§ 3. Проблема закона в психологии

Основная цель любой науки состоит в том, чтобы вскрывать объективные законы, которым подчиняются изучаемые ею процессы и явления. Более того, какая-либо область знания превращается в действительную науку лишь по мере того, как она продвигается по пути к реализации этой цели. Именно этой цели в конечном счете подчинены и теоретические и экспериментальные исследования; от достижний в ее реализации зависят также успехи применения науки в практике,

104

Совокупность открытых и точно (не обязательно математически) сформулированных законов составляют «ядро» научной теории, хотя, конечно, теория не исчерпывается только этим ^и. Познанный закон позволяет предсказывать путем строгих логических рассуждений и расчетов тенденции развития тех или иных явлений, определять их взаимосвязи и на этой основе находить пути решения как Теоретических, так и практических задач. Сказанное в полной мере относится и к психологической науке. Но что такое закон?

Прежде всего, когда речь идет о законе, то имеются в виду объективно существующие связи, отношения между теми или иными явлениями: «Закон есть отношение» [24, с. 138.

Однако далеко не всякую связь, не любое отношение можно рассматривать как закон. К закономерным относятся только те, в которых проявляется сущность явлений. «Закон есть существенное явление»,— отмечал Ленин. «...Закон, и сущность понятия однородные (однопорядковые) или, вернее, одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений, мира etc.» [с. 136. Закон есть «отношение сущностей или между сущностями» [с. 138. Познать отношение сущностей — это значит раскрыть в массе единичных, кажущихся случайными явлений общее и необходимое. «Закон— идентичное в явлении» [24, с. 136, устойчивое и, следовательно, повторяющееся.

В «Конспекте «Науки логики»» Ленин выделяет положение Гегеля: «Понятие закона сближается здесь с понятиями: «порядок (Ordnung), однородность (Gleichformigkeit), «необходимость»... отмечая, что «это сближение очень важно» [24, с. 167. В другом месте «конспекта» выделяется положение о том, что «царство законов есть спокойное (курсив Гегеля) отображение существующего и являющегося мира». В комментарии к этому положению Ленин пишет: «Это... замечательно меткое (словом «Ruhige») определение. Закон берет спокойное — и потому закон, всякий закон, узок, неполон, приблизителен» [24, с. 136.

Научное познание и состоит в раскрытии существенных, необходимых, устойчивых, повторяющихся связей (отношений) между явлениями.

Задача выявления законов психики, раскрытия тех связей и отношений, которые бы можно было квалифицировать как закономерные, принадлежит в науке к числу сложнейших. При изучении даже относительно простых психических явлений приходится проделывать поистине титаническую работу, связанную с преодолением массы трудностей, противоречий, отступлений, «зацикливаний»

и т. п.

Трудности, возникающие в процессе познания психических явлений, раскрытия законов, которые ими управляют, обусловлены, как было показано в предыдущей главе, самой природой этих явле-

¹⁴ Этим «ядром» в значительной степени определяется мера теоретических обобщений, компактность, прогностическая ценность и действенность теории.

105

Ний. Их существенной характеристикой является субъективное Психические феномены представляют собой как бы внутренний состояния субъекта, недоступные стороннему наблюдению, даже если наблюдатель вооружен самой современной техникой. В субщ ективном характере обычно и усматривают своеобразие психиче ских явлений (в отличие от всех других явлений). Между тем зада ча науки — изучить психику, пользуясь объективными методам! и раскрыть объективные законы, которым она подчиняется.

Когда же говорят об объективном, то имеется в виду нечти существующее вне и независимо от субъекта, от субъективного Здесь возникает своеобразный парадокс (антиномия): с одной стс роны, проблемы психологии относятся к области субъективных я! лений, обычно противопоставляемых объективным, с другой — нее требуется изучение объективных законов психики.

В значительной мере этот парадокс обязан тем трудностям, кот. рые возникают при попытках четко разграничить онтологический i гносеологический аспекты изучения психического, обусловленный самой его природой.

