Metod_Ili_Franka_Mark_Tven_-_Prints_i_nischy

eternal fires (вниз в вечное пламя)! He escaped us (он ушел от нас; to escape — сбежать) — but it was God's will (но это была Божья воля), yes it was God's will (да, это была Божья воля), we must not repine (мы не должны роптать). But he hath not escaped the fires (но он не избежал пламени)! no, he hath not escaped the fires (нет, он не избежал пламени), the consuming, unpitying, remorseless fires (всепожирающего, безжалостного, беспощадного пламени)

— and they are everlasting (а оно вечно)!'

And so he wrought (и так он работал; to work — работать); and still wrought (и еще работал); mumbling (бормоча; to mumble) — chuckling a low rasping chuckle at times (посмеиваясь тихим дребезжащим смешком временами) — and at times breaking again into words (а временами разражаясь словами; to break into — разразиться: «ломать в, вломиться»):

'It was his father that did it all (это был его отец, который сделал это все; to do

— делать). I am but an archangel (я только архангел) — but for him, I should be pope (но, если бы не он, я должен был бы быть = был бы Папой)!'

The king stirred (король пошевелился). The hermit sprang noiselessly (прыгнул бесшумно; noise — шум) to the bedside (к кровати; side — сторона), and went down upon his knees (и опустился на свои колени; to go down — опуститься: «пойти вниз»), bending over the prostrate form (согнувшись над лежащим телом) with his knife uplifted (со своим ножом, поднятым вверх). The boy stirred again (мальчик пошевелился снова); his eyes came open for an instant (его глаза открылись на мгновение; to come open — стать открытыми), but there was no speculation in them (но не было никакого размышления в них), they saw nothing (они не видели ничего; to see — видеть); the next moment his tranquil breathing showed (в следующий момент его спокойное дыхание показало) that his sleep was sound (что его сон был крепким) once more (опять).

The hermit watched and listened for a time (отшельник наблюдал и прислушивался какое-то время), keeping his position and scarcely breathing (сохраняя свое положение = оставаясь на месте и едва дыша); then he slowly

lowered his arm (затем он медленно опустил свою руку), and presently crept away, saying (и вскоре отошел прочь, говоря; to creep — ползти):

'It is long past midnight (сейчас давно за полночь) — it is not best (нехорошо; best — наилучший) that he should cry out (если он закричит), lest by accident some one be passing (если по случайности кто-нибудь будет проходить).' He glided about his hovel (он скользил = плавно двигался по своей лачуге), gathering a rag here (подбирая лоскут здесь), a thong there (ремень там), and another one yonder (и другой вон там); then he returned (затем он вернулся),

and by careful and gentle handling (и осторожными и мягкими манипуляциями) he managed to tie the king's ankles together (он смог связать лодыжки короля вместе) without waking him (без того, чтобы разбудить его = не разбудив его). Next he essayed to tie the wrists (затем он попытался связать его запястья); he made several attempts to cross them (он сделал несколько попыток скрестить их), but the boy always drew one hand or the other away (но мальчик все время отодвигал одну руку или другую прочь; to draw — тащить), just as the cord was ready to be applied (как раз когда веревка была готова быть применена); but at last (но наконец), when the archangel was almost ready to despair (когда архангел был почти готов отчаяться), the boy crossed his hands himself (мальчик скрестил свои руки сам), and the next moment they were bound (и в следующий момент они были связаны; to bind — связывать). Now a bandage was passed under the sleeper's chin (тотчас же повязка была пропущена под подбородком спящего) and brought up over his head (и вытянута наверх над его головой; to bring — приносить, тащить) and tied fast (и затянута крепко)

— and so softly, so gradually, and so deftly (и так мягко, так постепенно и так ловко) were the knots drawn together and compacted (были узлы стянуты вместе и соединены; to draw — тащить), that the boy slept peacefully (что мальчик проспал мирно; to sleep — спать) through it all (через все это) without stirring (без того, чтобы двигаться = не шевельнувшись).

eternal [ı`tə:nəl], breathing [`bri:ðiŋ], gradually [`græGuəlı]

The king stirred. The hermit sprang noiselessly to the bedside, and went down upon his knees, bending over the prostrate form with his knife uplifted. The boy stirred again; his eyes came open for an instant, but there was no speculation in them, they saw nothing; the next moment his tranquil breathing showed that his sleep was sound once more.

