Глава 29

Шизофрения и психические расстройства сифилитического генеза.

Своеобразным антиподом шизофренической болезни вы­ступают психические расстройства сифилитического проис­хождения.

В конце XIX - начале XX веков больные прогрессивным параличом (описан Антуаном Бейлем в 1822 г.) составляли около четверти всех пациентов психиатрических лечебниц. Однако на сегодняшний день вопрос о соотношении нейро-сифилиса и шизофрении утратил всякую актуальность, т.к. каждый случай психической патологии люэтического генеза является казуистикой. Поэтому проблема интересна лишь в историческом плане и в контексте теорий причинности в психиатрии.

В 1894 г. знаменитый французский сифилидолог Жан-Альфред Фурнье предложил формулу: прогрессивный пара­лич, как и табес, представляют собой парасифилис.

В 1913 г. японец Ногуши и англичанин Мор нашли блед­ных спирохет в паренхиме мозга паралитиков. Фактически был сформулирован закон, согласно которому не бывает про­грессивного паралича без сифилиса.

Наконец, австрийский психиатр Юлиус Вагнер-Яурегт внедрил разработанный им способ лечения прогрессивного паралича методом прививок трехдневной малярии (Wagner von Jauregg J.,1917), за что в 1927 г. он был удостоен Нобе­левской премии.

Казалось бы, великий момент настал: подтвердилось, что психоз восходит к болезни мозга, и укрепилась надежда, что аналогичные подтверждения последуют и для других психо­зов.

Однако триумф "соматиков" от психиатрии сыграл с ни­ми злую шутку. Разобравшись с этиологией прогрессивного паралича и апробировав эффективные методы его лечения, они практически без внимания оставили изучение патогенеза паралитического слабоумия и сифилитических психозов.

124

Определенность клинической симптоматики паралитической деменции, особенно в ее исходной, "марантической" стадии, не давала поводов сомневаться в диагностике прогрессивного паралича. Однако бесспорность его констатации в случаях психозов в форме экспансивной парафрении, депрессивных и маниформных (циркулярных) состояний, а также параноид­ных и галлюцинаторно-параноидных вариантов далеко не так уж очевидна даже при положительной серодиагностике.

Разумеется, урежение всех форм нейросифилиса до прак­тического его исчезновения объясняется, прежде всего, сана­цией ликвора при пенициллинотерапии (которая стала повсе­местно проводиться, начиная с 40-х годов). Но остались боль­шие сомнения в терапевтическом (противосифилитическом) эффекте от лечения "прогрессивного паралича" прививками малярии и различными видами пиротерапии.

С сегодняшних позиций вопрос об однозначной каузаль­ности сифилитических психозов перешел в разряд риторичес­ких - теперь ответ на него никогда не сможет быть ни под­твержден, ни опровергнут статистически.

Вывод же из этой истории весьма прозаичный и баналь­ный. Post hoc, non propter hoc - после этого, но не вследствие этого. Шизофреники тоже болели и болеют сифилисом со всеми возможными последствиями, что никак не расширяет границ диагностики "прогрессивного паралича".

Впрочем, и сегодня есть непоколебимые апологеты веры в наличие непосредственного этиологического (инфекцион­ного) фактора при шизофрении. Примером может служить брошюра д-ра меднаук, действительного члена Нью-Йорк­ской академии наук Э.Ф.Казанца, вышедшая вторым изда­нием в 1998 г. под названием "Загадка шизофрении"... При всем уважении к регалиям автора, его труд явно не может быть поводом для серьезной дискуссии. В комментариях он также не нуждается. Причина тому - один из трех под­заголовков этой весьма и весьма оригинальной работы: "Доказательства инфекционной теории заболевания".

125