Эпизод II «я пришел дать вам волю…»

На сцене затемнение. На одну из ширм, подсвеченную с обратной стороны, падает тень огромного русского богатыря. Ширмы повернуты к зрителям изображением деревни.

Звучит героическая торжественная музыка, шум битвы, и на сцену из-за ширм выходят артисты массовки. В руках у них большие круглые щиты. Артисты исполняют пластическую зарисовку со щитами, изображающую бой.

Из-за ширмы раздается крик: «Сарынь на кичку!».

Артисты массовки встают таким образом, что образуют очертания ладьи, в руках у них щиты, которые обращены наружу, образуя борта ладьи. Звучит мелодия песни «Из-за острова на стрежень», артисты массовки поют. Песню резко обрывают четыре чиновника, выходя из-за ширм.

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. Решением руководства Мосфильма отложить на неопределенный срок работу над картиной «Степан Разин»!

Массовка замирает.

ВТОРОЙ ЧИНОВНИК. Материал представляется нам низкохудожественным. Необходима доработка!

ТРЕТИЙ ЧИНОВНИК. Невозможно сразу качественно писать, снимать и играть! Слишком много у нас стало Шукшина. (Подходит к одному из артистов массовки, отнимает у него из рук копье).

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧИНОВНИК. Зачем Шукшин пришел в литературу из кино? (забирает у другого артиста массовки шлем и копье).

ТРЕТИЙ ЧИНОВНИК. В кино из литературы!

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. Кому надо то, о чем он пишет и снимает? Деревня! (Третий и четвертый чиновники с каждой следующей фразой ударяют о пол копьями).

ВТОРОЙ ЧИНОВНИК. Герои его старомодны!

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧИНОВНИК. Да, актер он талантливый. Но зачем же он начинает писать сценарии, да еще сам ставить их! Шукшин переоценивает себя.

Во время диалога чиновников вся массовка, исполнявшая роль войска, вначале замирает, потом недоуменно переговаривается шепотом. Чиновники копьями оттесняют массовку в пространство между ширмами и закрывают их, поворачивая к зрителям городской стороной, сами уходят за ширмы. Из-за ширмы, на которой отражается тень, выходит Шукшин. С его выходом тень исчезает. Между ширм высвечивается береза. Она освещена не полностью, а как будто окутана дымкой.

ШУКШИН. Сильный в этом мире узнает все: позор, и муки, и суд над собой, и радость врагов.

Шукшин собирает оставленные артистами массовки на сцене элементы воинского костюма – шлемы, стрелы, мечи. Складывает из них небольшой «курган».

ШУКШИН. С рассвета и с новой строки

Начать бы, как в мае березы.

Но будут слова нелегки,

И в сердце оставят занозы.

Ширмы выезжают вперед, открываются и скрывают Шукшина, березу и курган. Тут же из раскрытых ширм выбегают бывшие студенты ВГИКА – актеры и актрисы. Они одеты в черное, но у каждого в одежде какая-то яркая деталь – красный платок или галстук и т.д. Звучит мелодия твиста, актеры и актрисы танцуют, в танце обсуждают последние новости.

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА. Вы слышали, Шукшин одержим образом Степана Разина?

ВТОРАЯ ДЕВУШКА. Будет снимать фильм «Я пришел дать вам волю…».

ПАРЕНЬ. А воля у него, правда, железная, как у Разина.

ТРЕТЬЯ ДЕВУШКА. Сказал, что никто лучше его не сделает фильм о Стеньке.

Из-за ширмы выходит Шукшин.

ШУКШИН (обращаясь к парню). Не могли бы вы принять участие в съемках?

ПАРЕНЬ. А кто написал сценарий?

ШУКШИН. Я.

ПАРЕНЬ. А режиссером будете тоже вы?

ШУКШИН. Тоже я.

ПАРЕНЬ. А главную роль…

ШУКШИН. Я. Степан Разин.

ПАРЕНЬ. И за меня тогда сыграйте тоже Вы.

Актеры смеются и в твисте убегают за ширмы. Одна из актрис, задержавшись у края ширмы кричит:

АКТРИСА. Лучше в одной области быть специалистом, чем разбираться во многих, но быть дилетантом!

