21_23_2017_t2

Предупреждение преступности, а равно и преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ представляет собой применение комплекса государственных и общественных мер, прямым образом направленных на устранение, ослабление или нейтрализацию причин и условий, которые способствуют ее распространению и активизации. Они непосредственно связаны с самим объектом противоправного деяния и с профессиональной определённостью субъектов профилактики. Следовательно, профилактические меры в данном случае имеют уголовный (уголовно-политический), криминологический (криминолого-политический) и общесоциальный характер. В содержание уголовной политики, помимо мер уголовно-правового и уголов- но-процессуального предупреждения, входят также меры уголовноисполнительной профилактики, среди которых можно выделить антинаркотическую пропаганду правового, социального и медицинского плана, а также меры, направленные на повышение профессионализма сотрудников исправительных [4, с. 215–217] учреждений.

В целом, исходя из того, что оборот наркотических средств и психотропных веществ базируется на трёх критериях: медицинском, социальном и юридическом (правовом), – можно сказать, что предупреждение преступлений данной направленности непосредственно предполагает применение мер медицинского, социального и правового характера к проживающим на территории России гражданам (в том числе и находящимся в местах лишения свободы) в отношении устранения процессов детерминации и условий названного противоправного деяния как объективного, так и субъективного плана, а равно оздоровления их физического, морально-нравственного и правового климата.

Таким образом, предупреждение преступлений осуждённых к лишению свободы, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, представляет собой совокупность мероприятий правового, политического, экономического, социального, медицинского, воспитательного, культурного и религиозного характера, направленных на предотвращение, пресечение, недопущение и распространение наркомании, на ослабление наркоситуации как одного из наиболее существенных криминогенных факторов исправительных учреждений Российской Федерации.

Список литературы

1.Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации. М., 2017.

2.Беляев Н. А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. Л., 1986. С. 46.

3.Статистический сборник (2012–2016 гг.). М., 2017. С. 38–39.

4.Голощапов Е. В. Основные виды профилактики преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ в местах лишения свободы // Молодой ученый. 2010. № 12. Т. 1. С. 215–217.

361

УДК 343.8

СВЕТЛАНА ЕВГЕНЬЕВНА МАЙОРОВА,

юрисконсульт отделения по размещению заказов на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных нужд, Академия ФСИН России, г. Рязань, Российская Федерация,

e-mail: maiorova.swetlana2013@yandex.ru

О ПОНЯТИИ ЗАПРЕТА В УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРАВЕ

Аннотация: рассматриваются различные точки зрения относительно понятия запрета и приведенное свидетельствует о важности такой категории, как «запреты». Отсюда необходимость уяснения ее сущностной стороны как в целом, с позиций общей теории права, так и на отраслевом уровне, применительно к уголовно-исполнительному праву, регламентирующего исполнения наказаний в виде лишения свободы, в частности.

Запреты являются одним из необходимых элементов исполнения наказаний. В определенной степени они выступают в качестве регулятора кары в режиме отбывания наказания, средства обеспечения процесса исправительного воздействия на осужденных и достижения цели наказания.

Ключевые слова: запреты, обязанность, определение, право, поведение.

Запреты – необходимое, важное юридическое средство обеспечение высокой организованности общественных отношений, закрепление достижений и ценностей, охраны прав и законных интересов граждан.

В понимании запрета, его содержания, значимым является установление признаков, отграничивающих его от смежной дефиниции: «обязанность», «ограничение» и др.

Т. Н. Радько исследовав сущность правовых запретов, пришел к выводу о том, что запреты можно рассматривать и как определенные юридические обязанности участников, регулируемых правом общественных отношений, поскольку последние обязаны воздерживаться от совершения проступков [1, c. 9].

Рассматривая «запрет» в качестве самостоятельной дефиниции, В. Е. Южанин также разделяет позицию авторов относительно соотношения «запрет – обязанность». При этом он подчеркивает, что права учреждений и органов по отношению к осужденным могут выступать в виде требований о безусловном соблюдении ими правоограниений, запретов и исполнении возможных обязанностей…. Реализация правового статуса осужденных происходит в том числе за счет соблюдения запретов, которые они обязаны соблюдать [2, с. 49].

