Энциклопедия. Том 1. 2006

Ш . ФЕРЕНЦИ

овладеть им только в опьянении; невротический трезвенник хотя и дает волю своей сексуальности, но за это вынужден отказываться от другого, не менее сильного желания» [23, с. 112].

На III конгрессе Международного психоаналитического объединения (Веймар, 1911) Ш. Ференци выступил с докладом «К нозологии мужской гомосексуальности», в котором выдвинул ряд новых идей. Во-первых, он попытался внести терминологические уточнения, связанные с пониманием того, что в психоанализе соотносилось с гомосексуальностью. Во-вто- рых, он предложил свое содержательное понимание гомосексуальности, выделив в рамках этого феномена соответствующие типы.

Втерминологическом отношении Ш. Ференци предложил заменить понятие амбивалентности понятием «амфиэротичность», которое он ввел вместо ранее использованного им выражения «амбисексуальность». Если понятие «амбивалентность» соотносилось с биологической бисексуальностью, то термин «амфиэротичность» воспроизводит, по мнению

Ш.Ференци, психологический характер перенесения ребенком своего либидо одновременно на отца и мать, т. е. привязанности его либидо к обоим родителям. Кроме того, он считал, что термин «гомосексуальность» охватывает такие разнородные, не взаимосвязанные между собой явления, как истинные аномалии конституции и психоневротические состояния, которые не могут быть чем-то единым с клинической точки зрения. Поэтому вместо понятия «гомосексуальность» Ш. Ференци предложил использовать термин «гомоэротичность», подчеркивающий психологическую, а не биологическую составляющую соответствующего влечения человека.

Всодержательном отношении венгерского психоаналитика смущало то обстоятельство, что двоякое проявление гомосексуальности (активность и пассивность) рассматривалось, как правило, в плане одного и того же болезненного состояния. В противоположность подобной точке зрения он предложил свое видение гомоэротичности, предполагающей наличие разных по своей сути типов людей.

Вэтой связи Ш. Ференци выделил два типа гомоэротичности: «субъектный гомоэротик» и «объектный гомоэротик». К первому типу относятся те, кто чувствует себя женщиной как в сексуальных отношениях, так и во всех других ситуациях. Ко второму — кто поменял объект любви, но чувствует себя мужчиной в любом отношении. Эти два типа людей существенно отличаются друг от друга: субъектный гомоэротик испытывает привязанность к зрелым и сильным мужчинам, питает дружеские чувства к женщинам, чувствует себя в пассивной роли здоровым и не обращается к врачу;

объектный гомоэротик интересуется юными и женоподобными типами, проявляет ярко выраженную антипатию к женщинам, мучается от сознания

71

ПЕРВЫЕ ПСИХОАНАЛИТИКИ

собственной ненормальности, не может смириться со своим состоянием и ощущает потребность в медицинской помощи.

На основе опыта психоаналитического лечения гомоэротиков мужского пола и соответствующих исследований в этой области Ш. Ференци пришел к заключению, что субъектная и объектная гомоэротичность — это такие состояния, которые различаются между собой по своей сути.

Субъектная гомоэротичность есть не что иное, как аномалия развития в чистом виде, в то время как объектная гомоэротичность — невроз навязчивых состояний. По выражению венгерского психоаналитика, «характер чувств индивидуумов первого типа определяется тем, что они ощущают себя женщинами и хотят, чтобы их любил мужчина; эмоциональное содержание у людей второго типа — это в большей степени невротическое бегство от женщины, чем симпатия к мужчине» [24, с. 123].

Размышления Ш. Ференци о различных типах гомоэротичности позволили ему высказать следующие положения:

•в социальном плане более значимой является объектная гомоэротичность;

•благодаря ей многие мужчины оказываются неспособными к нормальной общественной жизни, к воспроизведению себе подобных;

•в количественном отношении наблюдается постоянный рост объектгомоэротиков;

•распространение объект-гомоэротичности можно рассматривать

вкачестве ненормальной реакции на осуществляемое цивилизацией чрезмерное вытеснение гомоэротических компонентов;

•подобное вытеснение ведет к тому, что у современных мужчин исчезла склонность и способность к взаимной нежности, стали преобладающими грубость и сопротивление;