The hermit watched and listened for a time, keeping his position and scarcely breathing; then he slowly lowered his arm, and presently crept away, saying: 'It is long past midnight — it is not best that he should cry out, lest by accident some one be passing.'

He glided about his hovel, gathering a rag here, a thong there, and another one yonder; then he returned, and by careful and gentle handling he managed to tie the king's ankles together without waking him. Next he essayed to tie the wrists; he made several attempts to cross them, but the boy always drew one hand or the other away, just as the cord was ready to be applied; but at last, when the archangel was almost ready to despair, the boy crossed his hands himself, and the next moment they were bound. Now a bandage was passed under the sleeper's chin and brought up over his head and tied fast — and so softly, so gradually, and so deftly were the knots drawn together and compacted, that the boy slept peacefully through it all without stirring.

CHAPTER XXI (Глава двадцать первая)

Hendon to the Rescue (Хендон (приходит) на помощь)

The old man glided away (старик ускользнул прочь), stooping, stealthily, catlike (сутулясь, украдкой = тихо, как кошка), and brought the low bench (и принес низкую лавку; to bring — приносить). He seated himself upon it (он уселся на нее), half his body in the dim and flickering light (половина его тела в тусклом и мерцающем свете), and the other half in shadow (а другая половина в тени);

and so (и так), with his craving eyes bent upon the slumbering boy (с его тоскующими/жадными глазами, опущенными на спящего мальчика; to crave

—стремиться; to bend — гнуть), he kept his patient vigil there (он держал свое терпеливое бдение там; to keep — держать, хранить), heedless of the drift of time (равнодушный к течению времени), and softly whetted his knife (и

тихо точил свой нож), and mumbled and chuckled (и бормотал и хихикал); and in aspect and attitude (и по внешнему виду и позе) he resembled nothing so much as (он напоминал ничто так сильно, как = он очень напоминал) a grizzly, monstrous spider (страшного, чудовищного паука), gloating over some hapless insect (торжествующего над каким-нибудь злосчастным насекомым; to gloat

—тайно злорадствовать, торжествовать; to gloat over — пожирать глазами) that lay bound and helpless in his web (которое лежало связанное и беспомощное в его паутине; to lie — лежать; to bind — связывать).

After a long while (спустя продолжительное время), the old man, who was still gazing (старик, который все еще вглядывался) — yet not seeing (но не видел), his mind having settled into a dreamy abstraction (так как его ум погрузился в мечтательную рассеянность) — observed on a sudden (заметил вдруг) that the boy's eyes were open (что глаза мальчика были раскрыты) — wide open and staring (широко раскрыты и смотрящие пристально; to stare)! — staring up in frozen horror at the knife (пристально смотрящие вверх в застывшем ужасе на нож; to freeze — замерзать, обледеневать, покрываться льдом). The smile of a gratified devil (улыбка удовлетворенного дьявола) crept over the old man's face (скользнула по лицу старика; to creep — ползти), and he said (и он сказал), without changing his attitude or occupation (без того, чтобы изменить =

не меняя своего положения или занятия):

'Son of Henry the Eighth, hast thou prayed (сын Генриха VIII, ты помолился)?' The boy struggled helplessly in his bonds (мальчик боролся беспомощно в своих узах); and at the same time forced a smothered sound (и в то же время выдавил сдавленный звук) through his closed jaws (сквозь свои закрытые =

стиснутые челюсти), which the hermit chose to interpret (который (звук)

отшельник решил истолковать; to choose — выбирать) as an affirmative answer to his question (как утвердительный ответ на свой вопрос). 'Then pray again (тогда помолись снова). Pray the prayer for the dying (произнеси молитву за умирающих)!'

A shudder shook the boy's frame (дрожь пробрала тело мальчика; to shake — трясти), and his face blenched (и его лицо побелело). Then he struggled again to free himself (затем он боролся снова, чтобы освободить себя) — turning and twisting himself (поворачиваясь и крутясь) this way and that (туда и сюда); tugging frantically, fiercely, desperately (дергаясь безумно, неистово, отчаянно)

—but uselessly (но бесполезно) — to burst his fetters (разорвать свои путы); and all the while the old ogre (и все это время старый людоед) smiled down upon him (улыбался вниз = глядя вниз на него), and nodded his head (и кивал своей головой), and placidly whetted his knife (и безмятежно точил свой нож), mumbling, from time to time (бормоча время от времени), 'The moments are precious (эти секунды драгоценны), they are few and precious (они немногочисленны и драгоценны) — pray the prayer for the dying (говори молитву за умирающих)!'