Смежным по отношению к «запрету» являются понятие «ограничение». По этому поводу А. В. Малько пишет: «Всякий запрет есть ограничение, но не всякое ограничение в «сфере права – запрет. Запрет лишь определенная форма правового ограничения» [3, с. 58].

© Майорова С. Е., 2017

362

Представляется, что при определении сущностной стороны запрета следует прежде всего исходить из этимологии указанных понятий, общих и особенных признаков, выявленных в том числе, при их сопоставлении.

Всловаре юридических терминов запрет трактуется как способ правов о- го регулирования, который представляет собой государственно-властное веление, указывающее не недопустимость определенного поведения под угрозой наступления ответственности, закрепляющее юридическую невозможность реально возможного поведения, причиняющего ущерб личности и государства [4, с. 213].

Запрет – есть отсутствие права на совершение чего-либо, запрещать – это значит не позволять, не разрешать, не допускать [5, с. 1551], – говорится в Современном толковом словаре русского языка.

Влитературе имеет место определение понятия запрета, его роли, которое можно отнести к сфере защиты прав человека. Как способ обеспечения нормального развития той и иной сферы общественной жизни, необходимость разработки надлежащих правовых запретов в процессе текущей законотворческой деятельности, ее нацеливание в первую очередь на защиту прав и свобод личности, определяет запреты М. М. Султыгов [6, с. 17].

Для более глубокого понимания сущностной стороны запрета необходимо уяснения его этимологии. Этимология любого понятия, дефиниции лежат в основе уяснения его сущности, содержательной стороны.

Исследование понятий запретов в общей теории права показывает, что под запретом следует понимать государственно-властное веление, закрепленное в правовых нормах, направленное на определение границ правомерности (дозволенности) действий, совершаемых физическими или юридическими лицами.

Определение понятия запретов в общетеоретическом плане позволяет перейти к его уяснению применительно к конкретной отрасли права. В данном случае речь идет об уголовно-исполнительном праве.

Внаучной литературе приводятся признаки, характеризующие отраслевые правовые запреты.

Вотличие от запрета, обязанность представляет собой активные действия, направленные на безусловные выполнения чего-либо [7, с. 1102].

Если под запретом понимается не позволение, не разрешение, воспрещение, то ограничение означает удерживать в известных границах [8, с. 1663]. При ограничении лицо имеет возможность реализовать свои права и законные интересы, но в определенных пределах.

Приведенные значения рассматриваемых дефиниций позволяют сделать вывод, что конститутивным признаком их является характер поведения: при запрете – недопущение действий; при обязанности – наоборот активные действия, направленные на безусловное выполнение чего-либо; при ограничении – действия (бездействие) в установленных пределах.

При этом запреты в отличие от норм, предписывающих позитивный вариант поведения, проявляют себя как категорическое осуждение государством возможного правонарушения.

363

Заключая, можно сделать вывод, что единого подхода к определению запретов нет. Одни авторы не видят разницы между запретами и юридическими обязанностями между запретами и ограничениями (А. В. Малько).

Другие авторы не разделяют данную позицию. Обязанность относительно запрета выражается, по их мнению, в юридических обязанностях воздержатся от совершения действий (С. С. Алексеев, А. С. Севрюгин, Т. Н. Радько).

Отличительной чертой запретов и ограничений является то, что, если запреты по своему содержанию указывают на юридическую невозможность определенного поведения, которое фактически возможно, в то время как правовое ограничение представляет собой не только юридический, но и практический невозможный вариант поведения. В отличие от запрета правовое ограничение в принципе невозможно нарушить.

Список литературы

1.Радько Т. Н. О роли запретов в правовом регулировании // Тр. Московской школа МВД СССР. Волгоград, 1969. Вып. 1. 9 с.

2.Южанин В. Е. Уголовно-исполнительное правоотношения : лекция. Рязань, 2000. 49 c.

3.Антипов А. Н., Голик Н. М., Кудряшов О. В., Первозванский В. Б. Лимиты и запреты в уголовно-исполнительном законодательстве России: постановка проблемы // Человек: преступление и наказание. 2014. № 3. С. 57–60.

4.Большой юридический словарь. Современный толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кунецов. Спб., 2011. 213 с.

5.Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / под ред. И. А. Бодуэна де Куртенэ. Т. 1: а-3. М., 1998. 1551 с.

