Глава 8

IX том руководства О.Бумке. Другие подходы в каузологии шизофрении.

Если суммировать изложенные выше идеи и тезисы, то уместной окажется банальность: нет ничего практичнее хоро­шей теории. И она была бы здесь как нельзя кстати. Но ранее, по сути дела, речь шла о том, что исчерпывать природу шизо­френической болезни отдельно как биологическим субстра­том, так и психогенным ее происхождением, одинаково несо­стоятельно.

Тезис, разумеется, не новый. Им проникнуты все серьез­ные публикации по шизофрении: от работы Блейлера "Раннее слабоумие или группы схизофрений", датированной 1911 г., где автор впервые использовал свой знаменитый термин, и -до современных.

Этой важной мыслью пронизан и весь ГХ том 40-томного "Руководства по психиатрии", редактированного Освальдом Бумке. Указанный том вышел в 1932 г. под ред. Вильманса, при участии гейдельбергских клиницистов Груле, Берингера, Гомбургера, Майер-Гросса, и др., и был целиком посвящен шизофрении.

Как отмечали критики упомянутого издания, ГХ тому присущ дух единства и законченности клинической стороны учения о данной болезни в сочетании с полным диссонансом в разделе "Теории шизофрении". Ганс Груле сформулировал это в положении, давно превратившемся в общее место всей шизофренологии: "Мы до сих пор не обладаем позитивным знанием относительно сущности шизофрении".

По сей день остается "общим местом" и другая саркасти­ческая фраза Груле. Она сделана по поводу столетней дискус­сии о природе "помешательства", плавно перешедшей в споры о причинах эндогенных психозов и главного из них -шизофрении: "Аргументы, которыми оперировали научные оппоненты, не стали лучше, сами они не стали умнее".

Новое, к чему можно хотя бы призывать, заключается в следующем: недостаточность и недостоверность соматоген-

30

ных и психогенных факторов в происхождении шизофрени­ческой болезни до сих пор однозначно воспринималась как стимул к более углубленному изучению и накоплению тех и других. По-видимому, наступает время поставить точку в этих бесконечных цепях и переосмыслить имеющийся факти­ческий материал.

Здесь же будет уместным отметить, что каузальность шизофрении, трактуемая линейным рядом равноправных био­логических и психологических факторов, тем более непри­емлема, поскольку она не выходит за рамки самой примитив­ной аддитивности.

Такой же примитивностью отдает еще одно широко известное представление о сути шизофренического заболева­ния. Речь идет о т.н. "конвенциональности" шизофренических расстройств, то есть, попросту, о некой договоренности (чуть ли ни "сговоре") психиатров о том, что именно считать полу­мифической химерой под названием "шизофрения".

Данный подход отражает "антипсихиатрические" взгля­ды, догматичную веру в предстоящие "субстратные" откры­тия и просто эклектичность теоретических установок в психо­патологии.

В несостоятельности конвенционального подхода доста­точно легко убедиться, апеллируя к известному клиническому явлению. Речь идет о хорошо известном феномене, на сей раз патопсихологическом, - о т.н. "praecox feeling". Дословный перевод выражения - "раннее ощущение" - не передает всех смысловых нюансов, возникающих из соединения этих двух, латинского и английского, слов. Однако данное словосоче­тание довольно точно отражает чувство, известное каждому практикующему психиатру. Оно связано с прежним названи­ем болезни по Морелю-Крепелину - "dementia praecox" - и почти всегда возникает в процессе общения с пациентами-шизофрениками, ассоциируясь с их шизотипическими харак­теристиками, прежде всего с невозможностью вызвать у них аффективный резонанс. Разумеется, такого рода чувство

31

никогда не смогло бы возникнуть, если бы психиатры имели дело с различными болезнями, объединенными только искус­ственной "договоренностью".

Итак, шизофрения - это бесспорная клинико-нозологи-ческая реальность, единство и существование которой базиру­ется на субъективном феноменологическом симптомокомп-лексе. Объективно, то есть субстратно, он не подтвержден и, по-видимому, подтвержден быть не может.

Тем не менее, научно-теоретическая сторона проблемы по-прежнему и традиционно замкнута на поиске нейрофизио­логических и т.п. материальных основ болезни. Якобы лишь они, вкупе с возможностями биологической коррекции субстрата заболевания, могут претендовать на научное знание причинности болезни, хотя бы в гипотетическом варианте. Между тем, вся "научная" база понимания сути эндогенного процесса в "биологическом ключе" обычно зиждется на обывательской убежденности, что у больных шизофренией непременно "что-то с головой". Наверняка, многие психо­патологи не задумываются над тем, что их аргументация об "органической" и прочей "вещественной" природе процес­суального заболевания сродни характерному верчению паль­цем у виска, т.е. не имеет никаких мало-мальски серьезных на то оснований. В тоне менторства и откровенного снобизма звучит, например, такая сентенция: "Фактически тех психиат­ров, которые не признают шизофрению заболеванием голов­ного мозга, следует считать некомпетентными до тех пор, пока они не сумеют доказать обратное" (Э.Фуллер Торри). (Видимо, доказательства существования субстрата шизофре­нической болезни обязательными не считаются, в том числе для известного и уважаемого автора).

При этом возможным социально-психологическим при­чинам эндогенной патологии "научная" психиатрия отводит (и не без оснований) незавидную роль заблуждений, спекуля­ций, недоказуемой умозрительности и т.д., и т.п.

На том, господа, стоим!...

32