•рудименты любви к собственному полу не возмещают мужчинам утрату дружеской любви, в результате чего часть либидо направляется на чувственное отношение к другому полу;

•мужчины становятся навязчиво гетеросексуальными, испытывают потребность в аффективном поклонении женщинам, а донжуанство оказывается навязчивой, не дающей полного удовлетворения погоней за новыми гетеросексуальными приключениями;

•лишь немногим женщинам удается соответствовать завышенным требованиям и удовлетворять гомоэротические потребности мужчин, что оказывается одной из причин несчастных браков;

•в той системе воспитания, где гетероэротичность затормаживается у предрасположенных к этому индивидов может происходить обратное перебрасывание с гетерона гомоэротичность и, соответственно, может развиваться «невроз гомоэротического навязчивого состояния».

72

Ш . ФЕРЕНЦИ

Ш. Ференци внес несомненный вклад в становление и организацию психоаналитического движения. С благословения З. Фрейда он выступил с предложением о создании Международного психоаналитического объединения. Это было осуществлено им на II Психоаналитическом конгрессе (Нюрнберг, 1910), когда он поставил вопрос об организационном оформлении психоанализа.

При этом Ш. Ференци исходил из того, что психоаналитически образованные соратники способны основать такой союз, в котором личная свобода сочеталась бы с преимуществами организации, созданной по семейному принципу. Однако подобный союз не должен был повторять обычные объединения, в которых президент — это отец, обладающий непререкаемым авторитетом, а остальные члены — старшие братья и сестры, высокомерно обращающиеся с младшими, льстящие отцу

ив то же время готовые в любой подходящий момент низвергнуть его

спрестола и занять его место. В таких объединениях жизнь часто оказывается ареной, где проявляется сублимированная гомосексуальность в форме поклонения и ненависти. Ш. Ференци полагал, что в противоположность подобного рода объединениям можно создать такой союз, который бы стал семьей, где «отцу не приписывался бы догматический авторитет», отец почитался бы настолько, «насколько это заслуживает благодаря своим способностям и своей работе», а объединившиеся младшие и старшие братья и сестры «реагировали бы без детской обидчивости и мстительности, когда им говорят правду в глаза, какой бы горькой и отрезвляющей она ни была» [25, с. 207].

Становление организационного психоаналитического движения сопровождалось выборами центрального руководства Международного психоаналитического объединения, образованием местных групп в различных странах мира, учреждением официального печатного органа. При этом Ш. Ференци считал, что необходимы соблюдение меры осторожности при принятии новых членов, разоблачение «научного пиратства», жертвой которого становится психоанализ, осуществление взаимного контроля. Тем самым были заложены основные принципы международного психоаналитического движения.

Другое дело, что психоаналитикам не удалось избежать отмеченных Ш. Ференци «уродливых наростов» организационного союзного существования: с момента образования Международного психоаналитического объединения некоторые сыновья (А. Адлер, В. Штекель) восстали против отца, личные амбиции и научное честолюбие предопределили разрыв между венскими и швейцарскими психоаналитиками (выход К. Г. Юнга

иего коллег из психоаналитического союза), потребность в отстаивании «чистоты психоанализа» привела к созданию скрытого органа (тайный

73

ПЕРВЫЕ ПСИХОАНАЛИТИКИ

комитет, правление элиты), предназначенного для осуществления контроля над младшими братьями и сестрами со стороны старших, которых отец приблизил к себе.

Развитие Международного психоаналитического объединения сопровождалось возникновением новых идей, связанных с теорией и практикой психоанализа. Ш. Ференци внес свою лепту в это развитие, предложив ряд идей, давших толчок к углубленному пониманию метода психоанализа, специфики психоаналитического процесса, совершенствованию психоаналитической техники.

