам - 15%, остальное - инвесторам. Расчеты потенциальных инвесторов (в том числе австрийского RaifFeizenbank) показывали, что в ближайшее время «Сибур» будет стоить не менее 7 млрд, т. е. доля «Газпрома» в непрофильной компании стоила бы не менее 3 млрд.* Господин Голдовский наивно полагал, что 25% годовых в валюте на вложенные средства для госкомпании «Газпром» -это выгодный бизнес, а потеря «Газпромом» контрольного пакета «Сибура» все равно неизбежна - ведь иначе невозможно было при­влечь иностранных инвесторов [13].

Однако, используя наличие контрольного пакета, «Газпром» сменил руководство «Сибура», которое инициировало процедуру банкротства и пытается сделать точно то же, что и Голдовский - собрать активы и организовать холдинг с участием иностранных инвесторов. Претензии государства в лице прокуратуры к Голдов­скому, согласно тексту обвинительного заключения, звучат так: «...переводил акции российских предприятий на счета иностран-

ных банков» (видимо, превысив допустимую долю менеджмента в совместном с государством акционерном капитале).

Рассматривая тему участия в совместном с государством ак­ционерном капитале, нельзя обойти такое явление в практике анти­кризисного управления, как «откат» - своего рода неформальную оплату услуг государства по обеспечению проведения совместного бизнеса. По некоторым данным, «нормальным» для российских чи­новников считается откат в 10-20% от суммы визируемой сделки.

Невозможно привести ни одного конкретного примера отката. В открытой печати такие данные отсутствуют. Но тем не менее с этим столкнется любой желающий поработать «совместно с государством». Можно констатировать, что «откат» - это един­ственный вид полукриминальной сделки в России, являющийся системообразующим, поэтому сведения об откатах являются од­ной из немногих строго охраняемых коммерческих тайн россий­ского бизнеса, и неизвестно ни одного случая «отката», по факту которого возбуждено уголовное дело.

Возвращаясь к теме недобросовестного менеджмента, необ­ходимо отметить, что, как правило, все акционерные споры бази­руются на желании привлеченных юристов как можно больше ус­ложнить проблему и в идеале поработать на обе конфликтующие стороны. Юристы российских корпораций внесли в копилку миро­вого опыта десятки схем ареста акций, запрета акционерных со­браний, банкротства совершенно здоровых компаний и перехвата управления миноритарным акционером у мажоритарного.

И дело здесь не в недостатках российского законодательства -в корпоративном праве Германии или США их не меньше. Но действуют такие схемы только в России и лишь потому, что они не могут работать без применения «административного ресурса», т. е. без применения коррупционных механизмов.

Наиболее популярен в России хорошо отработанный юристами следующий метод создания конфликтной ситуации в АО. Он осно­ван на некоторых положениях Федерального закона «Об акционер­ных обществах», позволяющих любому акционеру (или группе акцио­неров), обладающему десятью и более процентами голосующих акций АО, потребовать от Совета директоров АО проведения вне­очередного общего собрания акционеров, а в случае, если Совет директоров в этом откажет, созвать собрание по собственной ини­циативе. На таком собрании, представленном только самими ини­циаторами, избирается новый Совет директоров и новый гене­ральный директор.

С этого дня на предприятии начинается период двоевластия и, соответственно, этап судебных разбирательств. Решение вне­очередного общего собрания суд признает недействительным. Тогда таким же образом проводится следующее внеочередное общее собрание акционеров, на котором опять избирается свой Совет директоров и свой, но уже другой, генеральный директор АО. Суд признает недействительными решения и этого общего собрания. Таким образом, «колесо» крутится, доставляя массу хлопот менеджменту АО и хорошие заработки юридической груп­пе поддержки.

Метод созыва повторяющихся внеочередных собраний акцио­неров и избрания на них параллельных органов управления АО по­зволяет признавать недействительными все сделки, заключенные прежним руководством АО в период двоевластия. Все вышеопи­санное правомочно: действующий закон об АО не содержит ника­ких ограничений по вопросу о количестве внеочередных собраний акционеров, месте их проведения, повестке дня. В принципе, мож­но назначать внеочередные общие собрания акционеров хоть в Гибралтаре, как было в случае с НТВ, а другие акционеры и ме­неджеры по закону не вправе изменить ни дату, ни место собра­ния, ни повестку дня.

Таким образом, организуется ситуация двоевластия, которая заканчивается либо победой одной из сторон, либо ликвидацией бизнеса. В выигрыше всегда две стороны: получатели «отката» и пресловутая юридическая группа поддержки [37].

Часто в целях установления полного контроля над предприяти­ем во время его банкротства используется метод дополнительной эмиссии акций. Схема сводится к тому, что сторонний инвестор (А) выкупает кредиторскую задолженность нужного ему пред­приятия-банкрота (Б) и назначает своего внешнего управляющего, который объявляет допэмиссию и размещает все новые акции среди кредиторов в обмен на долги предприятия-банкрота. В ре­зультате предприятие А как основной кредитор получает свыше 50% уставного капитала предприятия Б. Дело дошло до того, что проблемой борьбы с нелегитимными допэмиссиями обеспокои­лось правительство.