Именно в этом наиболее сложном пункте возникли (да и сейчас иногда возникают) отступления от требований научного познания попытки изобрести принципиально иные (по сравнению с другими науками) средства и способы исследования или даже высказыва лись утверждения о непознаваемости психического. '

Не раз в истории науки мы встречаемся с заявлениями, что психическое не подвластно объективным законам, психология якобы может только описывать то, что дано непосредственно во внутрен , нем опыте субъекта, т. е. быть чисто описательной областью зна-i ния — феноменологией. Так, по мнению X. Джаспера, человек в целом не может быть объективно познан; есть якобы такие существен-* ные аспекты его внутреннего опыта, которые по своей природе не могут быть объективно «схвачены», а доступны лишь интуиции, заменяющей причинное объяснение. Непонимание того, что психиче-¹ ское включено во всеобщую взаимосвязь явлений материального мира и подчинено объективным законам, приводит также к попыт- кам объявить его особым миром, существующим в своем собствен-! ном пространстве. В этой связи психология объявляется особой об-*? ластью знания, принципиально отличной от всех других наук. j

Иногда исследователи, стремящиеся вывести «субъективный" мир человека» из нейродинамики, приходят к отрицанию реально-¹ сти психики, объявляют ее лишь чем-то сопутствующим материаль-' ным процессам — эпифеноменом. '

Встречаются также утверждения, что психология якобы имеет'1 дело только с явлениями, которые в лучшем случае можно лишь* классифицировать; раскрытие же их сущности, выявление законов — это дело других наук: физиологии или социологии.

Конечно, в психических феноменах так или иначе, но проявляется действие и законов физиологии, и законов социологии. Однако они не могут быть полностью сведены к этим законам. Психология изучает особый класс явлений — явлений субъективного отраже-

106

иия, которые, разумеется, не существуют в отрыве от других (изучаемых, например, физиологией или социологией). Однако история науки показывает, что попытки полного сведения одного к другому не раскрывают действительную сущность психики.

Таким образом, попытки разрешить указанный выше парадокс _с метафизических позиций приводят либо к отрицанию реальности психики, либо к объявлению ее особым миром, неподвластным объективным законам. Но психические явления реально существуют и, подобно всем другим явлениям, подчинены объективным законам.

Еще Сеченов подчеркивал, что психические явления не могут быть поняты «вне законов земли», т. е. вне объективных законов, которым они подчиняются «роковым образом» и которые должны быть выявлены при помощи строго научных методов познания [437.

Детерминистическая позиция Сеченова была продолжена в работах его преемников — психологов и физиологов. Наиболее последовательное развитие эта линия получила в трудах советских ученых, строящих психологическую науку на философской основе диалектического материализма.

Методологические исследования советских психологов показали, что психические явления не представляют собой некоторой замкнутой в себе реальности. Они относятся к категории явлений отражения и как таковые необходимым образом включены во всеобщую взаимосвязь явлений материального мира. Только понимание их отражательной сущности раскрывает путь к познанию управляющих ими объективных законов. Марксизму чуждо представление об объективном и субъективном как двух параллельных, независимо развивающихся рядах явлений. Напротив, субъективное рассматривается марксизмом в его неразрывной связи с объективным. Возникая и развиваясь в процессе развития материи, оно становится действенным фактором этого процесса. Законы психического не в меньшей мере объективны, чем законы любых других явлений природы и общества.

Когда психика рассматривается в системе явлений материального мира, то, как уже отмечалось, обращает на себя внимание чрезвычайная множественность и многообразие тех отношений, в которых она реально формируется, развивается и проявляется. Эта проблема рассмотрена в первой главе и в предыдущих параграфах этой, поэтому сейчас останавливаться на ней не будем. Отметим только, что данное обстоятельство создает немалые трудности на пути познания законов психики. Как выявить в множестве и многообразии связей (отношений) те, которые действительно являются существенными, повторяющимися, устойчивыми, необходимыми, а следовательно, закономерными? Какими способами и средствами «отпрепарировать» их от связей случайных, неустойчивых, кажущихся? Эти вопросы являются основными и в теоретическом, и в экспериментальном, и в прикладном исследованиях.

