Глава 46

Причинность шизофрении. Перспективы общей теории шизофрении.

Трактовка каузальности шизофрении, при которой биоло­гические и психологические факторы выстраиваются в линей­ный ряд по принципу "равноправия", не выходит за рамки представлений о простой аддитивности, почему она и непри­емлема. С другой стороны, исчерпывать природу шизофрени­ческой болезни как биологическим субстратом, так и психо­генным ее происхождением, равно несостоятельно. Таковы исходные пункты причинностных (клинического, общебиоло­гического и социально-психологического) анализов проблемы шизофренической болезни. Неразрешимость вопроса приво­дит к необходимости рассмотрения его на более высоком, концептуальном и общеметодологическом, уровне.

Вышеприведенный краткий методологический анализ, разумеется, не может претендовать на всю требуемую глуби­ну и академичность. Но даже он неоспоримо свидетельствует о том, что причинность шизофрении интимно переплетена с природой человеческого сознания, его когнитивными функ­циями, связана с видовой и популяционной целесообраз­ностью. Последняя не видна при анализе конкретного инди­видуального больного (в т.ч. при изучении его мозга), равно как психическое и сознательное не есть только индивидуаль­ное, но определено социумом.

Создание адекватного концептуального каркаса для решения проблемы происхождения шизофрении необходимо включает общеметодологический уровень и его категориаль­ный аппарат оперирования. При этом особое значение имеет оценка познавательной деятельности на уровне философской категории "сознание".

Принципу целесообразной активности отвечает организа­ция работы мозга на основе построения целесообразных функциональных систем, эффекта вознаграждения и регуля­ции гомеостатических механизмов, обеспечивающих стабиль­ность и развитие организма.

206

Протекание интеллектуальных процессов также осущест­вляется системами, функционирующими по принципу целе­сообразной активности и оптимальной стереотипности. Обу­словлено это тем, что энергетической основой психической деятельности служат биологические мотивации, осознание и удовлетворение которых социально преломляется и опосреду­ется. [Корреляция шизофренических феноменов - "социаль­ная некомпетентность" и "биологическая (инстинктивная) недостаточность" - определена теми же причинами].

Нейродинамические процессы обеспечения психической деятельности являются самоорганизующимися и самоуправ­ляемыми, т.е. относятся к классу "системных". Собственно же психические (и психопатологические) явления выступают на личностном, социально детерминированном уровне опериро­вания смысловой, "чистой" информацией, инвариантной (не­зависимой) по отношению к нейродинамическим сигналам. Таким образом, личностный уровень психической организа­ции в норме и патологии представляет собой целесообразную неаддитивную систему, отнюдь не жестко коррелирующую с физиологическими и, тем более, патофизиологическими механизмами обеспечения. Причем, если при экзогенно-орга-нических психических заболеваниях способность личности иметь и оперировать информацией в "чистом" виде ухудша­ется или извращается в связи с первичными нарушениями в кодирующих системах головного мозга, то при эндогенной психопатологии такие нарушения являются вторичными и вызываются первичной дезадаптацией всего психического склада на личностном уровне.

Все перечисленные моменты исключительно важны для понимания сущности психопатологических феноменов при шизофренической болезни.

Познавательная деятельность в норме также осуществля­ется с помощью целесообразных механизмов, одним из кото­рых является высокая степень избирательности привлечения (актуализации) сведений из памяти для соотнесения с инфор-

207

мацией извне, опосредования ее. Это определяет оптималь­ность протекания когнитивных (перцептивных и мыслитель­ных) процессов.

Однако, как заметил Гегель, "противоречие есть крите­рий истины, отсутствие противоречия - критерий заблужде­ния". Однозначности принципа функционирования познава­тельных процессов нет. В частности, патопсихологический механизм, лежащий в основе своеобразия интеллектуальной деятельности при шизоидии и шизофрении заключается, как указывалось, в ухудшении актуализации сведений из памяти ввиду их формализации, т.е. утраты прагматического контек­ста. При том расширяется объем привлекаемой информации, возрастает вероятность малозначимых ее элементов. В силу этого жесткая, целесообразно-необходимая стереотипия мыш­ления нарушается, появляется способность к нетривиальному выбору, инаковосприятию, инакомыслию, "хилиастическому" языку. Способности такого рода, подчас, обеспечивают нема­лый "выигрыш" и могут стать фактором успеха всего процес­са познания. ("Гениальность" в качестве характеристики дан­ного варианта протекания когнитивных процессов не есть его уникальная дефиниция, поскольку она не ограничивается ши­зоидной патопсихологией и не исчерпывается ею: все пудели - собаки, но не все собаки - пудели).

Конституциональная принадлежность указанного пато­психологического механизма и нетривиального образа мыш­ления отражает неслучайность его возникновения, его объек­тивную обусловленность саморазвитием сознания в сторону самопознания. Издержкой же этого явления выступает воз­можность возникновения психического заболевания - шизо­френической болезни. Конституционально-биологическая (инстинктивная) несостоятельность приводит к некомпетент­ности социальной и к возможности запуска эндогенного про­цесса. Такая возможность и была ранее обозначена как сис­темная "организация" процессов, дезорганизующих психику, с ее последующей деградацией вплоть до слабоумия.