В процессе аналитической работы Ш. Ференци обратил внимание на то, что во время лечения у пациентов могут образовываться новые симптомы телесного, сенсорного или моторного характера. Эти симптомы являются не чем иным, как символическим выражением бессознательных влечений, которые, будучи ранее пассивными, активизировались во время анализа. Речь идет об «отзывчивости тела» на аналитическую работу. Кроме того,

впроцессе лечения могут обнаруживаться мимолетные проявления навязчивых состояний и регрессии черт характера. Если эти симптомы перевести с символического языка на язык понятий, то они могут исчезнуть так же внезапно, как и появились. В практическом отношении «преходящие симптомообразования» проливают свет на невротические явления

вцелом и способствуют пониманию динамики заболевания. Иллюстрацией «преходящего симптомообразования» может служить

пример, взятый из клинической практики Ш. Ференци. Во время работы с невротиком тот неожиданно прервал свободное ассоциирование, говоря о том, что он не понимает, почему слово «окно» означает именно окно и почему ряд букв (о-к-н-о), представляющий бессмысленный набор звуков, должен означать определенный предмет. Попытка аналитика подвести пациента к дальнейшим ассоциациям не удалась. Мысль о значении слова «окно» настолько овладела пациентом, что у него не возникало никакой другой мысли. Некоторое время аналитик рассуждал о теории образования слов, т. е. позволил пациенту поверить, что ему удалось обмануть его. Однако он заметил, что до пациента не дошли его объяснения, а мысль об окне продолжает оставаться навязчивой. Аналитик понял, что данная мысль пациента может выступать в качестве обрывка сопротивления. Тогда он стал вспоминать, что же в анализе предшествовало возникновению у пациента навязчивой мысли. Оказывается, перед этим он объяснил пациенту значение одного символа, и пациент тут же согласился с ним. На самом же деле пациент не поверил объяснению аналитика, но свое возражение вытеснил из сознания. Таким образом, навязчивый вопрос, почему буквы о-к-н-о означают именно окно, являлся свидетельством возвращения вытесненного недоверия. После того как аналитик

74

Ш . ФЕРЕНЦИ

объяснил это пациенту, помеха была устранена и можно было продолжать анализ.

Размышляя о проблемах психоаналитической техники, Ш. Ференци высказал ряд ценных соображений, связанных со злоупотреблениями по отношению к основному правилу анализа — требованию врача говорить все. Некоторые пациенты стремятся довести это требование до абсурда и нарочито сообщают исключительно бессмысленный материал. Тенденциозность действий сопровождается при этом утверждением пациентов, что они говорят всякий вздор, который им приходит на ум. В этом случае аналитик должен разъяснить смысл метода свободных ассоциаций и основного правила анализа: аналитик требует от пациента, чтобы он сообщал любую внезапную мысль, если она даже воспринимается как нелепая, но он не требует, чтобы тот произносил исключительно бессмысленные, совершенно не связанные между собой слова.

Вслучае другой формы сопротивления основному правилу анализа — молчанию пациента или его заверениям, что ему ничего не приходит на ум — следует иметь в виду, что длительное молчание свидетельствует о том, что пациент умалчивает о чем-то. Поэтому необходимо прежде всего спросить пациента о психическом содержании его молчания и дать разъяснения относительно того, что основное правило анализа — выговаривать все, что происходит в душе пациента, сообщать все чувственные восприятия, мысли, эмоции, волевые акты.

Впроцессе аналитической работы приходится иметь дело с такими явлениями как перенос и контрперенос. Последний феномен вызывает значительные трудности у самого аналитика, поскольку ему приходится контролировать собственную установку по отношению к пациенту. Для Ш. Ференци проблема контрпереноса имела особое значение, поскольку само представление об этом явлении впервые сформировалось в психоанализе во время прохождения венгерским врачом личного анализа

уЗ. Фрейда, когда на упреки в мягком отношении к нему основатель психоанализа заметил, что он не является «психоаналитическим сверхчеловеком» и не преодолел в себе «обратного переноса».

Исходя из личного опыта и концептуального осмысления данного феномена, Ш. Ференци выделил три фазы работы с контрпереносом.

На первой фазе психоаналитик научается распознавать симптомы контрпереноса, начинает контролировать в своей речи, поведении и чувствах все то, что может стать поводом для осложнений в процессе психоаналитического лечения пациента.

Затем следует вторая фаза, сопровождающаяся возникновением сопротивления аналитика против контрпереноса. Данная фаза чревата опасностью того, что аналитик может оказаться слишком черствым по отноше-

75

ПЕРВЫЕ ПСИХОАНАЛИТИКИ

нию к пациенту, а это может задержать и даже сделать невозможным возникновение у пациента переноса, необходимого для успешного лечения. Поэтому аналитик должен приложить усилия к тому, чтобы преодолеть свое сопротивление контрпереносу.