Недопустимость практики использования допэмиссии при банкротстве отмечал вице-премьер Алексей Кудрин в письме от 14 мая 2003 г.: «Законопроект о легитимизации допэмиссии при банкротстве создает угрозу использования процедур банкротства

недобросовестными кредиторами с целью изменения состава акционеров и размера долей акционеров в уставном капитале ак­ционерного общества... Принятие законопроекта, предусматрива­ющего проведение по решению внешнего управляющего дополни­тельной эмиссии акций и как следствие - изменение размеров долей акционеров в уставном капитале акционерного общества приведет к снижению инвестиционной активности в Российской Федерации». Однако Законодатель не внял мнению правитель­ства, и в тексте нового закона о банкротстве появляется уже со­вершенно легитимная норма о возможности допэмиссии акций при банкротстве.

Кредиторам Ленинградского металлического завода (ЛМЗ), близким к «Интерросу», удалось за счет допэмиссии установить контроль над предприятием-банкротом. «Интеррос» выкупил кре­диторскую задолженность предприятия и назначил лояльного к себе внешнего управляющего, который объявил допэмиссию, при­чем все новые акции были размещены среди кредиторов в обмен на долги ЛМЗ. В результате «Интеррос» как основной кредитор получил свыше 50% уставного капитала предприятия.

«Русский алюминий», которому принадлежит 66% акций Крас­ноярского алюминиевого завода (КрАЗ), поставил себе целью увеличить долю в капитале завода до квалифицированного боль­шинства, т. е. до 75%. Для этого собственники «Русала» решили воспользоваться традиционной схемой - размыть долю акций другого акционера (Анатолия Быкова), о чем объявили в начале октября этого года.

Технология размывания пакета акций неугодного акционера проста. Сначала на законных основаниях его не пускают на собра­ние акционеров. На этм собрании изменяется устав компании так. чтобы акционеры потеряли право преимущественного выкупа акций размещаемых допэмиссий. Наконец, принимается решение о допэмиссии акций, которые продаются в нужные руки. В резуль­тате доля Анатолия Быкова в капитале КрАЗа уменьшилась с 28% до незначащих 9%.

Схема классического корпоративного шантажа (greenmail, как его принято называть в учебниках) примерно следующая. Атаку­ющая структура покупает на открытом рынке некрупный пакет акций преуспевающей корпорации, после чего новоиспеченные ак­ционеры начинают публично критиковать менеджмент компании. Помимо критики, звучат и угрозы - например, обещания консоли-

дировать более крупные пакеты акций и сменить руководство или заблокировать стратегические шаги компании. Конечной целью шантажиста является либо получение отступных за отказ от пре­тензий, либо продажа своего пакета акций по завышенной цене.

В определенной ситуации процедура банкротства может слу­жить эффективным инструментом корпоративного шантажа, кото­рый, в свою очередь, может привести к поглощению соответству­ющего актива либо компании. Таковы особенности национального greenmail, когда в результате агрессивных действий собственники активов приходят к мнению о целесообразности их продажи.

В настоящее время идет интенсивный процесс приватизации государственного имущества. Государственные унитарные пред­приятия преобразуются в акционерные общества, а в дальнейшем пакет акций общества, созданного путем преобразования, прода­ется на аукционе или конкурсе.

В России за последние годы произошло несколько скандалов, которые были, по ста, адаптированы к российским условиям ва­риантами greenmail.

Формально все выглядело либо как приход в компанию инвес­тора, с позициями которого не согласны старые совладельцы, либо как попытки внешней структуры построить отраслевой хол­динг, либо как ссора совладельцев бизнеса. Однако большинство этих конфликтов развивалось примерно по одной схеме.

Некая структура приобретает на рынке крупный пакет акций компании с раздробленным уставным капиталом. Обычно речь идет о 15-25% акций «мишени». Затем новый акционер объявляет себя стратегическим партнером компании, одновременно пред­принимая недружественные действия в отношении его менедж­мента - от ареста ценных бумаг других акционеров под любым предлогом до организации проверок компании со стороны власт­ных структур.

Объявленная захватчиком цель - проведение внеочередного собрания акционеров, на котором оппоненты агрессора будут мак­симально ослаблены.

Когда старые акционеры поймут, что собрание может принять нежелательные для них решения, с ними можно начинать торг. Новый акционер объявляет сумму, за которую предприятию га­рантировано спокойствие. Механизм передачи денег - выкуп ак­ций по цене, в десятки раз превышающей рыночную.

Главная особенность национального greenmail заключается в том, что объектом шантажа выступают структуры, бизнес кото-

рых мельче по своим масштабам, чем у агрессора. Практика по­казывает, что именно представители крупных компаний часто прибегают к практике корпоративного шантажа: у них для этого гораздо больше возможностей, чем у мелких. Например, для обеспечения эффективного давления на «мишень» необходимо иметь то, что принято именовать административным ресурсом, иными словами - возможность установить тесные контакты с ад­министрацией соответствующего региона [36].

