4. Новоплатонизм

У греков явлением, соответствующим христианской религиозной науке, служит новоплатоновская философия. В одних и тех же центрах александрийской культуры, где все формы греческой науки встречались со всеми религиозными учениями, зародились одновременно две доктрины; Оригена и Плотина; и как в «гносисе» можно видеть зачатки христианского богословия, так и в подпавших влиянию Филона эклектиках-платоновцах, особенно в Нумении, видно подготовление новоплатонизма.

К этой общности происхождения присоединяется и общность цели. Обе эти научные системы методически развивают, подтверждают и доказывают, что религиозное убеждение есть единственный верный источник спасения для жаждущего искупления индивидуума.

==298

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Но при этом между ними есть и большая разница. Христианское богословие нашло для себя не только опору, но даже и непрерывное руководство в религиозном сознании целой общины, уже организующейся и слагающейся в виде церкви. Повоплатонизм же был создан и защищаем отдельными личностями, предававшимися философскому размышлению; поэтому он проник только в некоторые школьные союзы, и лишь впервые при их помощи стремился придти в соприкосновение с различными мистериями. Христианское богословие есть научное изображение верования, до того времени уже могущественно развитого; новоплатонизм же — религия ученых, попутно пытающаяся слить с собой все существующие культы. В этом обстоятельстве и заключается причина гибели новоплатонизма, хотя научная сила его была не менее велика, чем у христианства.

Историческое развитие новоплатонизма распадается на три стадии. Сначала он представляется по существу только научной теорией; затем он преобразовывается (и на этот раз ясно противоречит христианству) в систематическое богословие политеизма; и, наконец, потерпев в нем неудачу, переходит к схоластическому объединяющему возобновлению учений всей греческой философии вообще. Эти три стадии носят название александрийской, сирийской и афинской школ и связываются с именами их главнейших представителей: Плотина, Ямблиха и Прокла.

Срав.соч. Matter'a, J.Simon'a и Vacherot, приведенные на стр. 285; кроме того, Barthйlйmy St.Hilaire, Sur le concours ouvert par l'acadйmie etc. sur l'йcole d'Alexandrie (Paris 1845); — K.Voзt, Neuplatonismus und Christenthum (Berlin 1836). — A.Steinhart (Art.in Pauly s Realenzyclopadie des class Altertums). — R-Hamerling, En Wort ьber die Neuplatoniker (Triest 1858 с переведенными отрывками). — H.Kellner, Hellenismus und Christenthum, oder die geistige Reaktion des antiken Heidentums gegen das Christentum (Kцln 1866). —A.Harnack, Dogmengeschichte I,663.

§54. Основателем новоплатонизма считается Плотин, родившийся в 2ь 4 г. по Р.Х. в Ликополе, в Египте. Философское образование получил он в Александрии у известного Аммония Саккаса; принимал затем участие в персидском походе императора Гордиана с целью заняться на Востоке религиозно-научными исследованиями; около 244 г. в Риме он выступил с большим успехом в качестве учителя и умер в одном поместьи Кампании в 269 году.

Из его учеников называют Амелия и в особенности Порфирия, издателя его сочинений.

Есть предание, которое называет основателем новоплатоновского учения носильщика Аммония (175—242), променявшего христианство на эллинизм и с успехом читавшего лекции в Александрии. К его ученикам, кроме Плотина и христианского богослова Оригена, причисляются также: Ориген-платоновец, Еренний (Herennius, Erinneus) и известный ритор и критик Лонгин (213—273).

==299

В.Виндельбанд

Но об учении Аммония ничего верного неизвестно, а его так называемые «ученики» настолько расходятся в самых существенных пунктах, что нет никакого основания приписывать ему специально плотиновскую философию.

Ср. W. Lynaa, Die Lehre des Am.Sak.(Abh.der Gesellschaft d.W.zu Christiana

1874).

Ормгем —платоновец (которого не следует, как это делает CA-Heigl, Der Bericht des Porphirius über Orig., Regensburg 1835 смешивать с патриотом; cp.C.Helfench. Untersuch, aus der Gebiet der klassischen Altcrtumswissensch., Heidelberg 1860) доказывал (должно быть против Нумения) в сочинении "ότι μόνος ποιητής ό βασιλεύς (что Царь — единый Творец) тождество высшего Божества с Творцом

мира. Ср. Zeller V ³ 461, 2.

Изданное А.Маем (A.Mai, Classisch. auct. IX) сочинение εις τα μεταφυσικά (κ

метафизике) — гораздо позднейшего происхождения.

Лонгин, учившийся в Афинах, в отличие от плотиновского толкования, твердо держался настоящего платоновского учения о самостоятельной реальности идей вне духа. Весьма сомнительно, чтобы он был автором известного и имеющего важное значение для эстетики трактата περ'ιϊψους (о возвышенном). Если бы кто захотел из сравнения двух крупных систем Оригена и Плотина вывести заключение об учении их общего учителя, то только натолкнулся бы на самые общие основные черты александрийской религиозной философии и, пожалуй, рядом с этим еще — на основное стремление метафизически победить проскальзывающий в них дуализм. Но нет даже и намека, который дозволял бы приписать последний Аммонию: да и в самой атмосфере, среди которой развивалось александрийское мышление, уже содержалась эта мысль. Таким образом, личность Аммония для исторического исследования остается такою же бесцветною, как и приписываемое ему мнение о существенном сходстве между платоновской и аристотелевской философией. Ср. еще Zeller V ³, 454.