Изучая психические явления, исследователь постоянно сталки-

107

вается с фактом их исключительно большой изменчивости, тивности ¹⁵.

Любой психический процесс протекает в данных конкретных ус-, ловиях специфическим образом. Исследуя, казалось бы, один и тог же процесс многократно, мы обнаруживаем, что каждый раз он складывается по-новому. И дело здесь не просто в случайных откло«; нениях, хотя, конечно, и они имеют место. Однако более важно д гое: психическое как субъективное отражение не может не быть Ba^J! риативным. Вариативность, изменчивость — это его существенна характеристика, вытекающая из самой его отражательной природы. Пожалуй, по сравнению с психологией ни в какой другой науке при исследовании какого-либо феномена так остро не стоит задача, раскрыть закон как общее и вместе с тем показать имманентжж происхождение разнообразия его индивидуальных проявлений.

В психологии обычно отмечается уникальность тех или иных психических процессов, состояний и свойств. Говорится об уникальности психического склада каждой личности, индивидуальном свое-, образии протекания тех или иных психических процессов, об индивидуальных особенностях психических состояний и т. д. Но абсолютизация уникального и специфического, игнорирование общего, по существу, означает отрицание объективных законов.

В конкретных исследованиях психолог нередко сталкивается с таким положением, когда в сходных условиях при воздействии на человека сходных событий (которые считаются идентичными) он получает не только различные, но порой противоречащие друг другу результаты и, напротив, при воздействии неодинаковых условий и событий — сходные.

Недаром в психологии уделяется исключительно большое внимание вопросам разнообразия проявлений сущности психического. В этой связи сформировались даже особые области науки, такие, как дифференциальная психология и дифференциальная психофизиология, главная задача которых — изучение того, чем каждый из нас отличается от других людей (Небылицын [345). Однако, решая эту задачу, исследуя индивидуальные причинные зависимости (и другие виды детерминации), действительно научная психология не может ограничиваться только констатацией индивидуальных различий и разнообразия проявлений психического. Она должна при этом раскрывать общие законы.

«Закон не потусторонен явлению, но непосредственно присущ последнему»,— писал Гегель, и эти слова были высоко оценены Лениным. Для психологии это положение имеет особенно большое значение. Она должна (как, впрочем, и другие науки) располагать такими методами, которые позволяли бы раскрывать законы в их непосредственной «присущности» изучаемым явлениям.

¹⁵ В исследованиях психических явлений подчас складывается впечатление «обилия случайностей». Но там, где «на поверхности происходит игра случая,— писал Энгельс,— там сама эта случайность всегда оказывается подчиненной внутренним, скрытым законам. Все дело лишь в том, чтобы открыть эти «законы» [7а, с. 306.

108

Использование методов материалистической диалектики в психологическом исследовании обеспечивает возможность раскрывать единство в многообразии, общее в единичном, устойчивое в изменчивом, существенное в явлении, необходимое в случайном. В том числе оно позволяет понять даже такие факты, которые кажутся противоречащими друг другу, и объяснить их как проявления действия одного и того же закона: показать, что и тот и другой факт возникают одинаково необходимым образом.

Законы, открываемые в психологии (как, впрочем, и в других науках), не выступают в виде некоторых абсолютов, жестко и однозначно определяющих связи между явлениями. Это — законы— тенденции¹⁶. Вариативность проявлений психологических законов не отменяет того, что в них выражается нечто общее. Но это общее выступает как тенденция¹⁷. Раскрывая закон как тенденцию, психология неизбежно обращается к категориям возможности и действительности. Недаром в ней такое большое внимание уделяется тем евойствам и характеристикам человека, которые не просто констатируют то, что есть в действительности, но и то, что существует лишь как возможность. В этом плане исследуются способности человека к различным видам деятельности, его общая одаренность (Ананьев [39, Теплов [474); в исследованиях психического развития говорится о его резервах (Ананьев [40), о зоне ближайшего развития (Выготский [129) и т. д.