6.Султыгов М. М. Запрет как метод правового регулирования : автореф. ...

дис. канд. юрид. наук. Спб., 1996. 17 с.

7.Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толковословообразовательный. Т. 1 : А-О. М., 2000. 1102 с.

8.Даль. Толковый словарь живого-великорусского языка : в 4 т. Т. 2: И-О. М., 1998. 1663 с.

364

УДК 343.2.7

МАКСИМ СЕРГЕЕВИЧ МАЧЕХИН,

преподаватель кафедры режима и охраны в УИС, Пермский институт ФСИН России, г. Пермь, Российская Федерация,

e-mail: ma4ehin.maxim@yandex.ru

ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УЧАСТИЕ В МАССОВЫХ БЕСПОРЯДКАХ,

СОВЕРШАЕМЫХ В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ

Аннотация: анализируется ответственность за массовые беспорядки в отечественном уголовном законодательстве; рассматривается характеристика массовых беспорядков, ответственность за которые предусмотрена уголовным кодексом Российской Федерации.

Ключевые слова: массовые беспорядки, уголовная ответственность, исправительные учреждения, состав преступления.

Наибольшую опасность в местах лишения свободы представляют массовые беспорядки, совершаемые осужденными и лицами, содержащимися под стражей. Суть данного преступления не просто обусловлена неисполнением распоряжения администрации, а представляет собой активное неподчинение (нарушение) со стороны значительного числа осужденных, подозреваемых и обвиняемых, и в любой момент может перерасти в более серьезное преступление (побег, захват заложника, вооруженное нападение).

Актуальность данной статьи определяется опасностью возникновения массовых беспорядков в исправительных учреждениях. Опасность массовых беспорядков определяется особенностями современной уголовно-исправительной системы (УИС). По данным Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН России) в учреждениях пенитенциарной системы по состоянию на 1 февраля 2017 г. содержалось порядка 626 тыс. осужденных, подозреваемых и обвиняемых, из них процент осужденных за тяжкие преступления составляет 36,8 % и особо тяжкие преступления составляет 48,8 % соответственно [25].

В связи с такой характеристикой спецконтингента обстановка, складывающаяся на сегодняшний день в УИС, носит изменчивый характер. Сосредоточение большого количества осужденных в исправительных учреждениях с одной стороны способствует защите общества от преступных посягательств, с другой – создает условия для совершения таких преступлений как «массовые беспорядки».

Данные преступления характеризуются применением насилия, как к осужденным, так и к персоналу исправительных учреждений, посягательствами на собственность учреждений, совершением поджогов и погромов, применением оружия, оказанием вооруженного сопротивления представителям администрации учреждения и рядом других опасных последствий.

© Мачехин М. С., 2017

365

Организаторы, а также участники данных беспорядков несут уголовную ответственность. Сложность состава данного преступления обуславливает интерес к изучению данного уголовного явления. Работ по данной тематике немало. Отдельные уголовно-правовые аспекты данной проблемы в своих работах рассматривали Г. А. Аванесов, М. М. Бабаев, П. Ф. Гришанин, А. Э. Жалинский, М. П. Кудрявцев, А. В. Наумов, В. П. Ревин и др. В современных исследованиях таких авторов как А. М. Багмет, Я. И. Иваненко, С. В. Розенко и ряда других представлены различные подходы к квалификации данного деяния. Особое значение имеет выход монографии под редакцией Н. Г. Кадникова [9], где вопросы квалификации массовых беспорядков рассматриваются комплексно. При этом можно выделить отдельные статьи и защищенную в 2011 г. диссертацию С. А. Хохрина, где рассмотрены основные проблемы квалификации массовых беспорядков в исправительных учреждениях. Массовые беспорядки, – по мнению С. А. Хохрина, чаще всего «возникают в исправительных колониях (ИК) строгого режима и воспитательных колониях (ВК). Меньше всего массовые беспорядки распространены в исправительных колониях особого режима и тюрьмах» [24, с. 3].

ВРоссии понятие «массовые беспорядки» появилось в глубокой древности из понятия «скопище». Начиная с XI в. в Русской правде появилось понятие преступлений совершенных «скопищем». Свидетельством ужесточения ответственности к XVI–XVII векам стало появление понятия «подымщик» [23, с. 40]. При этом уголовная ответственность за участие в «публичном скопище» была определена в Уложении о наказаниях 1845 г. [9, с. 34]. В советском уголовном законодательстве ответственность за массовые беспорядки была определена впервые в ст. 75 Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. [2].