Плотин приобрел своим учением такую известность и уважение в высших кругах Рима, что задумал с помощью императора Галлиена основать в Кампании город философов, который должен был называться городом Платона, быть устроенным по образцу его «Государства» и быть как бы эллинским монастырем — центром религиозного созерцания; однако ему не удалось привести в исполнение свою мысль. Авторская деятельность Плотина относится к его зрелому возрасту; свое учение он излагал в отдельных рассуждениях и трактатах. Они были разделены на 6 эннеад и изданы его учеником Порфирием.в эпоху Возрождения они появились сперва в латинском переводе Марсилия Фицина (Флоренция 1492), затем по-гречески и латыни в Базеле 1580, а новейшие издания в Оксфорде — 1835 в Париже —1855, в Лейпциге (A.Kirchhoff) в 1856, в Берлине (Я.МйПег); в 1878—80 — одновременно вышел и немецкий перевод эннеад того же Muller'а; в Лейпциге (изд. Voifemann'a) 1883—84.

Ср. K.Steinhart (Art. Plotin in Pauly's Realenzyklopädie). — H.Kirchner, Die Philos, des Pl. (Halle 1854). —A.Richter, Neuplatonische Studien, 5 Hefte (Halle 1864—67). —H. v. Kleist. Plotinische Studien (l Heidelberg 1883).

Порфирий, родившийся в Тире или, по крайней мере, выросший там, присоединился в Риме к Плотину и сделался его верным учеником. Кроме изложения и защиты плотиновского учения, он занимался главным образом комментированием платоновских и аристотелевских сочинений, а из последних особенно комментирована им Логика. Сохранилось его Εισαγωγή είς τας κατηγορίας (Введение в категории, изд. Busse, Berlin 1887), которое в средние века имело чрезвы-

==300

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

чайно важное значение; затем сохранилась написанная им биография Плотина (напечатанная в собрании сочинении Плотина — Kirchhof f а и МиИега), далее его αφορμα! πρόσ τα νοητά (точка отправления к умопостигаемому) (в парижском издании Плотина) и отдельные более мелкие сочинения. Ср. литературу у Ueberweg-Heinze Р.ЗО.

Задача александрийской религиозной философии та же для эллинов, что и для христиан. В развитии древней культуры индивидуализирование и углубление в духовную жизнь идут рядом и порождают, наконец, жгучее стремление постигнуть чрез внутреннюю деятельность души непосредственно и сполна Божественную сущность и придти с ней в полное единение. Но чем сильнее при этом уменьшалось доверие к давно знакомым образам мифического представления, тем более удаленной от нас, более неизвестной и более необъятной становилась Божественная сущность. Это противоречие христианство побеждает принципом любви; миф — введением множества промежуточных ступеней между Богом и материей; наука же

— тем путем, что она рассматривает всю совокупность вещей, как ряд ступеней последовательно убывающего совершенства, исходящего из Единой, все созидающей, божественной, первоначальной силы, а всю мировую жизнь рассматривает, как возвращение созданий по тем же ступеням к Богу. Новопифагорейский дуализм должен быть побежден одновременно и метафизически, и этически. В этом сходятся Ориген и Плотин. Но в то же время, как Ориген посредством учения о грехопадении и искуплении разрешает все физическое существование в этико-религиозные определения, Плотин ведет борьбу с чувственными образами, чтобы сделать понятною духовную связь вселенной; и в то время, как возвращение к Богу у Оригена преобразуется в величественный всемирно-исторический процесс всего мира духов, у Плотина оно приурочивается к таинственному экстазу единичного человека.

Метафизика и этика стоят, таким образом, у Плотина в обратной параллели: этика указывает, как на путь к спасению, тот же ряд стадий развития, который в метафизике признается процессом образования.

Божество для Плотина есть первоначальное, стоящее выше всех противоречий, недоступное конечным определениям, вполне неизъяснимое (άρρητον — не могущее быть выраженным), первобытное существо: то πρώτον. Как абсолютное единство (το ϊ,ν) стоит оно выше (έπέκεινα — по ту сторону) всех противоположений, а также выше мышления (νόησις) и бытия (ουσία). Поэтому только относительно можно Его определять, как мировую цель (το αγαθόν

— благо) и мировую силу .(πρώτη δύναμις — потенция), как чистую, бессубстратную творческую деятельность. Как таковая, Оно по необходимости вечно и вне условий времени порождает из себя мир;

==301

В.Виндельбанд

Оно присутствует во всех тварях, но само от их множественности отделено и отлично. Вечно законченное само в себе. Оно порождает из себя все многообразие вещей, не разделяясь вследствие этого и ничего не отдавая от своего существа. Эманация мира из Божества есть изливание, происходящее вследствие переполнения, причем Божество остается неизменным, подобно свету, бросающему свой блеск в глубину мрака. Но подобно тому, как свет с удалением от источника все более и более ослабевает, точно так же и создания Божества являются только отблеском Его величия, которое, спускаясь со ступени на ступень, понемногу затемняется и кончается, наконец полным мраком.