Пожалуй, не будет большим преувеличением сказать, что любое (или почти любое) психическое свойство человека выступает не только как действительность в данный момент, но и как предпосылка, т. е. как возможность возникновения нового. То же можно сказать о психических процессах и состояниях.

Рассматривая психические явления в плане соотношения действительного и возможного, важно иметь в виду, что самая возможность раскрывается как многомерная и многоуровневая, т. е. системно. Например, одаренность рассматривается часто как общая предпосылка развития, а та или иная особая способность —• как специальная предпосылка овладения каким-либо конкретным видом деятельности¹⁸. Первая из них характеризует базу психического развития индивида в целом, вторая — только ее определенные аспекты. То же можно сказать об общих и частных свойствах нервной системы (Небылицын [344) ¹⁹.

При рассмотрении психологических законов как законов-тенденций неизбежно возникает вопрос о повторяемости психических явлений. Как уже отмечалось, повторяемость — одна из важных

'" О законах-тенденциях см.: Пилиненко [367.

" Внешне закон выступает как равнодействующая (средняя) многих детерминант, нередко противоречащих друг другу. Через эту равнодействующую раскрывается ведущая тенденция, которая не всегда видна на поверхности.

¹⁸ Одаренность иногда рассматривается и как интегральный результат развития

[41. '•' О категориях возможности и действительности см.: Ананьев [41, Анцыферо-

ва [52, Рубинштейн [422.

109

характеристик закона. Она может раскрываться разными путями.! Один из них — это выявление торб общего, что присуще каждому* члену некоторого множества однородных или однопорядковых фе- номенов (процессов, состояний/и т. д.). Но вопрос о повторяемости? имеет и другой, на наш взгляд, значительно более важный аспект.? Речь идет о повторяемости в процессе развития. Как отмечалось понять психическое можно только в развитии, в ходе которого про-; исходят качественные изменения. При этом в его прогрессивной'! линии с каждым новым шагом возрастает «число степеней свободы»; внешних и внутренних связей (а значит, возрастают и возможно сти) . , Развитие — это не прямолинейный, монотонный процесс. Оно* сопряжено с «зигзагами» и осуществляется в многообразных вари антах. И тем не менее в нем есть моменты повторяемости, без изуче- 'l ния которых трудно понять преемственность развития. Но повторяв- мость в развитии не означает тождественности тех или иных его мо-1 ментов. Системная сущность развития исключает возможность пол ного тождества каких-либо этапов, стадий ранее пройденным. Оно осуществляется не по кругу, а по спирали, па каждом новом «вит ке» которой появляются новые качества, но вместе с тем в какой-то форме воспроизводятся и старые.

Конечно, например, перцептивные, мнемические или интеллектуальные процессы у взрослого протекают иначе, чем у ребенка. Но тем не менее на разных возрастных ступенях проявляется и нечто общее, хотя и реализуется оно в разных формах. Исследование только специфического на разных возрастных ступенях без раскрытия общего приводит к ошибочным выводам и концепциям (например, концепция эгоцентризма ребенка). Сказанное относится не только к индивидуальному, но и к историческому развитию человека. В свое время широкое распространение получила трактовка мышления человека на ранних ступенях его исторического развития (а точнее, у отсталых народов) как пралогического (Леви-Брюль). Убедительная критика этой трактовки дана Кликсом, который показал, что мышление людей далекого прошлого столь же логично, как и современных, и подчиняется тем же законам. В тех специфических его характеристиках, которые отмечались как пралогические, на самом деле реализуются общие законы мышления, но реализуются они в особых условиях общественной жизни человека [600. Конечно, у взрослого (по сравнению с ребенком) и современного человека (по сравнению с отсталым) эти законы реализуются в более развитом виде.

Специфика проявлений этих законов, которая принимается иногда за главное и заслоняет общее в них, — это прежде всего специфика субъективной формы, в которой осуществляется процесс мышления.