Сегодня, для того чтобы заблокировать деятельность компа­нии, можно обойтись без сложных интриг, подставных лиц, комп­ромата и съемок скрытой камерой. Благо есть нововведение -иск в защиту мелких акционеров, работников компании, родствен­ников топ-менеджеров и владельцев предприятий.

В Никулинский районный суд г. Череповца бывшая супруга гла­вы «Северстали» Елена Мордашева подала исковое заявление, в котором требовала расторгнуть соглашение об уплате алиментов и разделе имущества, передать ей 32,5% акций самой «Северстали», доли в нескольких из ее компаний-учредителей, заставить бывшего мужа ежемесячно отдавать сыну четверть дохода, взыскать с него 563,2 млн рублей недоплаченных за последние полтора года алимен­тов, а также обязать его платить положенную четверть от ежегодно­го дохода 80 млн долларов вместо ранее оговоренных 650 тыс. долл. в год. Предварительно Елена Мордашева изучила дела мужа и пуб­лично обнародовала тот факт, что в свой бизнес Мордашев-старший втянул сына Илью. В итоге было арестовано 32,5% акций крупней­шего предприятия российской черной металлургии «Северстали».

По мнению экспертов, вынос на публику этого скандального эпизода из личной жизни директора Мордашева обязан не бед­ственному положению его бывшей жены, а проискам конкурентов «Северстали».

Соликамский магниевый завод (СМЗ) выпускает 40% россий­ского магния и является единственным в России крупным произ­водителем редкоземельных металлов. Ситуация усугубилась борьбой двух акционеров - компании Russia Grouth Fund (RGF кон­тролирует около 51% акций завода) и ЗАО «Компания ФТК».

«ФТК» вошла в состав акционеров СМЗ в начале 2002 г., и по­началу отношения с RGF складывались вполне лояльно. Обладая незначительным пакетом в 5,3% акций, «Компания ФТК» на годо­вом собрании акционеров Соликамского завода в июне 2002 г. по­лучила 4 из 15 мест в Совете директоров, а ее вице-президент стала его председателем.

Участие «ФТК» в уставном капитале и органах управления за­вода, судя по всему, и спровоцировало конфликт.

«ФТК» купила за 6 млн долл. Ловозерский ГОК в Мурманской области, единственного в России производителя лопаритового концентрата и поставщика СМЗ. Купив поставщика сырья, «ФТК» получила возможность полностью влиять на менеджмент Соли­камского завода и вершить собственную ценовую политику. В ре­зультате «ФТК» за счет поднятия цен на лопаритовый концентрат резко увеличила кредиторскую задолженность Соликамского за­вода, аккумулировала ее на счетах дружественных себе компаний и в итоге довела предприятие до банкротства.

С другой стороны, из-за неплатежей со стороны Соликамского завода Ловозерский ГОК простаивал несколько месяцев до тех пор, пока в дело не вмешался губернатор.

Убытки от конфликта терпят и прочие смежники. Например, основной поставщик сырья для производства магния (карналита) ОАО «Сильвинит», владеющее 6% акций СМЗ, практически оста­новлен. Причина - нерегулярные платежи за поставленную про­дукцию.

Тем временем заводом управляют три Совета директоров с разными председателями, суды по всей России загружены дела­ми Соликамского завода, производство падает, что наносит урон всей отрасли и государству в целом.

Частный акционер Красноярского алюминиевого завода Ана­толий Кондратов добился судебным определением ареста 25,4% акций КрАЗа, принадлежащих Анатолию Быкову. Это позволило «Русскому алюминию», владельцу контрольного пакета акций, на акционерном собрании в сентябре провести допэмиссию КрАЗа. Иск Кондратова не рассматривался, сам он через месяц погиб в автомобильной катастрофе. Потери Быкова можно оценить не ме­нее чем в 120 млн долл. - минимальная стоимость блокирующего пакета КрАЗа.

Многие из руководителей предприятий живут по своим зако­нам, не принимая во внимание общие правила ведения бизнеса. Устав компании содержит подчас совершенно противозаконные положения. Таким образом, предпринимателям предоставляется возможность «вести игру по своим правилам».

Государственные структуры не оказывают им в этом никакого противодействия.

«Автокран» (г. Иваново). Устав общества содержит положе­ние о размещении объявленных акций по закрытой подписке, при

этом доля прочих акционеров размывается более чем в четыре раза.

«Красное Сормово» (г. Нижний Новгород). Устав общества содержит положение, в силу которого генеральный директор и три представителя государства входят в состав Совета директоров, минуя процедуру избрания на собрании акционеров.

«Яршина» (г. Ярославль). Предложения, вынесенные в повест­ку дня внеочередного собрания, заключаются в проведении доп­эмиссии по закрытой подписке (увеличение уставного капитала в 4 раза) с одновременным годичным мораторием на преференции акционерам по выкупу новых акций.

«Красный треугольник» (г. Санкт-Петербург). Без согласова­ния с акционерами допускается неограниченная передача основ­ных средств в дочерние предприятия.