Только после этого наступает третья фаза, связанная с овладением контрпереносом. На данной фазе у аналитика появляется уверенность, что включается «внутренний сторож», способный подать аналитику знак, когда его чувства к пациенту оказываются на грани перехода через определенные границы.

Ш. Ференци одним из первых выступил с идеей осуществления «активного анализа». Если З. Фрейд считал, что аналитик должен занимать беспристрастную позицию по отношению к пациенту и не проявлять никакой активности в аналитической ситуации, то Ш. Ференци исходил из того, что некоторые обстоятельства заставляют психоаналитика вмешиваться в жизнь пациента. По его мнению, аналитик не только может, но и должен время от времени заниматься «активной терапией», особенно в тех случаях, когда он хочет, чтобы пациент преодолел свой страх и неспособность принимать какие-либо решения. «Роль врача при психоаналитическом лечении, — замечал он в 1918 г. — во многом напоминает роль акушера при родах, ведь последний должен вести себя по возможности пассивно, довольствоваться ролью наблюдателя и не вмешиваться в естественное проявление природы, однако в критический момент он вынужден взять в руки щипцы, чтобы завершить акт рождения, не могущий разрешиться спонтанно» [26, с. 244].

Высказанная Ш. Ференци идея «активного анализа» породила дискуссию среди психоаналитиков. Одни из них поддержали точку зрения венгерского психоаналитика, другие выступили с резкой критикой подобного рода новаций, расценив их как отход от классического психоанализа, акцентирующего внимание на пассивной роли врача в процессе аналитической терапии. Между тем, З. Фрейд сам придерживался подчас того положения, что некоторых истериков необходимо призывать к тому, чтобы они отказались от своей фобической установки. В этом отношении аналитик отходит от своей пассивной позиции и проявляет некоторую активность. Подобный образ действия как раз и рассматривался Ш. Ференци в плане «активной терапии». При этом он подчеркивал, что «активная терапия» означает не столько деятельное вмешательство аналитика, сколько активность пациента, на которого возлагаются некоторые задачи помимо соблюдения основного правила психоанализа.

В своей практике Ш. Ференци прибегал к активизации не только эротических тенденций пациентов, но и высокосублимированных видов деятельности. Причем активность рассматривалась им в плане двух состав-

76

Ш . ФЕРЕНЦИ

ляющих ее частей — систематической отдачи приказов и введения запретов при соблюдении ситуации отказа, т. е. сформулированного З. Фрейдом правила абстиненции, предусматривающего осуществление аналитической терапии в условиях воздержания от удовлетворения желаний пациента. Одновременно он исходил из того, что активность может считаться психоаналитической лишь тогда, когда она является не самоцелью, а вспомогательным средством при изучении бессознательных психических процессов.

Возможность осуществления «активного анализа» вела к модификации разработанной З. Фрейдом психоаналитической техники. В частности, подобный анализ предполагал сокращение продолжительности лечения, против чего категорически выступал основатель психоанализа, считавший, что непродолжительная по времени аналитическая терапия не в состоянии вызвать в психике пациента такие изменения, которые бы способствовали его выздоровлению. Кроме того, «активный анализ» ставил на повестку психоаналитической практики вопрос о допустимости влияния на пациента. Ответ на этот вопрос оказался дискуссионным, вызвавшим разногласия среди психоаналитиков, поскольку в предшествующих видах терапии использовались такие приемы, как гипноз, внушение, воспитательные советы, в то время как становление классического психоанализа сопровождалось принципиальным отказом от всего этого.

Двадцать лет спустя после возникновения психоанализа среди его приверженцев обнаружились скрытые разногласия, связанные, в частности, с тем, может ли психоаналитик давать какие-либо советы пациенту. Одни психоаналитики категорически отвергали подобную практику. Другие полагали, что психоаналитик может прибегать к советам в том случае, когда это способствует выздоровлению пациентов. Третьи предлагали сочетать психоаналитическую терапию с этическим воспитанием пациента.