Поступательное развитие психологической науки шаг за шагом раскрывает объективные законы, управляющие психическими явлениями, переходя от сущностей первого порядка к сущностям второго и т. д. порядков (см.: Ленин [24). Тем самым показывается не-

ПО

состоятельность позитивистских, феноменологических и некоторых •других направлений в психологии.

Мы не беремся здесь перечислить уже известные в психологии законы, некоторые из которых выражены в математической форме. Однако считаем принципиально важным отметить, что они относятся к разным уровням психического, раскрывают его разные измерения, как бы берут психическое в разных срезах, в разных плоскостях.

Одни из них характеризуют относительно элементарные зависимости: например, устойчивые связи между внешними воздействиями и определенными психическими эффектами, а также между самими этими эффектами. Эти зависимости иногда рассматриваются изолированно от системы психического в целом. На самом же деле они выступают как элементы этой системы. В эту группу можно включить основной психофизический закон²⁰, законы обнаружения, различения, идентификации и опознания сигналов, формирования ассоциаций и некоторые другие.

Отметим, что познание законов психики началось с выявления законов именно этой группы. Пожалуй, раньше других были сформулированы законы ассоциаций. В этой связи возник ассоциадианизм, старавшийся все богатство человеческой психики свести к комбинации ассоциаций по смежности, сходству и контрасту. При этом сами-то ассоциации трактовались идеалистически. Ассоциацианизм давно отжил свой век, а вместе с тем «растаяла» и проблема ассоциаций. Но она возродилась вновь в 50-е годы под влиянием учения И. П. Павлова, показавшего материалистический путь исследований ассоциаций. В это время были разработаны концепции уровней организации ассоциаций (Самарин [428), обобщенных ассоциаций (Шеварев [521). Позднее интерес к этой проблеме вновь упал.

Но ассоциации — это психическая реальность, и их исследование столь же важно, как и исследование других реальностей. Нужно только не забывать, что законы ассоциаций не охватывают систему психического в целом; они раскрывают лишь элементарные связи психических явлений. Чтобы понять сферу действия этих законов, необходимо рассмотреть их место и роль в целостной системе.

Другим примером может быть так называемый закон Хика, характеризующий зависимость времени реакции от" вероятности сигнала. Согласно этому закону время сенсомоторной реакции монотонно увеличивается с ростом количества информации на символ. В свое время предпринималось немало попыток решать целый ряд задач на основе этого закона. Но вскоре стало обнаруживаться, что ня его проявления влияет масса факторов: особенности ответных реакций, уровень тренированности человека, состояние работоспособности и т. д. (подробнее см.:

1281; 488).

Вокруг закона Хика возникла острая дискуссия. Одни исследователи стремились уточнить значения констант в соответствующей ему формуле. Другие доказывали, что закон справедлив только для ограниченной длины алфавита сигналов. Третьи объясняли отклонения экспериментальных данных от закона Хика перераспределением «пропускной способности» мозга между сенсорными и моторными звеньями реакции. Четвертые вообще отрицали этот закон.

Наиболее обоснованным нам представляется решение этого вопроса Г. Е. Журавлевым [162J. Опираясь на экспериментальные данные, он показал, что закон

³⁰ Здесь мы не будем обсуждать соотношение разных формулировок этого закона (Фехнера, Стивенса и др.). Отметим также, что Фехнер, впервые сформулировавший основиой психофизический закон, в понимании связи физического и психического стоял на ложных философских позициях. Однако сделанное им открытие объективно явилось важным шагом на пути понимания ощущений как субъективного (психического) отражения объективных (физических) величин

111

Хика характеризует предельные возможности- сенсомоторной системы при опти-; мальном ее приспособлении к вероятностным''свойствам сигналов. При этом в процессе приспособления включаются разные/уровни переработки информации человеком; этот процесс протекает при сознательной оценке ситуации в целом, что в определенной мере подтверждается/также исследованиями О. А. Конопкина

Закон Хика, как и другие здкоиы, характеризующие элементарные зависи мости, может быть правильно,оценен только при рассмотрении его действия в системе других законов. /