ШУКШИН (в одиночестве). Ну и черт с ними! Вытяну! Не могу оставить!

Между ширмами в глубине сцены освещается береза, как будто окутанная дымкой. Шукшин отходит к ней, садится под дерево. Из-за ширм выходит Воспитанник. Он поднимает военный шлем, оставшийся за ширмами после сцены боя.

ВОСПИТАННИК. А ведь эта страсть его была не к себе любимому, а к работе. Отсюда ревность к делу. Ведь невозможно представить, чтобы с твоей девушкой гулял один, танцевал другой, ужинал третий. Ведь ни одна женщина не захочет без крайней нужды,

чтобы ребенка для нее зачинала и носила другая.

Из-за ширм выходят четыре Чиновника. Воспитанник занимает место на авансцене сбоку, со стороны наблюдая за происходящим.

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. Рассматривается заявка Василия Шукшина «Степан Разин»!

Хлопает в ладоши, из-за ширм выходит Хор и выстраивается по обе стороны. Шукшин, услышав, что речь идет о нем, вскакивает и подходит ближе к Чиновникам.

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. Обратимся к мнению народа! Что пишут о Шукшине?

Хор достает из-за спин газеты, разворачивают, читают.

ХОРИСТ ПЕРВЫЙ. Успех Шукшина преждевременный, ничего нового он не создал.

ШУКШИН. (вырываясь в центр между двумя полухориями перед Чиновниками). В 1970-м мной опубликовано 10 рассказов!

ХОРИСТ ВТОРОЙ. Шукшин еще не писатель. Или не настоящий писатель.

ШУКШИН. 71-й – 17 рассказов, 72-й - еще десять!

ХОРИСТ ТРЕТИЙ. Не в отрезанных бездорожьем селах надо искать истинные образцы красоты. Свои образы необходимо добывать в атомных субмаринах, в автомобильных пробках, в министерских кабинетах.

ШУКШИН. Сценарии, статьи, рецензии, повесть «Калина красная», роман «Я пришел дать вам волю»!

ХОРИСТ ЧЕТВЕРТЫЙ. Он еще слаб как режиссер.

ШУКШИН. Сыграны роли у Герасимова, Хуциева, других. Сняты фильмы!

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. (резко подходя к Шукшину) Не слишком ли много для одного человека?

Затемнение скрывает всех, кроме Шукшина. Звук биения сердца. Береза освещена.

ШУКШИН. Вот думаю, много времени угробил зря. Если уж нельзя ни дня без строчки, то и по строчке в день нельзя. Где я пишу? В гостиницах. В общежитиях. В больницах.

Сцена медленно освещается. Из-за ширм с двух сторон выходят два Критика (они же – ПЕРВЫЙ и ВТОРОЙ ЧИНОВНИКИ). На них огромные пиджаки, на жестком каркасе, с широкими плечами, так что голова и ноги актеров, оставшиеся незакрытыми, смотрятся очень маленькими по сравнению с костюмом. В руках у критиков большие портфели. ХОР выносит большие портреты русских писателей – Пушкина, Толстого, Шолохова, с прорезью в холсте на месте лица, устанавливают портреты и становятся около них.

КРИТИК ПЕРВЫЙ. Пусть история нас рассудит, уверен, она на нашей стороне. Лев Толстой (обращаясь к портрету) писал «Войну и мир» 6 лет. Пушкин создавал своего «Евгения Онегина» 8 лет.

КРИТИК ВТОРОЙ. Шолохов 15 лет трудился над «Тихим Доном»… И как выглядит на их фоне такое сомнительное явление, как творчество этого «многостаночника» Шукшина?

КРИТИК ПЕРВЫЙ. Свои анекдоты, которые он называет рассказами, Шукшин пишет по штуке в день. Издал два романа, повести, так еще именует себя актером, снимается в кино, сам снимает фильмы.

КРИТИК ВТОРОЙ. И с такой скоростью он создает образы героев безкультурных, примитивных, порочащих русского человека. Это не творчество, это деревенщина. Не в захолустье сел надо искать образцы красоты! Равняться мы должны на наших великих классиков!