Внастоящее время в ст. 212 Уголовного кодекса РФ (УК РФ), выделен состав такого преступления, как массовые беспорядки [1]. Анализ состава преступления ст. 212 УК РФ позволяет выделить четыре самостоятельных состава действий. По мнению исследователей, «законодатель дифференцирует ответственность за массовые беспорядки в зависимости от той роли, которую выполняет лицо в процессе совершения преступления» [19, c. 256]. В ч. 1 ст. 212 УК РФ определена ответственность за организацию массовых беспорядков. В ч. 2 ст. 212 УК РФ устано в- лена уголовная ответственность за участие в данных беспорядках. В ч. 3 ст. 212 УК РФ выделена уголовная ответственность, как за призывы к самим беспорядкам, так и призывы к насилию над гражданами. В 2014 г. была выделена ч. 4 ст. 212 УК РФ определяющая ответственность за прохождение лицом обучения. Исследователи отмечают размытость формулировок закона, что, по их мнению, определенно затрудняет правильную квалификацию данного преступного деяния [13, c. 54]. В УК РФ нет законодательного определения массовых беспорядков. В ней, достаточно подробно перечисляются деяния, составляющие объективную сторону данного преступления. В специальной юридической литературе высказывалось мнение, согласно которому само понятие «массовые беспорядки» является неопределенным. Предпочтительнее было бы заменить его термином «толпа» или совершение преступления толпой [8, c. 183]. О совершении преступления именно толпой пишут многие исследователи [11, c. 277]. Но с данной точкой зрения мож-

366

но поспорить в связи с неопределенностью понятия «толпа». При квалификации данного деяния возникает вопрос об объекте посягательства.

Б. В. Яцеленко утверждает, что «объектом состава «массовых беспорядков» выступает общественная безопасность» [18, c. 506]. Но на наш взгляд объект данного преступления более широк, так как в основе данного преступления лежит большое количество деяния посягающих не только на безопасность, но и на здоровье, имущество граждан и государства. Данной точки зрения придерживается ряд исследователей [4, c. 8].

Для квалификации деяния по объективной стороне особое значение имеет установление массовости беспорядков [22, c. 21]. Главным признаком массовости, по мнению Я. И. Иваненко, выступает большое количество лиц, как необходимый его признак данных беспорядков [8, c. 183]. При этом понятие массовости обладает определенными качественными и количественными характеристиками. С. В. Розенко считает признаком массовости участие в бунте двух и более лиц [16, c. 27]. Примером такой массовости можно считать события, которые произошли в ночь на 25 июля 2016 г. когда произошел бунт в хакасской исправительной колонии № 35. Участниками данного бунта стало более 200 человек. Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело о массовых беспорядках (ч. 1 ст. 212 УК РФ). В ходе бунта один корпус колонии был разрушен изнутри. По данным следствия, заключенные разгромили кабинеты, камеры и помещения жизнеобеспечения, переворачивали кровати, выкидывали в окна тумбочки и выламывали двери.

Основными требованиями бунтующих было разрешить разговаривать по телефону и курить, где они захотят, а не в отведенных для этого местах, а также молиться. Ущерб от беспорядков в управлении ФСИН по Республике Хакасия оценили в 1,5 млн рублей.

Качественной характеристикой массовых беспорядков в исправительных учреждениях выступает то, что они сопровождаются насилием. Под насилием для целей ст. 212 УК РФ, по мнению А. М. Багмета, «следует понимать непосредственное причинение физического вреда человеку, так и угрозу его причинения (в том числе запугивание и устрашение)» [5, c. 21].

В настоящее время действие может быть выражено и в организации погромов. При этом ряд специалистов высказывают сомнения в выделении понятия «погромы», так как конкретного содержания данного понятия в уголовном законодательстве нет. Гораздо проще с таким действием как поджоги. Понятно, что это действия во время массовых беспорядков. Данные действия приводят к возгоранию, «как домов, так и средств транспорта, а также иного имущества» [5, c. 24]. Особое значение имеет такой признак как применение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств. В исправительном учреждении опасность «массовых беспорядков» обусловлена возможностью захвата оружия, находящегося у сотрудников охраны. Как отмечает С. А. Хохрин «более ½ данных преступлений совершались с применением поджогов, обязательно с применением насилия и оказания сопротивления представителям власти, 3/4 – с применением самодельного оружия или предметов, используемых в качестве оружия» [24, с. 3].