Вторая группа — это законы, раскрывающие динамику психических процессов во времени. Психический процесс здесь рассматривается как диахроническая система. Примером этой группы может быть закономерная последовательность фаз процесса восприятия, впервые открытая Н. Н. Ланге и сформулированная в виде знаменитого «закона перцепции». Позднее фазность процесса восприятия изучалась в лабораториях Ухтомского [485, Ананьева [36, П. О. Макарова [310 и др. По существу, в пространственных порогах видения (по Теплову [472) проявляются фазы зрительного восприятия. Перцептивный процесс (зрение) «разворачивается» по фазам: от грубого различения общих пропорций предмета и его положения до формирования дифференцированного и достаточно полного образа (подробнее об этом речь пойдет в следующей главе).

Экспериментальные исследования выявили фазность также ь процессах принятия решения [389.

Исследование динамики того или иного психического процесса предполагает выявление его основных фаз, закономерной последовательности этих фаз и условий, обеспечивающих переход от одной фазы к другой.

Третью группу составляют законы, характеризующие структуру психических явлений. Примерами здесь могут быть современные представления о памяти. Как известно, первоначально, когда память еще только становилась предметом экспериментальных исследований, ее пытались рассматривать как простую и гомогенную функцию. Однако по мере исследований становилось ясно, что она имеет сложное строение и должна рассматриваться как система. Система эта является динамической, развивающейся, многоуровневой, «открытой» по своему характеру и неполно связанной по структуре и свойствам. По Р. Аткинсону, рассматривающему память как систему, она включает определенную структуру хранилищ информации (сенсорный регистр, кратковременное хранилище и долговременное хранилище), их реорганизацию (признаки, буфер, узлы и коды, связные подмножества и т. д.), потоки информации и процессы управления (подробнее см.: [61). Несколько иная модель памяти как функциональной системы предложена С. П. Бочаровой [96.

К этой группе примыкают также законы, характеризующие «самый механизм» формирования психических явлений. К ним можно отнести законы формирования установки (Узнадзе), творчества (Пономарев [374), системогенеза деятельности (Шадриков [516).

112

В особую группу можно, по-видимому, выделить также законы, раскрывающие зависимость эффективности поведения (или деятельности) от уровня его (или ее) психической регуляции, а также от значения того или иного измерения. Примером здесь может быть закон Йеркса—Додсона, который раскрывает зависимость между уровнем мотивации и успешностью решения поведенческих задач. Утверждается, что есть некоторый оптимальный уровень мотивации, при котором успешность является наиболее высокой. При этом уровень мотивации тем меньше, чем труднее задача.

Отметим, что этот закон выявлен в исследованиях поведения животных. Однако при определенных условиях (по мнению Леонтьева, исключительных, созданных специально [270) он проявляется и в деятельности людей. По мнению Т. Б. Платоновой, закон оптимальной мотивации проявляется лишь при определенных условиях научения. Согласно полученным в ее исследованиях данным, с этим законом следует поступать очень осторожно по отношению к разным видам мотивации [371.

К этой группе относятся также законы, характеризующие уровни работоспособности (Ильин [191J), стрессовых состояний (Селье [432).

Следующая группа законов относится к процессу психического развития человека, рассматриваемому в масштабах его жизни. Здесь, как и в законах второй (по нашему перечню) группы, психическое рассматривается как диахроническая система, однако в отличие от них — значительно большего масштаба. Как показал Ананьев [41, психические функции человека в течение его жизни и в ее отдельные периоды развиваются неравномерно. В исследованиях, проведенных под его руководством, было выявлено сочетание противоречивых процессов: нарастание мощности одних, снижение других, стабилизация третьих. Это дало основание сформулировать закон гетерохронного развития психических функций. К этой же группе относится закономерная последовательность стадий развития интеллекта: сенсомоторная, предоперациональная, конкретно-операциональная и формально-операциональная по Пиаже²¹.

Особую группу законов образуют те, в которых раскрываются основания различных психических свойств человека. Примером здесь могут быть исследования нейрофизиологических оснований темперамента (Теплов [473, Небылицын [345) или концепции, в которых в качестве основания психологических свойств личности выступает деятельность индивида в системе общественных отношений (Леонтьев [271).