The boy uttered a despairing groan (мальчик изверг отчаянный стон), and ceased from his struggles, panting (и прекратил борьбу, задыхаясь). The tears came, then (слезы пришли тогда), and trickled, one after the other, down his face (и

стекали струйками, одна за другой, по его лицу; to trickle — течь струйкой); but this piteous sight (но это жалкое зрелище) wrought no softening effect (не оказало никакого смягчающего эффекта; to work — работать,/ устар./

делать) upon the savage old man (на дикого старика).

The dawn was coming now (рассвет приближался сейчас); the hermit observed it (отшельник заметил это), and spoke up sharply (и заговорил резко; to speak up

—говорить громко: «вверх»), with a touch of nervous apprehension in his voice (с налетом нервной опаски в его голосе):

'I may not indulge this ecstasy longer (я не могу позволить себе это удовольствие больше)! The night is already gone (ночь уже прошла; to go —

идти, уходить). It seems but a moment — only a moment (она кажется лишь одним моментом — только одним моментом); would it had endured a year (/я/ хотел бы, чтобы она длилась год; to endure — выносить)! Seed of the Church's spoiler (семя губителя Церкви), close thy perishing eyes (закрой свои гибнущие глаза), an thou fearest to look upon (если ты страшишься взглянуть на)...'

The rest was lost in inarticulate mutterings (остальное было потеряно =

потонуло в неразборчивом бормотании; to lose — терять). The old man sank upon his knees (старик рухнул на колени; to sink — опускаться, тонуть), his knife in his hand (его нож в его руке = с ножом в руке), and bent himself over the moaning boy (и склонился над стонущим мальчиком; to bend — гнуть) —

vigil [`vıGıl], fiercely [`fıəslı], ecstasy [`ekstəsı]

The old man glided away, stooping, stealthily, catlike, and brought the low bench. He seated himself upon it, half his body in the dim and flickering light, and the other half in shadow; and so, with his craving eyes bent upon the slumbering boy, he kept his patient vigil there, heedless of the drift of time, and softly whetted his knife, and mumbled and chuckled; and in aspect and attitude he resembled nothing so much as a grizzly, monstrous spider, gloating over some hapless insect that lay bound and helpless in his web. After a long while, the old man, who was still gazing — yet not seeing, his mind having settled into a dreamy abstraction — observed on a sudden that the boy's eyes were open — wide open and staring! — staring up in frozen horror at the knife. The smile of a gratified devil crept over the old man's face, and he said, without changing his attitude or occupation:

'Son of Henry the Eighth, hast thou prayed?'

The boy struggled helplessly in his bonds; and at the same time forced a smothered sound through his closed jaws, which the hermit chose to interpret as an affirmative answer to his question.

'Then pray again. Pray the prayer for the dying!'

A shudder shook the boy's frame, and his face blenched. Then he struggled again to free himself — turning and twisting himself this way and that; tugging frantically, fiercely, desperately — but uselessly — to burst his fetters; and all the while the old ogre smiled down upon him, and nodded his head, and placidly whetted his knife, mumbling, from time to time, 'The moments are precious, they are few and precious — pray the prayer for the dying!'

The boy uttered a despairing groan, and ceased from his struggles, panting. The tears came, then, and trickled, one after the other, down his face; but this piteous sight wrought no softening effect upon the savage old man.

The dawn was coming now; the hermit observed it, and spoke up sharply, with a touch of nervous apprehension in his voice:

'I may not indulge this ecstasy longer! The night is already gone. It seems but a moment — only a moment; would it had endured a year! Seed of the Church's spoiler, close thy perishing eyes, an thou fearest to look upon...' The rest was lost in inarticulate mutterings. The old man sank upon his knees, his knife in his hand, and bent himself over the moaning boy —