Стремление примирить монистическую причинность Божества с фактом несовершенства единичных вещей и, с другой стороны, (религиозную) трансцендентность с (стоическим) пантеизмом ясно обнаруживается и у Плотина: его «динамический пантеизм» дополняет абстрактный монотеизм, который не считает Божества ни духом, ни душой, ни материей и не относит Его вообще ни к какой категории, но несмотря на такую отчужденность от всякого содержания хочет и видеть в нем первоисточник всяких определений, и поставить его выше их. Для наглядности вводится образ света, светящего и во тьму; но это подобие, в свою очередь, снова влияет на ход мыслей философа.

Истечение из божественного существа развивается по трем главным ступеням: дух, душа и материя.

Дух (νους), как отобраз (εικών) Единого, носит в себе принцип двойственности: ведь всякая мысль (даже самосознание) заключает в себе противоположность субъекта и объекта, мыслительной деятельности и мыслимого содержания (νοητόν). Истекающий из Божества дух (νους) есть, таким образом, единая, относящаяся сама к себе интуитивная функция; но она тем не менее заключает в себе все разнообразие предметов, идеи, первообразы единичных существ. Они обозначаются, в свою очередь, как единичные силы духа voо (духи); они заключаются в νοΰς'ο и образуют в нем мир духов (κόσμος νοητός -— умостигаемый мир), но, как действующие силы, они суть в то же время еще особые причины бывания.

С рассуждениями о двойственности между деятельностью и содержанием, которая присуща мышлению, связано то обстоятельство, что новоплатоновуы впервые точнее формулировали и исследовали психологическое понятие «сознания» (^συναισθησις). Аристотелевское учение об αισθητήριον κοινόν (общее чувствилище) дало им для этого исходную точку, отправляясь от которой они с успехом пошли дальше. Различие между бессознательным содержанием представления и деятельностью представления, направленной на него, является постоянным в их психологии и составляет ее важнейшую заслугу. Ср. H.Siebeck. Geschichte der Psychologie, I Ь., 331 ff.

Для божественного νουσ ' а это различие естественно исчезает ввиду того, что он все свое содержание идей искони действительно мыслит. Употребляя аристотелевский оборот речи. Плотин выражает это так, что двойственность (έτερότης),

==302

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

присущая духу, предполагает противоположность между формой мышления (νόησις) и мысленной материи (δλη νοητική); причем, однако, эта материя именно тем отличается от чувственной, что сполна — без остатка вошла в форму и без времени существует актуально (ενεργεία).

Но «материя» и здесь также является принципом множественности, и этой мысли Плотин следует также и там, где он развивает многообразие идей посредством пифагорейских умозрений относительно чисел. Однако при этом идея уже не

представляет для него платоновского понятия рода, но (стоический) первообраз единичной вещи.

Для умопостигаемого мира аристотелевские категории, поскольку они относятся к пространственным и временным отношениям и вообще к эмпирическому быванию, не имеют значения; для него Плотин вводит пять основных понятий, которые в виде опыта рассматривались в диалоге Софист, как κοινωνία των ιδεών (отношения идей): δν, στάσις, κίνησις, ταυτότης, έτερότης (сущее, покой, движение, тождество, инакость).

Поскольку идеи суть причины бывания, называются они также λόγοι; так же как и плотиновский νοΟς повсюду играет роль λόγος ' а филоновской и христианской философии. Ср.М.Heinze, Die Lehre vom Logos, р.ЗОо ff.

Душа (ψυχή) относится к духу, как последний — к εν (Единому). В силу же того, что душа, хотя и принадлежит к царству света, но стоит все-таки на границе мрака, в ней следует различать две стороны: единичность и делимость ¹, или высшую и низшую душу. Это прежде всего относится к мировой душе, которую Плотин разделяет на две силы; из них лишь низшая, φύσις (природа), как прямо созидающая сила, впервые порождает мировое тело и в него вселяется. Но то же самое различие имеет место и в отдельных душах, в которые вылилась мировая душа; так же и в человеке сверхчувственная душа (которой, главным образом, приписываются функции аристотелевского νους'а, см. стр.236), существовавшая в блаженном состоянии до земного бытия, а после смерти, смотря по заслугам, подвергающаяся такой или иной метемпсихозе, должна быть отличаема от низшей души, создавшей тело, как орган своей действующей силы, и присутствующей в каждой его части, как и во всякой чувствующей и двигательной деятельности.

Подобно тому, как свет, ослабевая, обращается в тьму, так, под конец, и лучеиспускание божественного существа переходит β материю. Плотин рассматривает последнюю прямо как μη δν (несуществующее) в том смысле, что она не обладает (дуалистически) метафизическою самостоятельностью по отношению к Божеству: она есть абсолютное στέρησις (лишение), πενία παντελής (полнейшая скудость) и, как απουσία του αγαθού (отсутствие добра) она есть также

ταύτόν (тождественное) и θάτερον (иное) в платоновском диалоге Tim., см. стр. 188.

==303

В.Виндельбанд

πρώτον κακόν (первичное зло). На этих отрицательных определениях Плотин основывает свою теодицею: что истинно существует, то божественно и есть добро; зло есть только то, что принадлежит μη δ'ν (несуществующему). С тою же неизбежностью, с которою свет теряется во мгле, души должны порождать из себя материю и входить в нее, как образующие силы. Поэтому мир чувственных явлений существует так же вечно, как и душа; в круговом движении необходимого развития он развертывает отобразы идей. Для Плотина из всего этого вытекает не только телеологическое, но прямо-таки магическое воззрение на природу: всякое бывание есть деятельность души; из чистой мировой души выделяются боги и духи небесных светил, из φύσις'а (природы) — демоны; в таинственном взаимодействии целого все единичное настроено симпатически относительно этого целого и может быть предугадываемо вещим чувством. Всякое исследование природы здесь устраняется, но зато широко раскрыта дверь всякой вере и суеверию.