Нужно отметить, что связь тех или иных психологических свойств и их оснований далеко не всегда является прямой и однозначной (хотя и этот вариант не исключен). Она опосредствуется многими факторами и условиями.

Наконец, психология располагает некоторыми знаниями о закономерных отношениях между разными уровнями организации психических процессов и свойств. Примером здесь могут быть отношения между разными уровнями антиципации, перечисленными в пре-

'" В психологии ведутся широкие дискуссии о подходе Пиаже к изучению развития интеллекта. Не включаясь в эту дискуссию, мы использовали схему Пиаже только как пример законов данной группы.

113

дыдущем параграфе этой главы (подробнее см.: [300). Другой пример — отношения между разнХми уровнями организации в структуре личности (Анцыферова/[52).

Конечно, этот перечень неполный и не претендует на классификацию известных в психолорйи законов. Он является лишь иллюстрацией того, что эти законы имеют разный порядок и раскрывают разные аспекты психического²². В законах, относящихся к каждой из перечисленных групп, выявляются существенные, устойчивые, необходимые связи в какой-то одной, определенной и ограниченной плоскости. Результаты исследований, в которых выявлены те или иные законы, получены в определенных условиях, при определенных ограничениях и допущениях, поэтому ни один не может \ претендовать на универсальность. Впрочем, беды в этом нет. Напомним еще раз, что «всякий закон узок, неполон, приблизителен».

Беда в другом. В том, что в психологии нередко происходит универсализация открытого частного и специального закона, неоправданное расширение сферы его действия, перенос с одного круга явлений на другой, из одних условий в другие, существенно иные по сравнению с теми, в которых он выявлен.

Так, в свое время пытались объяснить развитие потребностей человека логарифмическим законом Вебера—Фехнера, полученном при изучении элементарных ощущений. Сюда же относятся попытки переноса законов, открытых в исследованиях мнемических процессов, в область групповой динамики или из области законов развития индивида — в область законов развития общества.

Такие попытки универсализации того или иного частного закона (а также того или иного принципа) создают лишь видимость объяснения, а на самом деле приводят к упрощениям и путанице.

Строго научный подход требует не только выявить объективный закон, но и очертить сферу его действия, а также условия, в которых он лишь и может действовать, его границы.

Раскрывая закономерные связи (отношения) между, например, внешними воздействиями и соответствующими психическими эффектами; между самими этими эффектами; отношения тех или иных психических свойств и их оснований; отношения, характеризующие механизм возникновения психических явлений и т. д., мы выделяем в сложной, многомерной, многоуровневой системе лишь какую-то определенную ее сторону и отвлекаемся от всех остальных. Некоторые из перечисленных выше законов относятся к психике как системе в целом, другие — к ее отдельным «составляющим». Одни из них раскрывают актуальную динамику психических процессов, т. е. функционирование системы, другие «берут» ее развитие и т. д. Разные законы относятся и к разным видам детерминации (см. предыдущий параграф этой главы). Вскрывая разные стороны сущности психического, его разные формы и уровни, зако-

²² В этом смысле перечисленные законы являются специальными и частными. С раскрытием законов более общих, при рассмотрении отношений человека с миром в более широком контексте, вероятно, изменятся наши представления и о тех законах, которые уже известны.

114

ны, относящиеся к разным группам, имеют и разную степень общности. Это отмечается также Ф. Геновым [139а.

Конечно, одним из наиболее сложных является вопрос о соотношении перечисленных групп законов. Как, например, связаны законы, характеризующие динамику психических процессов и их структуру? Или законы, раскрывающие определенные стороны процесса развития и соотношения между определенными психическими свойствами и их основаниями?

К сожалению, подходы к решению этих и подобных им вопросов еще не определены. Многие звенья единой цепи пока просто неизвестны. Здесь предстоит большая работа. Отметим только, что как более общие, так и более локальные и специальные законы относятся к одной и той же системе явлений и поэтому несомненно, что они должны быть внутренне связаны.