Hark (чу)! There was a sound of voices near the cabin (был = раздался звук голосов у хижины) — the knife dropped from the hermit's hand (нож выпал из руки отшельника); he cast a sheepskin over the boy (он набросил овечью шкуру на мальчика; to cast — бросать) and started up, trembling (и вскочил, дрожа). The sounds increased (звуки увеличивались = становились громче), and presently the voices became rough and angry (и вскоре голоса стали грубыми и сердитыми; to become — становиться); then came blows (затем раздались удары; to come — прийти), and cries for help (и крики о помощи); then a clatter of swift footsteps retreating (затем топот быстрых шагов удаляющихся). Immediately came a succession of thundering knocks (немедленно раздался ряд громоподобных ударов) upon the cabin door (по двери хижины), followed by (за которыми последовало; to follow — следовать):

'Hullo-o-o (эй)! Open (отворяй)! And dispatch (и поживее; to dispatch — быстро делать что-либо), in the name of all the devils (во имя всех дьяволов)!' Oh, this was the blessedest sound (о, это был самый благословенный звук) that had ever made music in the king's ears (который когда-либо звучал музыкой в ушах короля); for it was Miles Hendon's voice (ибо это был голос Майлса Хендона)!

The hermit, grinding his teeth in impotent rage (отшельник, скрежеща своими зубами в бессильной ярости), moved swiftly out of the bedchamber (вышел быстро из спальни), closing the door behind him (закрыв дверь за собой); and straightway the king heard a talk (и сразу король услышал разговор; to hear — слышать), to this effect (следующего содержания), proceeding from the 'chapel' (доносившийся из «молельни»):

'Homage and greeting (почет тебе и привет), reverend sir (преподобный сэр)! Where is the boy (где мальчик) — my boy (мой мальчик)?'

'What boy, friend (какой мальчик, друг)?'

'What boy (какой мальчик)! Lie me no lies (не лги мне: «не лги мне никаких обманов»; to lie — лгать; lie — ложь), sir priest (сэр священник), play me no deceptions (не обманывай меня; to play — играть, устраивать; deception —

обман)! I am not in the humor for it (я не в настроении для этого). Near to this place I caught the scoundrels (рядом с этим местом я поймал негодяев; to catch

— ловить) who I judged (которые, как я счел; to judge — судить) did steal him from me (украли: «сделали украсть» его от меня), and I made them confess (и я заставил их признаться; to make — делать, заставлять); they said he was at large again (они сказали, что он на свободе снова), and they had tracked him to your door (и они выследили его до вашей двери). They showed me his very footprints (они показали мне самые его самые следы). Now palter no more (теперь не изворачивайся больше); for look you, holy sir (потому что смотри, ты, святой сэр), an thou produce him not (если ты не представишь его) — Where is the boy (где мальчик)?'

'Oh, good sir (о, добрый сэр), peradventure you mean the ragged regal vagrant (возможно, вы подразумеваете того оборванного царственного бродягу) that tarried here the night (который провел здесь ночь). If such as you (если такой как вы) take interest in such as he (интересуется: «берет интерес» таким, как он), know, then (знайте тогда), that I have sent him of an errand (что я послал его по поручению; to send — посылать). He will be back anon (он вернется: «будет назад» сейчас).'

'How soon (как скоро)? How soon? Come, waste not the time (давай же, не трать зря времени; to come — приходить, двигаться) — cannot I overtake him (не могу ли я нагнать его)? How soon will he be back (как скоро он вернется: «будет он назад»)?'

'Thou needst not stir (тебе не нужно шевелиться = беспокоиться); he will return quickly (он вернется быстро).'

'So be it then (ну, будь так тогда). I will try to wait (я постараюсь подождать). But stop (но постой)! — you sent him of an errand (ты послал его с поручением; to send — посылать)? — you (ты)! Verily, this is a lie (поистине, это ложь) — he would not go (он бы не пошел). He would pull thy old beard (он вырвал бы твою старую бороду), an thou didst offer him such an insolence (если бы ты предложил ему такую дерзость). Thou hast lied, friend (ты солгал, друг); thou hast surely lied (ты точно солгал)! He would not go for thee (он не пошел бы ни ради тебя) nor for any man (ни ради другого человека; nor — и не).' 'For any man — no (ради любого человека — нет); haply not (к счастью, нет). But I am not a man (но я не человек).'

'What (что)! Now o' God's name what art thou, then (но во Имя Божие, что есть ты тогда = в таком случае)?'

'It is a secret (это тайна) — mark thou reveal it not (смотри, не выдавай ее). I am an archangel (я архангел)!'

There was a tremendous ejaculation (было = раздалось страшное восклицание) from Miles Hendon (от Майлса Хендона) — not altogether unprofaned (не