Один из артистов, стоящих около портретов, забегает за портрет Пушкина и просовывает свою голову в прорезь, читает строки из стихов «Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный…». Затем тот же артист забегает за портрет Льва Толстого и произносит за него: «Совершенным произведением искусства будет только то, в котором содержание будет значительно, и выражение его вполне прекрасно».

КРИТИК ПЕРВЫЙ. Чего нельзя сказать о Шукшине.

КРИТИКИ (по очереди произносят реплики, ударяя при этом портфелем о пол).

- Порок должен быть наказ!

- Добродетель должна торжествовать!

- Конец должен быть счастливым!

- Герой должен быть культурным!

- Конфликт только остросоциальный!

КРИТИК ПЕРВЫЙ. Запретить! Прекратить это творчество Актера N в фильме режиссера N по сценарию N, продюсер - N, производство студии N.

КРИТИК ВТОРОЙ. Пусть знает свое место!

КРИТИК ПЕРВЫЙ. А какое у него место?

КРИТИК ВТОРОЙ. Надо определить. Итак, есть искусство высокое, благородное.

Из-за ширм двое артистов выносят куб, со стоящей на нем фигурой, закрытой полотном. Они сдергивают полотно – под ним – девушка, в виде «античной статуи».

КРИТИК ВТОРОЙ. А есть искусство наше, русское, народное.

Из-за другой ширмы под веселую русскую плясовую выбегает пара танцоров – юноша и девушка – одетые в русские народные костюмы и исполняют несколько движений народного танца, в финальной точке замирают.

КРИТИК ВТОРОЙ. Собственно, ни к той стороне, ни к этой Шукшин не относится.

КРИТИК ПЕРВЫЙ. Пишет о деревне, значит «деревенщик»!

Один из хористов, держащих портреты, подносит критикам пустую картинную рамку. КРИТИКИ «заключают» Шукшина в эту раму и уходят.

Хорист, стоящий около портретов, заходит за портрет Шолохова и говорит за него:

ХОРИСТ. Макарыч, кончай в трех санях ездить, пересаживайся в один, быстрее пойдут.

Уходя, критики кнопками пришпиливают к стволу березы листы бумаги, на которых крупно написано «Протокол заседания», «Приказ». Шукшин срывает с себя рамку, бросает ее на пол. Звучит биение сердца, сцена освещается красным, береза в таком освещении превращается в сердце.

ШУКШИН. (подходит к березе, срывает с нее приказы). Нет, не зря Степан Тимофеевич так люто ненавидел бумаги. Там, на Волге, надо орать, рубить головы, брать города, проливать кровь... Здесь, в Москве, надо умело и вовремя поспешить с бумагами, - и поднимется сила, которая выйдет и согнет силу тех, на Волге... Ничто так не страшно было на Руси, как госпожа Бумага. Одних она делала сильными, других - слабыми, беспомощными.

Из-за ширм с разных сторон выходят два Чиновника. Стоя по обеим краям ширмы они объявляют:

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. Закрыть производство картины «Степан Разин». Ничего, кроме насилия не будет, судя по сценарию.

ВТОРОЙ ЧИНОВНИК. Картина требует десяти миллионов рублей. Если студия приступит к съемкам трех картин о Разине, то большинству режиссеров Мосфильма придется остаться без работы.

Ритм звука сердца убыстряется. Чиновники проходят в пространство между ширм к березе, каждый из них отламывает по ветке и бросает на пол. Шукшин медленно сползает по ширме вниз.

ПЕРВЫЙ ЧИНОВНИК. (издевательским голосом) На пульсе сто ударов, и сердце не унять.

ВТОРОЙ ЧИНОВНИК. Что в жизни все недаром уже успел понять?

Чиновники уходят.

ШУКШИН. (сидя на полу у ширмы). На пульсе сто ударов и сердце не унять…

Шукшин замирает, уткнувшись головой в колени. Из-за ширмы выходит Мать Шукшина, в глубине сцены проходит к березе.

МАРИЯ СЕРГЕЕВНА. (поет). Из-за острова на стрежень

На простор речной волны

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны.

Ничего не пожалею,

Буйну голову отдам,

Раздается голос властный

по окрестным берегам.

Звук сердца замирает. Шукшин поднимается и произносит:

Мы сваливать не вправе

Вину свою на жизнь.

Кто едет, тот и правит,

Поехал, так держись!

Затемнение.