Но общее рассмотрение природы при этих посылках будет носить в себе разлад. Вступление души в порожденную ею материю есть ее падение во тьму, ее отчуждение от Божественного источника света; чувственный мир — зол и неразумен. Но, с другой стороны, его ведь тоже образовала душа и вошла в него (как λόγος σπερματικός), и постольку он разумен и прекрасен. Несмотря на дуалистическую исходную точку, обусловленную его религиозной задачей, Плотин в этом отношении с полной энергией поддерживает истое греческое признание красоты чувственного мира и самым удачным образом связывает его с основными чертами своей мировой картины. Прославляя с воодушевлением (особенно в противоположность тому презрению, которое гностики питали к природе) гармонию, одухотворенность и совершенство мира и выводя их из своего идеалистического построения вселенной, он дает метафизическую эстетику. Чувственная вещь — прекрасна, когда она проявляет в чувственном образе свой λόγος, свой идеальный первообраз, свой είδος; значит мир —прекрасен, потому что он до последней глубины проникнут и освещен Божественной сущностью.

В плотиновской системе учение о прекрасном звучит прощальным приветом греческого мира; Плотин теснейшим образом связал его с основными принципами своего учения и впервые обработал его, как нераздельную, основную часть философской системы. Конечно, при этом он сильно пользуется платоновскими мыслями; но и у Платона эта теория прекрасного далеко не так подробно развита и не составляет такого существенного момента всего учения, как у него. Знаменитое рассуждение в эннеадах I, 6 есть бесспорно самый оригинальный научный труд Плотина. Ср. Ed-Müller. Geschichte der Theorie der Kunst bei den Alten II, 285 " — ,. «S-i^ r 7;^^rmann. Geschichte der Дsthetik (Wien 1858^ ==122

paci-улщспл^ — .-.--—^,-- . Плотина. Ср. Ed.Müller, Geschichte der Theorie der Minsi dci ucn r-ii^.i .., —π'. (Berlin 1Й 37). — R.Z'immermann. Geschichte der Ästhetik (Wien 1858) 122 f. — R.Volkmann, Die Hohe der antiken Ästhetik oder Pl's Abhandl. vom Scho- io^.r>\ с R^nnino Die Lehre vom Schönen bei Plolin (Cöttingen - · - ·. r»l - *

n. ^Berlin 10->/;. —iv.^.ii.ч,>-,,,.-...., —-- f. — R.Volkmann, Die Hohe der antiken Ästhetik oder Pl's Abhandl. vom ucnonen (Stettin 1860). — E.Brenn'mg, Die Lehre vom Schönen bei Plolin (Cöttingen 1864).—A. J. Vitnnga, De egregio, quod in rebus corporeis constituit Plot. pulcri principio (Amsterd. 1864).

 

==304

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Но из противоположной точки зрения исходит этика Плотина, коль скоро она обозначает в качестве цели человека — участие в Божественной жизни и независимость от «мира», а в качестве его нравственной основной задачи — освобождение души от тела, ее «очищение» от чувственного, отвращение от материи. Но и эта отрицательная мораль не чужда некоторых положительных дополнений. Конечно, только в незначительной мере находит их философ в этических или, как он их называет, политических добродетелях. Практическая жизнь имеет в его глазах ничтожную ценность, потому что она привязывает душу к материальному миру; гражданские и политические доблести суть только первые ступени, на которых душа научается освобождаться от власти чувственного мира. Поэтому учение Плотина не обнаруживает понимания государственной жизни; его предложение реализировать платоновскую республику имеет в виду не политический опыт, а всего только осуществления такой обстановки, в которой избранные люди могли бы жить для их истинного назначения — «созерцания».

Возвращение души к Богу заключается в ее возвышении до νους ' а, из которого она происходит. Мало что получает она для этого в чувственном восприятии; несколько более дает ей отвлеченное размышление, но самое живейшее побуждение к этому она находит в любви к прекрасному (в платоновском ερως'ο), когда от чувственного впечатления обращается к светящейся в нем идее. Большого совершенства достигает тот, кто непосредственно познает чистую идею; но истинное блаженство заключается лишь в том, что человек в состоянии восхищения (εκστασις — экстаз), возвышающего его над мышлением и ведущего его к соприкосновению и к полному единению (αφή, απλωσις) с Божественным единством, забывает самого себя и вещи, и в такие священные моменты составляет одно целое с Божеством.

Плотин рассматривает это высшее блаженство, как благодать, выпадающую на долю немногих, и то в редких случаях; как на вспомогательное средство к достижению состояния восхищения указывает он на культ позитивной религии, к которой в других случаях он относится вообще довольно свободно. Но уже у Порфирия это вспомогательное средство становится существенно необходимым фактором, а у позднейших новоплатоновцев оно становится главным делом.