208

Концепция человека и человеческого сознания в качестве форм оптимальной приспособляемости очень мало примени­ма к шизофреническому образу мышления и бытия, посколь­ку в них совершается все нарастающее отчуждение от био­логических мотивов и функций обеспечения стабильности и развития с целью самосохранения. Между тем, данный способ протекания интеллектуальных процессов обладает существен­ными преимуществами в абстрактно-познавательной (когни­тивной и хилиастической) сфере деятельности.

Таким образом, мрачный и мистический агностицизм экзистенциалистских идей, утверждающих "более совершен­ное познание и самопознание через саморазрушение, и смерть" (аутохтонность аутистического саморазрушения), сменяется новым гносеологическим звучанием, полным целе­сообразного смысла.

Действительно, доминирующая роль внутренних причин шизофренической болезни, которая вытекает из факта само­развития психических процессов в индивидуальном и истори­ческом аспектах, каким-то весьма существенным образом совпадает со становлением, усложнением и совершенствова­нием познавательных возможностей у человека. Этот факт весьма ярко наблюдается в "пограничных преображениях" внутренних свойств познающей системы. Однако за их преде­лами следует либо деструкция системы, либо новые спонтан­ные акты ограничения степеней свободы, с оптимальным вы­бором однозначности, т.е. новой необходимости восприятия, мышления и действия. Путь "возрастающей энтропии" сме­няется системными актами негэнтропического свойства. При этом обеспечивается необходимый континуум развития. Це­лесообразный план шизофрении не может быть раскрыт без учета этих двух взаимосвязанных моментов.

Во внутреннем мире шизофренных свойств и отношений принято усматривать только признаки болезненного ущерба и упадка. Следовало бы, однако, обратить более пристальное внимание на преимущества информационных процессов у

209

личности больного, претерпевающей структурно-динамичес­кое преобразование своей душевной организации.

Клиницистам хорошо известно, что инициальный период шизофренического процесса часто совпадает с обнаружением необычайной талантливости, поразительной нетривиальности в выборе направления, формы и содержания интеллектуаль­ной деятельности, с неким "высвобождением" личности из уз общепринятых стандартов, стереотипа мышления, восприятия и чувствования. В то же время, такое чаще бывает "на грани". Но и текущая болезнь при всех ее негативных проявлениях обычно оставляет неиспользованным огромный потенциал психики страдающего пациента.

Изложенные тезисы подтверждается историей отношения общества к душевнобольному, отраженной в таких кино­шедеврах последних десятилетий, как "Полет над гнездом кукушки", "Человек дождя" и "Игры разума". Трансформация антипсихиатрической идеи киноленты Милоша Формана (для России "картинка" фильма осталась недостижимо "психиат­рической") в гуманистическую направленность фильма Барри Левинсона и в реальность преодоления фатального исхода шизофрении в картине Рона Говарда, красноречива всецело. Неприятие "системы" и обличительный пафос произведения К.Кизи и М.Формана сменяется теплотой, любовью и терпе­ливым отношением к чудаковатости аутиста Рэймонда. Пони­мание высокой ценности особенностей склада психики Нобе­левского лауреата Джона Нэша, красоты его разума (ориги­нальное название фильма - "A Beautiful Mind") не оставляет сомнений в пагубности использования традиционного лече­ния (шоковое, нейролептики) в подобных случаях.

Однобокая трактовка причинности и сути шизофрени­ческого заболевания, сводимая к субстратной биологической модели и к ее антиподу - непознаваемому феноменологичес­кому сфинксу (или монстру), одинаково несостоятельна для определения столь многообразного процесса. Не способна она и к какому-либо вразумительному объяснению позитивных,

210

общечеловеческих сторон болезни, целесообразной сущности и трансцендентальности (transcendentis - лат. выходящий за пределы) ее конституционального фундамента.

Примитивизм обоих подходов роднит их в одном - в приемлемости психофармакологического воздействия на все виды и формы психопатологических явлений, будь то нейро­химические отклонения или феноменологические (патологи­ческие - ?) синдромы. Однако глубинный смысл эндогенного заболевания и его гуманитарная значимость диктуют иные определения исследуемой болезни.

Шизофрения - один из двух вероятных скачков в судьбах человеческого познания: либо в сторону последовательного и (или) эвристического раскрытия сущности вещей, либо же в область клинических проявлений. Таков целесообразный путь саморазвития самопознающей системы на пути к наиболее идеальному "удвоению" мира.

Этот вывод может иметь двоякое значение. Во-первых, указанная трактовка шизофрении представляет собой верифи­цирующую модель системной методологии, чем определено ее гносеологическое звучание. Во-вторых, и это главное, представленное объяснение причинности и сути процессуаль­ного заболевания, при условии его дальнейшей академичес­кой (в лучшем смысле слова) разработки, может претендовать на концептуальную градацию решения вопроса, иначе - на его переход с уровня рабочей гипотезы в ранг адекватной научной теории. Шизофреническая болезнь здесь выступает в форме "жертвования" или "издержки" познавательной дея­тельности, что свидетельствует о риске и критических момен­тах становления когнитивных процессов.

Информационная многозначность, в которую вовлекается сознание человека, предшествуя иногда катастрофическому распаду, не может, тем не менее, считаться принадлежностью только болезни, которая, в свою очередь, не является неот­вратимой, если учесть все множество факторов, приводящих к столь чрезвычайному сдвигу.

211