Глава 36

Шизофрения и общая патология. Гипоталамус.

Причинность шизофренической болезни внутри ее кли­нической картины есть частный случай в ряду общепатоло­гических вопросов, без ответа на которые невозможно ни решать, ни даже осветить любой аспект каузологии в меди­цине. Таковой ряд в контексте проблемы обозначается как филогенез эндогенных заболеваний.

Эволюционный принцип понимания общей патологии человека, в рамках которой, как сказано, необходимо рассмат­ривать и патологию психическую, возвращает к истокам эволюции биологических систем, ко временам, когда послед­ние приобрели механизмы болезней.

Всякая биологическая система рождается, развивается и, в силу каких-то причин, погибает. Причины эти двоякого рода - внешние и внутренние. На ранних этапах эволюции, в частности, у одноклеточных организмов, причиной смерти является исключительно разрушающее воздействие извне. Связано это с тем, что пределы сохранения постоянства внут­ренней среды в качестве основы существования у однокле­точных крайне ограничены и поддерживаются, в основном, законами саморегуляции биохимических реакций. Малая при­способляемость одноклеточных сопряжена с легкой уязви­мостью и массовой гибелью их при неблагоприятных усло­виях. Однако у одноклеточных отсутствует механизм смерти от внутренних причин, что в эксперименте проявляется свое­образным феноменом "бессмертия". В идеальных условиях, т.е. при удалении всех повреждающих факторов, включая продукты обмена самих клеток, организмы эти существуют неограниченно долго, размножаясь путем поперечного деле­ния на новые и новые поколения без всяких признаков вырождения. Такой факт позволяет предположить, например, что "...у простейших вообще нет ни старости, ни трупа..." (И.В .Давыдовский).

Речь, однако, идет о качественном своеобразии "ста-

154

рости" у одноклеточных, которая сама по себе является пред­посылкой обновления, а не гибели.

Переход в процессе эволюции одноклеточных биологи­ческих систем в многоклеточные сопровождался возникнове­нием и развитием специализированных систем поддержания постоянства внутренней среды - гомеостаза. В результате, биосистемы стали значительно совершеннее, т.к. приобрели возможность приспособления к внешней среде и противо­стояния ей. Но этот же процесс привел к возникновению механизма смерти от внутренних причин. Обусловлено это тем, что системы поддержания внутренней стабильности в качестве основы существования сами находятся в непре­рывном развитии в процессе онтогенеза. Развитие выступает единственным условием функционирования систем поддер­жания гомеостаза, то есть способом существования био­системы. Итогом же развития является разрегулирование гомеостатических систем и их выключение, с чем связано прекращение существования данной биологической системы (индивидуума).

Таким образом, смерть от внутренних причин есть результат противоречия между стабильностью и развитием биосистемы.

Конкретный механизм этого процесса может быть из­ложен с учетом функций центрального регулятора поддержа­ния постоянства внутренней среды в континууме развития -гипоталамуса - филогенетически одного из наиболее древних отделов головного мозга.

Гипоталамус рассматривают как высший орган эндо­кринной системы, которой он управляет, вырабатывая гормо­ны, регулирующие деятельность гипофиза и других эндо­кринных желез. Т.е., как часть эндокринной системы гипо­таламус сам является железой внутренней секреции. С другой стороны, гипоталамус - типичное нервное образование с мно­жеством связей с различными отделами мозга. В ядрах гипо­таламуса находятся все основные центры жизнеобеспечения,

155

поэтому столь сложному строению соответствует многообра­зие его функций. В т.ч. гипоталамус осуществляет термо­регуляцию, контролирует обмен веществ, регулирует водно-солевой баланс, ведает управлением функций сердечно­сосудистой системы, функциями органов пищеварения, поло­вой деятельностью и работой органов малого таза, реагирова­нием на стресс, состоянием сна и бодрствования.

Являясь гибридом нервной и эндокринной систем, высту­пая в качестве коллектора информации извне и от внутренних органов, гипоталамус стоит на стыке внутренней и внешней среды организма и осуществляет их взаимодействие. Проис­ходит это, как я отмечал, в результате того, что гипоталами-ческие центры способны трансформировать первично возник­шую гуморальную потребность в нервный процесс, который генерализуется, достигая коры больших полушарий и эффе­рентных отделов нервной системы. Такое активирующее вли­яние гипоталамуса определяет энергетическую основу моти-вационных возбуждений (К.В.Судаков). Оно обеспечивает целостные акты поведения, направленные на удовлетворение биологических потребностей (т.н. пейсмейкерная роль гипо­таламуса, от англ, pacemaker - ритмоводитель).

Достижение последних сопровождается возникновением важнейшего биологического феномена - эффекта вознаграж­дения. Субъективно он воспринимается как "удовольствие" и может быть получен в эксперименте при раздражении и само­раздражении ряда структур лимбической системы (Дж.Олдс, П.Милнер, Хосе Дельгадо).

Из образований, входящих в данную систему (гиппокамп, амигдала, поясная извилина, перегородка, гипоталамус), сти­муляция в зоне гипоталамуса приводит к максимальному воз­награждающему эффекту. Достижение настоящего в опытах с раздражением мозга связано с мгновенной коррекцией базаль-ных механизмов гомеостаза, в результате которой организм ощущает временные голод, жажду и т.п., чередующиеся с мгновенным насыщением и последующим многократным по-

156

вторением цикла - при самораздражении мозга (КЛрибрам). По-видимому, другая возможная и параллельная причина появления эффекта вознаграждения - действие эндорфинных систем на уровне лимбических структур.

Эффект вознаграждения в качестве основного подкреп­ляющего механизма в принципе одинаков на различных сту­пенях эволюции сложных биологических систем. Он может рассматриваться как источник мотиваций в любом из видов поведенческой активности, в т.ч. в социальной деятельности.

Тезис, однако, противоречит оценкам все того же фено­менологического направления, переживающего сейчас свой ренессанс. Последний носит характер реакции на, якобы, несостоятельность претензий рационалистического пути по­знания, обнаружившейся во всех сферах человеческого опыта.

В общей методологии (философии), например, противо­поставляются индуктивные категории (понятия, образован­ные посредством выделения общего и существенного ценой сокращения многообразия вещей и индивидуальных, специ­фических признаков) категориям феноменологическим (поня­тия, содержащие в себе структуру реального многообразия признаков, их соотношение и смысл).

Такого рода подходы сопряжены с выводами, что поведе­ние человека детерминируется не столько биологическим эф­фектом вознаграждения, сколько некой сугубо человеческой феноменологической абстракцией, а психопатология имеет своей "нормальной" разновидностью не психологию, но феноменологическую же антропологию.

С этим можно было бы согласиться, если бы феномено­логия в психиатрии не сочеталась, причудливо и абсурдно, с изучением специфической (эпидемиологической) контагиоз-ности при шизофрении (Э.Ф.Казанец) или с поиском "объек­тивных оснований" аномалиям, объединенным "семантичес­кой химерой" под названием "шизофрения" (В.А.Файвишев-ский). Отсюда резюме: оценка мотивов поведения в "биологи­ческом ключе" импонирует больше "феноменологического".

157