§55. Один изучеников Порфирия, сириец Ямблих воспользовался философией Плотина, как основанием для умозрительного богословия политеизма; оно должно было объединить в систематическое целое все культы древних религий и этим завершить религиозное движение, исключив из него христианство. К его вдохновенным последователям принадлежат Феодор Асинский, Максим Эфесский, император Юлиан и его друг Саллюстий, и наконец мученица Гипатия.

20

5-

==305

В.Виндельбанд

Ямблих был родом из Халкиды в Целесирии; он слушал в Риме Порфирия и его ученика Анатолия; затем он сам выступил в Сирии учителем и религиозным реформатором, и скоро приобрел множество учеников, которые видели в нем чудотворца. Подробности его частной жизни неизвестны, а время его смерти можно определить приблизительно около 330 г. Его авторская деятельность имеет комментаторский характер; но она касается не только платоновских и аристотелевских произведений, а также и богословских учений орфиков, халдейцев и пифагорейцев. Сохранились отрывки его изложения пифагореизма: περί του Πυθαγορικου βίου (ο жизни пифагорейской) (изд. Kiessling'ofA, Leipzig 1815 и Westermann'oM, Paris 1850); λόγος προτρεπτικός εις φιλοοοφιαν (слово, побуждающее к философии) (изд. Kiessling'a, Leipzig 1813). περί της κοινής μαθηματικής επιστήμης (об общей математической науке) (изд. Vilioison, Venedig 1781); περί της Νικόμαχου αριθμητικής ειραγωγή и Τα θεολογουμενα της αριθμητικής (введение о Никомаковой арифметике и математическая теология) (оба изд. Fr-i 4s( ом. Leipzig 1817). Близко к ним стоит (может быть неправильно приписываемое Ямблиху) рассуждение De mysteriis Аegyptiorum (изд. Parthey, Berlin 1857). Ср. Harless, Das Buch von den aegypt. Myster. (München 1858). — H.Kellner, Analyse der Schrift des J. de myst. (in Theol.

Quartalsschrirt 1867).

Из дальнейших последователей школы называют Эдезия, Хрисантия, Приска, Сопатра, Эвсебия, Дексиппа, от которого сохранилось сочинение об аристотелевских «категориях» (изд. L-SpengeFa, Mьnchen 1859), далее Эвнапия Сардского, оставившего несколько биографий философов того времени (изд. Boissonade, Amsterd. 1822). ^ v

Максим играл большую роль при дворе императора Юлиана, в краткое правление которого деятельность этой сирийской школы достигает кульминационной точкиразвития и этим самым вовлекается в безнадежную борьбу с христианством; сам Юлиан был убежденным приверженцем Ямблиха. Дошедшие до нас письма Юлиана к Ямблиху подложны. Его воззрения ясны из речей и отрывков сочинения против христианства. Juliani contra Christianos quae supersunt, изд. К..J.Neumann'ά (Leipzig 1880, его же немецк. изд. Leipzig Т 880). Другие издания сочинений E.Talbot'a. (Paris 1863) и F.C.Henlein'a (2 Bd. Leipzig 1875). Ср. AW.Neander, Über den Kaiser Julian und sein Zeitalter (Leipzig 1812). — W.S.Teuffel, De --i ... . ; _.„..„,^^ ^( r,anrr iTi'ibinffen 1844). — D.Fr.Strauss, Julian der

сам Юлиан был убежденным приверженцем ямолиха. ^ишсдшп.- м- ..— ..——Юлиана к Ямблиху подложны. Его воззрения ясны из речей и отрывков сочинения против христианства. Juliani contra Christianos quae supersunt, изд. KJ.Neumann'a (Leipzig 1880, его же немецк. изд. Leipzig Î 880). Другие издания сочинений E.Talbot'a (Paris 1863) и F .C.Hertlema (2 Bd. Leipzig 1875). Ср. AW.Neander, Über den Kaiser Julian und sein Zeitalter (Leipzig 1812). — W.S.Teuffel, De J-I-Christianisrni contemtore et osore (Tübingen 1844). — D.Fr.Strauss, Julian der Abtrünnige, der Romantiker auf dem Thron der Cäsaren (Mannheim 1847). — i/ ·-- i..i;„„ /w;.„ ]kw —W.Mangold, Julian_der Abtrьrmige„(Stuttgart

-- · - л У» Д »^ x

der Gasaren (Mannheim old, Julian der Abtrünnige (Stuttgart (Breslau 1862). — Fr.Lubker. Juli- A.Mücke, Julian nach den Quellen ·· -l:. j.. _„i.,,i,.„^„ CNwifc-

Abtrünnige, der Romantiker aut dem l nron acr uafaicii ^..........—..-

Auer, Kaiser Julian (Wien 1855). —W.Mangold, Julian der Abtrünnige (Stuttgart 1862). —C.Sem'isch, Julian der Abtrünnige. (Breslau 1862). — Fr.Lubker, Juli^ ·· j ir„J. /H.^knr» 1S 64^. — A.Mücke, Julian nach den Quellen

100^.». ———- »_.ЧОЧИО^,., .,„.._.- _..

ans Kampf und Ende (Hamburg 1864). — A.Mücke, Julian nacn den v^uciicii (Gotha 1866, 68). —A.N avilie, J. l'A. et sa philosophie du polythéisme (Neufchatel 1877). —F.Rode, Geschichte der Reaktion Julian's gegen die christliche Kirche (Jena Î 877).