Ш. Ференци занимал своеобразную позицию, обусловленную его идеей «активной терапии». С одной стороны, он не придерживался установки, в соответствии с которой психоаналитик вообще никогда не дает советов, и считал, что некоторые советы оправданы, так как способствуют обнаружению нового психоаналитического материала, необходимого для осуществления терапии. С другой стороны, он исходил из того, что психоаналитик не прибегает к обычным средствам насильственного или поощряющего давления и предоставляет пациенту свободу в принятии какого-либо решения, связанного с соответствующим советом. В понимании Ш. Ференци, в рамках «активного анализа» совет аналитика выступает в качестве побуждения пациента к действию, точно так же как толкование психоаналитического материала является, по сути дела, активным вмешательством в его психическую деятельность. Вместе с тем, он не только считал оправданными некоторые советы в психоаналитической

77

ПЕРВЫЕ ПСИХОАНАЛИТИКИ

практике, но и в своей терапевтической деятельности прибегал к таким средствам воздействия на пациента, как приказы и запреты.

Ш. Ференци не был столь наивным, чтобы не понимать к чему могло привести некритическое использование «активного анализа». Поэтому он предупреждал о двух опасностях, на которые должны обратить внимание аналитики. Во-первых, в результате «активного анализа» пациент может вылечиться быстрее, но не полностью. Во-вторых, при осуществлении подобного анализа у пациента может возникнуть такое сопротивление, преодоление которого станет камнем преткновения на пути аналитической терапии.

Вдокладе «Дальнейшее построение “активной техники” в психоанализе», представленном на VI Международном психоаналитическом конгрессе в Гааге в 1920 г., Ш. Ференци подчеркнул, что применять подобное техническое вспомогательное средство следует «с особой осторожностью

итолько при полном овладении психоанализом» [27, с. 270]. Однако вскоре ему стало ясно, что, несмотря на его предупреждения о возможных опасных последствиях использования активной психоаналитической техники, некоторые психоаналитики восприняли данную технику в качестве «психоаналитической свободы», открывающей простор и для скорейшего решения терапевтических проблем, и для сокращения сроков терапии. Это вызвало у него тревогу и потребность в рассмотрении слабых мест «активной техники».

В1925 г. Ш. Ференци выступил на IХ Международном психоаналитическом конгрессе с докладом «Противопоказания к активной психоаналитической технике». В этом докладе он высказал следующие соображения:

•составляющие арсенал активности аналитика неприятные отказы, приказы и запреты вызывают психическое напряжение пациента и усиливают его сопротивление;

•усиленное сопротивление пациента делает его Я антагонистическим по отношению к аналитику;

•успех лечения оказывается под угрозой и поэтому никогда не следует начинать с активности аналитика, которая сначала не только не способствует возникновению переноса, но и разрушает его;

•памятуя об этом, начинающие аналитики должны быть очень осторожны при использовании активной психоаналитической техники, так как в ней заключена большая опасность;

•лучше идти долгим, но поучительным путем использования классических методов, чем начинать карьеру с активности;

•используемая недостаточно подготовленными аналитиками активность легко приводит к откату назад, к доаналитическим методам внушения и суггестии;

78

Ш . ФЕРЕНЦИ

•нельзя прибегать к активности, если использованы еще не все средства неактивной техники;

•активность аналитика порождает у него соблазн повторить во время аналитической терапии ситуацию «родители — дети» или воспроизвести «садистские повадки учителя»;

•проявление активности должно осуществляться только с согласия пациента и при сохранении возможности отступления; активные требования должны быть не жестко последовательными, а «эластично-подат- ливыми»;

•«активность» не предполагает выход аналитика за рамки интерпретаций и при необходимости некоторых заданий пациенту [28, с. 282–284, 286].

Раскрывая негативные аспекты активной психоаналитической техники, Ш. Ференци в то же время не отказался полностью от нее. Напротив, он считал, что в ряде случаев данная техника способствует вскрытию некоторых латентных тенденций к повторению. Вместе с тем, понимание таящихся в ней опасностей предопределило поворот Ш. Ференци к развитию так называемого «изнеживающего анализа», связанного с пробуждением интереса к материнской роли врача в аналитической ситуации, той роли, о которой в середине 20-х гг. писал в своих работах О. Ранк.