367

Определенно объективную сторону данного деяния составляет и вооруженное сопротивление представителю власти. Она выражается как в активном противодействии представителям властей, так и в применении насилия в отношении представителя власти, с применением оружия.

Вцелом события преступлений совершаемых в условиях массовых беспорядков обычно выглядит следующим образом: подготовка массовых беспорядков начинается при возникновении определенного повода, который в дальнейшем приобретает более отчетливый характер и используется для провокации преступных действий со стороны осужденных. После появления конкретного повода появляются осужденные, принимающие сторону организаторов и инициативной группы, происходит концентрация осужденных в группы, где они получают поддержку собственной позиции по определенному вопросу, происходит обмен мнениями и передача нужной для организаторов информации. Затем к данным группам присоединяются любопытные, сочувствующие, зеваки и, в конце концов, образуется толпа. К этому моменту со стороны организаторов и активных участников завершаются подготовительные мероприятия, в процессе которых часто распространяются спиртосодержащие вещества и наркотические средства, самодельное холодное и огнестрельное оружие. Постепенно организаторам удается спровоцировать толпу на совершение преступлений и направить в нужное им русло, добившись временной поддержки с ее стороны. Однако следует отметить, что удержать толпу «в руках» и контролировать ее действия достаточно сложная задача и в итоге она становится неуправляемой. Массовые беспорядки могут завершаться примирением, если администрации учреждения удается договориться с бунтующими, либо силовым подавлением, с применением специальных средств.

Вдальнейшем при квалификации деяний связанных с «массовыми беспорядками» в исправительных учреждениях особое значение имеет выделение субъекта данного преступления. Несмотря на то, что массовость является основным признаком такого преступления, в любом случае к уголовной ответственности может быть привлечено физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Не случайно особую опасность имеют стихийные «массовые беспорядки» в воспитатель-

ных колониях, где отбывают наказание несовершеннолетние. Проведенное С. А. Хохриным анкетирование 109 осужденных, участвовавших в массовых беспорядках (исследование проводилось с января по ноябрь 2009 г. в воспитательных колониях и колониях строгого режима в Самарской, Свердловской, Кировской областях и Пермском крае), показало, что возраст большинства лиц, совершивших данное преступление (71,69 %), составляет 17–30 лет [20, c. 34].

При этом особое значение имеет установление организаторов и руководителей массовых беспорядков. Как правило, имеется ядро преступной группы в состав которого входят организаторы, подстрекатели и небольшая группа лиц, которая активно поддерживает руководящую группу, и основная часть, самая большая, состоящая из зевак, любопытных, сочувствующих и других. Причем последние сами активных действий в большей своей части не совершают, но служат определенным катализатором действий активной группы. Для следственных органов, администрации учреждений особое значение имеет выделе-

368

ние роли организаторов беспорядков для назначения наказания. В исправительном учреждении, как правило, известны осужденные, совершавшие различные преступления определенным способом, что, по мнению А. А. Нуждина, в конкретных случаях «позволяет определить круг лиц, причастных к совершению преступления» [15, c. 88]. Организаторами данных беспорядков, как правило, являются осужденные не однократно судимые, лица, совершившие тяжкие преступления, грубо и систематически нарушающие режим отбывания наказания. Они вовлекают в инициативные группы осужденных, отрицательно характеризующихся во время отбывания наказания, негативно относящихся к деятельности администрации исправительного учреждения.

Организаторы и лица их поддерживающие занимаются подстрекательством к осуществлению противоправных действий, распространяют слухи, провоцирующие психически неустойчивых осужденных на совершение указанных действий. В процессе же непосредственного осуществления массовых беспорядков они руководят действиями участников, выступают с призывами, а порой и сами участвуют в погромах, поджогах. При необходимости организаторы осуществляют подготовительные мероприятия с соблюдением правил конспирации.