От Саллюстия сохранился компендиум ямблиховского богословия (изд. Orelli, Zьrich 1821).

О Гипатии см. Rich.Hoche (in Philol. 1860). — St.Wolff (Czemowitz 1879), H-Liper (Dijon 1880). Ее учеником был епископ Синезий, сумевший своеобразно соединять новоплатонизм с христианством. Ср. R.Volkmann, Sinesius von Kyrene

(Berlin 1869).

В философском отношении богословие Ямблиха не содержит в себе новых точек зрения. Его метафизика и этика носят вполне плотиновский характер, поскольку дело идет о постройке, состоящей

==306

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

из понятий. Но ее мало богослову. Родившись в стране самых разнообразных религиозных смешений (откуда вышел и христианский гносис), он хочет преобразовать плотиновскую философию в слияние всех религий. Подобно тому, как он считает неизбежною для греховного человека, при исполнении им нравственно-религиозных задач, помощь мистерий и всех фантастических деяний культа, так и новоплатоновская метафизика служит ему лишь для того, чтобы путем аллегорических пояснений вдвинуть образы богов всех религий в промежуточные степени, которые Плотин признал существующими между человеческою душою и Божеством. Но чтобы найти место для этого фантастического пантеона, он должен был значительно увеличить число этих промежуточных членов, и, чтобы привести этот мир богов в систему, он не нашел ничего лучшего, как пифагорейскую схему чисел.

Большой успех этой попытки доказывает лишь то упорство, с которым, вопреки христианству, эллинский мир собственными средствами надеялся решить религиозную задачу. Только на фоне такой картины можно понять Юлиана, придавшего этим фантастическим построениям всемирно-историческое значение.

Отдельные части этого политеистического построения и даже теургического стремления Ямблиха и его учеников не имеют важности в философском отношении. Даже мысль поставить над плотиновским Ssv (Единое) еще πάντη άρρητος αρχή (ничем невыразимое начало), которое, будучи лишено всяких свойств, не может быть даже отождествлено с αγαθόν (благо), представляет в сущности бесцельное стремление к систематизации. Если Плотин констатировал в νοΰς'ο (духе) противоположность между объектом и субъектом, то Ямблих делает из этого κόσμος νοητός (мир умопостигаемый) и κόσμος νοερός (мир разумный) — два мира, населенные собственными богами, причем каждый из них снова разделяется на три части и т.д. Ученики его, именно Феодор, провели это деление еще дальше, причем охотно пользовались (как и сам Ямблих) триадической схемой.

§56. Неудача этой философской реставрации древних религий заставила новоплатонизм вернуться к научным исследованиям, центром которых в заключении являются снова Афины. Плутарх афинский и его ученики Сириан и Гиерокл направили школу к изучению Платона и Аристотеля; а ее главный представитель Прокл (410—485) пытается диалектически систематизировать общее историческое содержание греческого философствования.

В сопоставлении с фантастичностью того времени комментаторы выделяются в выгодном для них свете: как уже прежде Темистий, так теперь Симплиций и Филопон снабжают сочинения Аристотеля учеными комментариями, сделавшимися весьма ценными для последующей эпохи. Но там, где ученики Прокла, как напр., Марин или Дамасций, принимаются развивать дальше систему учителя, там начинается бесплодная болтовня, которая производит тем более печальное впечатление, чем высокопарнее и самонадеяннее она излагается.

20

·

==307

В.Виндельбанд

Сила греческого мышления угасла. Простой и великий разум греческой философии, говоря языком Плотина, так ослабел от всех своих эллинских эманации, что впал в прямое противоречие с самим собой — в высокопарное отсутствие разума.

Эдикт, которым в 529 году император Юстиниан закрыл Академию, конфисковал ее имущество и запретил преподавание греческой мудрости в Афинах, служил только официальным удостоверением кончины древней философии.

Плутарх, называемый «большим», в отличие от своего более замечательного соименника (см. стр. 287 ) и согласно обычному новоплатоновцам безграничному удивлению перед главою школы, умер скоро после 430 г.; занимался он, кажется, главным образом психологическими вопросами и развил далее теорию сознания, определяя его как действие разума в восприятии.

Из комментариев Сириана к аристотелевским сочинениям сохранился один к части Метафизики, и напечатан (под ред. H.Usener'a) в 5-м томе берлинского издания Аристотеля (р. 837 ff.). Комментарий Гиерокла к золотой поэме пифагорейцев находится в Fragmenta Mullach'a (l, 408 ff.) из сочинения Гиерокла περί προνοίας (о провидении) Фотий сохранил выдержки. Гиерокл и его ученик Теозебий действовали в Александрии; Сириан был схолархом в Афинах.

Его ближайший ученик и последователь был Прокл; он происходил из ликийской фамилии, родился в Константинополе, а учился в Александрии под руководством последователя Аристотеля Олимпиодора; как глава школы, он пользовался чрезмерным, сумасбродным поклонением со стороны своих учеников; его ученик Марин оставил описание его жизни (напечат. в изд. Cobet'a Diog. Laert.). Из произведений Прокла (ср. J.Freudenfhal im Hermes 1881 и Zeller V-, 778 ff.) кроме комментариев к Тимею, Государству, Пармениду и др., надо особенно выделить сочинение περί της κατά Πλάτωνα θεολογίας (о богословии по Платону). Полное собрание издал V.Cousin (Paris 1820—25), с дополнением (Paris 1864). Ср. А.Вегеег, Рг. exposition de sa doctrine (Paris 1840). — H.Kirchner, De Pr. metaphysica (Berlin 1846). — K.-Steinhart, Art. in Pauly's Realencyklopädie.