Понимание необходимости осуществления «изнеживающего анализа» основывалось на предположениях Ш. Ференци о том, что многие психические расстройства связаны с дефицитом любви, ласки и заботы со стороны матери по отношению к ребенку. В детстве невротик не получил или недополучил всего этого от матери и, следовательно, «холодность» аналитика в процессе терапии не только не способствует выздоровлению пациента, а, напротив, действует на него травмирующим образом. Если пациент чувствует, что оказывается в аналитической ситуации предоставленным самому себе, т. е. ощущает себя как брошенный матерью ребенок, то подобная покинутость может привести к расщеплению личности. В противоположность подобной позиции аналитику следует выступать в роли нежной, заботливой матери и тем самым компенсировать тот недостаток любви, который имел место в детстве пациента. Он может придерживаться той техники анализа, которую Ш. Ференци назвал «изнеженной» или «изнеживающей».

Специфика данной техники была раскрыта венгерским аналитиком на праздновании 75-летия З. Фрейда в Вене (6 мая 1931 г.). В своем докладе на данном торжестве он не отрицал, что З. Фрейд не был согласен с рядом его утверждений, но в то же время подчеркнул, что Мастер, под руководством которого он проработал 25 лет, не видел оснований для прекращения сотрудничества даже с учетом различий в методике и теории. И тогда Ш. Ференци поведал об используемой им методике «изнеживания»: «Насколько возможно, я иду навстречу желаниям и побуждениям

79

ПЕРВЫЕ ПСИХОАНАЛИТИКИ

пациентов. Продлеваю час анализа до усвоения эмоций, вызванных добытым материалом, и пока не сглажу примирительным тоном конфликт, возникший, например, в связи с моим настоятельным требованием вернуться к событиям инфантильного периода. Веду себя подобно нежной матери, которая вечером не ляжет спать, пока не справится с накопившимися за день мелкими и крупными заботами, не устранит страхи и злые намерения» [29, с. 434–435].

«Изнеживающий анализ» включал в себя такие элементы, как ободряющее пожатие руки, поглаживание по голове, поцелуи пациента со стороны аналитика и позволение ему целовать себя. Когда З. Фрейд узнал о нововведениях Ш. Ференци, то он не замедлил высказать предостережения по поводу возможных последствий использования подобной техники. В письме венскому аналитику (от 13 декабря 1931 г.) он заметил, что не является тем человеком, который из ханжества не приемлет столь малые эротические удовольствия. Однако поцелуй означает сексуальную эротику и нет никакой гарантии, что не появятся новые революционеры и радикалы, которые в области техники анализа не ограничатся поцелуями, станут прибегать к «обниманию», а затем пойдут дальше, используя весь репертуар петтинга. Тогда «крестный отец Ференци», видимо, скажет себе, что в своей технике материнской нежности стоило остановиться до поцелуя. «Вы охотно играете роль нежной матери по отношению к другим и, вероятно, по отношению к самому себе. Значит, Вам следует услышать предостережение со стороны сурового отца» [30, с. 92].

З.Фрейду приходилось делать различного рода разъяснения как в связи

сноваторскими идеями Ш. Ференци, так и с его упреками в свой собственный адрес. Так, в своей работе «Конечный и бесконечный анализ» (1937), отвечая на упрек венгерского психоаналитика в том, что он не провел

сним полный анализ и не рассмотрел возможность негативного переноса,

З.Фрейду пришлось высказать аргументы, проясняющие суть дела.

Нет необходимости воспроизводить аргументацию основателя психоанализа по этому вопросу. В контексте рассмотрения идей Ш. Ференци имеет смысл обратить внимание лишь на то, что работа З. Фрейда «Конечный и бесконечный анализа», заставившая многих психоаналитиков того времени серьезно задуматься над целями и задачами психоанализа и до сих пор остающаяся своего рода духовным завещанием для современников, во многом была инициирована размышлениями венгерского психоаналитика над проблемой завершения анализа.

И это действительно так, поскольку на Х Международном психоаналитическом конгрессе, состоявшемся в Инсбурге в 1927 г., Ш. Ференци не только поставил вопрос о критериях завершения анализа, но и высказал убеждение, что анализ не является бесконечным процессом и что

80