Субъективная сторона данного преступления выражается в умышленной форме вины в виде прямого умысла. Мотивы и цели участников массовых беспорядков не влияют на ква лификацию, хотя должны учитываться при назначении наказания. Если вне исправительных учреждения массовые беспорядки могут выступать как один из возможных путей развития кризисной ситуации в социальной сфере, то в исправительном учреждении одной из причин побудившей к началу их осуществления, по мнению Э. В. Лядова, «может быть недовольство и месть за осуществление режимных и иных правомерных требований (помещение в ПКТ, ШИЗО, перевод определенного осужденного в дру-

гую колонию)» [12, c. 242].

Отдельные авторы пытаются дать криминологическую характеристику участников массовых беспорядков. Так, С. А. Хохрин отмечает, что «при анализе мотиваций действий осужденных – участников массовых беспорядков выявляется своеобразная особенность: толпа возникает на базе отрицательных эмоций, которые (эмоции) трансформируются в ненависть, затем переходящую в агрессию» [24, c. 8]. Следует учесть, что уголовную ответственность несет не толпа, а отдельные участники массовых беспорядков. Особое значение имеет установление вины конкретного лица. Массовые беспорядки – это многосоставное преступление на практике, при этом возникают проблемы, связанные с квалификацией тех деяний, которые включены в состав ст. 212 УК РФ,а также иных деяний.

В случае совершения в ходе массовых беспорядков других преступлений (например, краж, грабежей, разбоев, умышленного уничтожения чужого имущества) содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, то есть по ст. 212 и соответствующим статьям Особенной части УК РФ.

Массовые беспорядки в исправительных учреждениях выступают в большинстве случаев, как условия совершения различных видов преступлений. Другими словами, они выступают отвлекающим фоном для совершения других

369

видов преступлений, в том числе относящихся к категории тяжких и особо тяжких [17, c. 10]. Применительно к условиям исправительного учреждения массовые беспорядки могут сопровождать убийства, как представителей администрации учреждения, так и осужденных, причинение различной тяжести вреда здоровью, изнасилование, умышленное уничтожение имущества, побеги и ряд других [14, c. 18]. Следовательно, применение насилия в «массовых беспорядках» может квалифицироваться как по ст. 212 УК РФ, так и по иным статьям УК РФ. О применении этого правила в практической деятельности свидетельствуют материалы следственной и судебной практики.

Так, приговором Свердловского областного суда от 14 декабря 2010 г. 23 осужденных, отбывающие наказание в учреждении уголовноисполнительной системы, были признаны виновными в умышленном причинении З. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в связи с осуществлением им служебной деятельности, группой лиц, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), в процессе участия в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ) [3].

Согласно сложившейся практике массовые беспорядки в исправительных учреждениях чаще совершаются в совокупности с общественно опасными действиями, указанными в ст. 321 УК РФ, и регистрируются и учитываются, как два преступления. При разграничении данных деяний следует учесть, что деяния, дезорганизующие нормальную деятельность исправительных учреждений, посягают на общественные отношения, обеспечивающие нормальную управленческую деятельность органов государственной власти [7, c. 20]. Основная проблема разграничения связана с тем, что объективная сторона рассматриваемых составов выражается в активном действии, а именно в применении насилия. Разграничение данных составов, по нашему мнению, следует проводить по количественному признаку так по ст. 321 УК РФ может быть осуждено лицо не участвующее в каких-либо массовых беспорядках.

Таким образом, под массовыми беспорядками, совершаемыми осужденными в исправительных учреждениях, следует понимать деяния, предусмотренные ст. 212 УК РФ, посягающие на общественную безопасность в исправительных учреждениях, заключающиеся в организации или активном участии осужденных в совершении насилия, погромов, поджогов, уничтожении чужого имущества, применении оружия, предметов, используемых в качестве оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также в оказании вооруженного сопротивления представителю администрации исправительного учреждения.

В связи с этим также предлагаем ввести примечание к ст. 212 УК РФ и предусмотреть в нем определение «массовых беспорядков в исправительном учреждении» с учетом зарубежного опыта (УК штата Техас) в следующем виде:

Под массовыми беспорядками в исправительном учреждении следует понимать неповиновения семи и более осужденных и лиц, содержащихся под стражей, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления предста-

370