Из учеников Прокла, наряду с его преемником Марином, известны: Гермий, комментировавший Федра, и его сын Аммоний, обработавший аристотелевские сочинения; далее математик Асклспнодот, Исидор, биография которого, написанная Дамасцием, частью сохранилась у Фотия; Гегий и Зенодот.

Последним схолархом Академии был Дамасций, который, как и Исидор, совершенно вернулся к фантастическому направлению Ямблиха. Родом из Дамаска, он учился в Александрии и Афинах. После закрытия Академии он вместе с Симплицием и другими новоплатоновцами переселился в Персию; но они скоро вернулись оттуда вполне разочарованные. Из его сочинений, кроме отрывков различных комментариев и биографии Исидора, существует еще часть сочинения περί των πρώτον αρχών (о первых началах) (изд. /.Kopp'a, Frankfurt a. M. 1826, с более близкими сведениями о его личности) и окончание его комментария (опирающегося на Прокла) к диалогу Парменид. Ср. Ch.E.Ruelle, Le philosophe D. (Paris 1861), особенно же E.Heitz, Der Philosoph D. (in Strassburger Abhand. zur Philosophie, Freiburg i. B. u.Tüb. 1884).

Между комментаторами, которые свободнее относились к новоплатоновской доктрине, прежде всех следует отметить Темистия (названного за свое прекрасное изложение о ευφράδης -— красноречивый). Он жил около 317—387 г. и учил в

==308

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Константинополе. Из его парафраз аристотелевских сочинений сохранились парафразы Второй Аналитики, Физики и Психологии (изд. Spengel'eM, Leipzig 1866). Неправильно приписываемая ему парафраза Первой Аналитики явилась в берлинском издании комментаторов (MWallies, Berlin О 884); ср. V.Rose (im Hermes 1867).

От Симплиция Киликийца (признаваемого наряду с Александром Афродизским за замечательнейшего толкователя Аристотеля), современника Дамасция и разделившего с ним одну участь, сохранились комментарии к 4 первым книгам Физики (изд. H.Diels'a, Berlin 1882), к книге de coelo (изд. S.Karsten'a, Utrecht 1865), к — de anima (изд. M.H ay duck'a.. Berlin 1882), к Категориям (Basel 1551) и наконец к Энхейридиону Эпиктета (смотр. crpt 257).

Далее наряду с Присцианом и Асклепием выступает младший Олимпиодор, от которого сохранились комментарии к Горгию, Филебу, Федону и Алкивиаду 1 (с жизнеописанием Платона), а также и Иоанн Филопон, из многочисленных комментариев которого издан один в берлинском собрании Вителли (1887), именно к Физике.

Еще гораздо большее значение (сравнительно с тем, что значат эти лица для теперешнего изучения древней философии) имел для средних веков новоплатоновец-философ, живший около этого же времени, но в стороне от движений Востока, именно Боэций (Bocthius), казненный в 525 г. по приказанию Теодориха. Хотя он признавал себя христианином, но в своем сочинении De consolatione philosophiae (изд. R.Peiper'a, Leipzig 1871) он принимает во внимание только аргументы древней науки. Его переводы и комментарии к логическим сочинениям Аристотеля и к Введению Порфирия принадлежали к числу важнейших источников философии в начале средних веков. Ср. F.Nitzsch, Das System des Boethius (Bert. I 860). — HJUsener, Anekdoten Holden (Bonn 1877). — A.Hildebrand, Boethius und seine Stellung zum Christenthum (Regensburg 1885).

Характерной чертой в личности Прокла является соединение мифологической фантазии с сухим формализмом понятий, неутолимой жажды веры с диалектическим даром комбинирования понятий. Он в такой же степени богослов, как и Ямблих; но для своего учения он создает философскую схему, которую со строжайшею точностью развивает до малейших подробностей. Он берет содержание своего учения из авторитетов варварских религий наравне с эллинскими, а в этике делает заимствования у великих философов, в особенности Платона, Плотина и Ямблиха. Он знакомится со всеми мистериями, не пренебрегает даже самыми детскими суевериями, и не успокаивается до тех пор, пока всем воспринятым идеям не отведет каждой определенное место в своей общей системе. Он является настоящим систематизатором язычества, схоластом эллинизма.

Руководящая мысль его системы содержит в себе отвлеченное выражение общей задачи новоплатоновцев и состоит в том, чтобы сделать понятным развитие единичного во множество и возвращение множества в единичное. Разнородное действие подобно своей единичной причине, и в то же время оно от нее отлично; оно и пре-

==309

В.Виндельбанд

бывает в ней, и выступает из нее; это противоречие примиряется тем, что именно вследствие своего сходства все отделившееся стремится возвратиться к своей причине. Таким образом, эти три момента: пребывание, исхождение и стремление к возвращению (μονή, πρόοδος и επιστροφή) являются необходимейшими моментами всякого бывания. Эта мысль была уже основной чертой мировоззрения Плотина, который присоединял сюда еще принцип, что при возвращении проходятся те же фазы, как и при исхождении. Прокл же при помощи насильственной диалектики применяет эту триадическую схему ко всякой отдельной фазе мирового развития и заставляет ее повторяться в самой себе до мельчайшего разветвления, причем каждый образ его метафизической теологии расчленяется на три других, из которых каждый подвергается той же диалектической судьбе и т.д.

Между методом Прокла и Тезисом, Антитезисом и Синтезисом немецких диалектиков — Фихте, Шеллинга и Гегеля очевидно существует известное формальное сходство; не следует, однако, забывать, что у последних речь идет всегда об отношениях понятий, уПрокла же наоборот об отношениях мифологических сил. Общим же у Гегеля и Прокла оказывается стремление — диалектически систематизировать беспорядочно данное содержание идей. WWmdelband, Geschichte der neueren philosophic, II (Leipzig 1880), 306 ff.

Прокл представляет развитие мира из Божества в виде системы триадических цепей, в которой совершается переход от общего к частному, от простого к сложному, от совершенного к несовершенному. Во главе всего и он также ставит первоединство, перводобро, которое, возвышаясь над всеми определениями, вполне неизъяснимо и только не в строгом смысле слова может быть обозначено как Единое, как добро, как αίτιον (причина). Из него он выводит прежде всего (еще прежде νους ' а) ограниченное, но для нашего познания неопределимое количество генад или единиц (ένάδες), которые, будучи также непознаваемыми и возвышающимися над бытием, жизнью и разумом, все же являются богами, действующими на мир.

Эти Генады имеют для Прокла то богословское значение, что дают ему возможность располагать большим количеством сверх мировых, непостигаемых божеств; в метафизическом построении они заменяют второе Ϊν Ямблиха. При этом имеется в виду, быть может, еще и нечто другое. Прокл, как и Порфирий, завзятый реалист (в смысле средневековой терминологии): для него причина отождествляется с общим; высшая причина, ПV (Единое) — с высшей абстракцией, лишенной всяких признаков. Вследствие этого в генадах можно было бы предполагать те простейшие абстрактные понятия, выше которых оставалось бы именно только «Нечто»; таким образом они могли бы иметь сходное значение со спинозовскими атрибутами божественной субстанции. Ср. WWmddband, Geschichte der neueren philosophie, 1 (Leipzig 1880), p. 2(Й — 206.

Дух разделяется, согласно прокловской схеме, на νοητόν (умопостигаемое), νοητόν άμα και νοερόν (умопостигаемое и вместе с тем

==310

В.ЭЛЛИНСКО-РИМСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

разумное) и νοερόν (разумное). Конечно, здесь в основе лежит плотиновское различение содержания мысли от деятельности мысли, но оно тотчас отбрасывается ради логического построения; ибо дальше само νοητόν (умопостигаемое) делится снова на три триады, в построении которых понятия πέρας (предел), άπειρον (беспредельное) и μικτόν (смешанное) (ср. платоновский Филеб, стр.174), приводятся в связь с понятиями πατήρ (отец), δύναμις (потенция) и νόησις (мышление), далее понятия ουσία (сущность) и υπαρξις (присущность), понятия ζωή (жизнь) и αιών (мировой период) скомбинированы в таких разнородных соотношениях и в столь разнородных, переходящих друг в друга значениях, что в результате получается целый сонм богов. Тот же прием повторяется и во второй сфере; частью с теми же категориями; а в третьей является уже семь гебдомад (семериц) мысленных богов, между которыми, например, появляются даже и олимпийские боги.

Все это построение, — которое по той же схеме продолжается и в психическом мире в виде деления на богов, демонов и героев, — обусловлено не реальными мотивами мышления, а частью диалектической архитектоникой, частью же потребностью указать каждому образу политеизма какое-нибудь место в той иерархии мифологем, в которую превращается у Прокла греческий мир понятий.

Физические и этические учения Прокла обнаруживают мало оригинального. От области физики он вообще стоял далеко и позволил только одно нововведение: именно он выводит материю не из психического мира, а прямо из Άπειρον'а (беспредельного) первой мысленной триады и формирует ее посредством низшей мировой души (φύσις), в качестве сонного видения. —В этике выступает стремление унизить метафизическое достоинство человеческой души и этим показать, как сильно нуждается она в помощи положительной религиозной дисциплины и божественной и демонической благодати; обнаруживается это стремление в том, что Прокл считает характерным признаком души свободу и связанную с ней греховность. Степенями же искупления и тут являются «политическая» добродетель, научное познание, божественное просвещение, вера и наконец восхищение (μανία), для которого вводится особая душевная сила.

Два больших потока теософии, которые из Александрии вылились, с одной стороны, в христианскую науку веры, а с другой — в новоплатонизм, не долго шли порознь. Новоплатонизм, пока он иссякал в своей собственной схоластике, в то же время посылал бесчисленными путями свои идеи как в правоверное, так и в иноверческое направление того христианского мышления, которое было после Оригена. И оба эти потока идей нашли себе полное объединение в оригинальном мыслителе, философе христианства — Августине.

Его учение сделалось не только местом объединения течений эллинско-римской философии, но еще более имеет оно значение живого источника для последующих учений. Августин скорее начинающий, чем завершающий мыслитель; а потому он уже и не принадлежит к истории древней философии.

==311