Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Spirkin_Filosofija

.pdf
Скачиваний:
7
Добавлен:
17.05.2015
Размер:
3.38 Mб
Скачать

ней Толстой признавал лишь этическую сторону, отрицая богословские аспекты церковных учений и в связи с этим роль церкви в общественной жизни. Этику религиозного самосовершенствования человека он связывал с отказом от какой-либо борьбы, с принципом непротивления злу насилием, с проповедью всеобщей любви. По Толстому, “царство божие внутри нас” и потому онтологически-космологическое и метафизико-богословское понимание Бога неприемлемо для него. Считая всякую власть злом, Толстой пришел к идее отрицания государства. Поскольку в общественной жизни он отвергал насильственные методы борьбы, постольку считал, что упразднение государства должно произойти путем отказа каждого от выполнения общественных и государственных обязанностей. Если религиозно-нравственное самосовершенствование человек должно было дать ему определенный душевный и социальный порядок, то, очевидно, что полное отрицание всякой государственности такого порядка гарантировать не могло. В этом проявилась противоречивость исходных принципов и сделанных из них выводов утопической философии Толстого. Сущность познания Толстой усматривал в уяснении смысле жизни — основного вопроса всякой религии. Именно она призвана дать ответ на коренной вопрос нашего бытия: зачем мы живем и каково отношение человека к окружающему бесконечному миру. “Самое короткое выражение смысла жизни такое: мир движется, совершенствуется;

задача человека — участвовать в этом движении, подчиняясь и содействуя ему”189. Согласно Толстому, Бог есть любовь. В своих художественных творениях Толстой апеллировал к народу как носителю истинной веры и нравственности, считая его основой всего общественного здания.

На мировоззрение Толстого оказали огромное влияние Ж.Ж. Руссо, И. Кант и А. Шопенгауэр, философические искания Толстого оказались созвучными определенной части русского и зарубежного общества (так называемое толстовство). Причем среди его последователей оказались не только члены различных религиозно-утопических сект, но и сторонники специфических “ненасильственных” методов борьбы за социализм. К их числу относится, например, выдающийся деятель национально-освободительного движения Индии М. Ганди, называвший Толстого своим учителем.

§ 7. Ф.М. Достоевский

Огромное место в истории русской и мировой философской мысли занимает великий писатель-гуманист, гениальный мыслитель Федор Михайлович Достоевский (1821—1881). В своих общественно-политических исканиях Достоевский пережил несколько периодов. После увлечения идеями утопического социализма (участие в кружке петрашевцев) произошел перелом, связанный с усвоением им религиозно-нравственных идей. Начиная с 60-х гг. он исповедовал идеи почвенничества, для которого была характерна религиозная ориентированность философского осмысления судеб русской истории. С этой точки зрения вся история человечества представала как история борьбы за торжество христианства. Самобытный путь России в этом движении заключался в том, что на долю русского народа выпала мессианская роль носителя высшей духовной истины. Он призван спасти человечество через “новые формы жизни, искусства” благодаря широте его “нравственного захвата”. Характеризуя этот существенный срез в мировоззрении Достоевского, Вл. Соловьев пишет, что положительный общественный взгляд еще не был вполне ясен уму Достоевского по возвращении из Сибири. Но три истины в этом деле “были для него совершенно ясны: он понял прежде всего, что отдельные лица, хотя бы и лучшие люди, не имеют права насиловать общество во имя своего личного превосходства; он понял также, что общественная правда не выдумывается отдельными умами, а коренится во всенародном чувстве, и, наконец, он понял, что эта правда имеет значение религиозное и необходимо

189 Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1928—1958. Т. 18. С.

связана с верой Христовой, с идеалом Христа”190. У Достоевского, как отмечают его исследователи, в частности Я.Э. Голосовкер, было “исступленное чувство личности”. Он и через Ф. Шиллера, и непосредственно остро чувствовав нечто глубинное у И. Канта: они как бы слиянны в осмыслений христианской этики. Достоевского, как и Канта, тревожило “лжеслужение Богу” католической церковью. Эти мыслители сходились в том, что религия Христа является воплощением высшего нравственного идеала личности. Все называют шедевром легенду Достоевского “О Великом Инквизиторе”, сюжет которой восходит к жестоким временам инквизиции (Иван Карамазов фантазирует, что было бы, если бы

Христос сошел на Землю, — его распяли бы и сожгли бы сотни еретиков)191.

Достоевский — один из самых типичных выразителей тех начал, которые призваны стать основанием нашей своеобразной национальной нравственной философии. Он был искателем искры Божией во всех людях, даже дурных и преступных. Миролюбие и кротость, любовь к идеальному и открытие образа Божия даже под покровом временной мерзости и позора — вот идеал этого великого мыслителя, который был тончайшим психологомхудожником. Достоевский делал упор на “русское решение” социальных проблем, связанное с отрицанием революционных методов общественной борьбы, с разработкой темы об особом историческом призвании России, способной объединить народы на основе христианского братства192.

Философские взгляды Достоевского имеют небывалую нравственно-эстетическую глубину. Для Достоевского “истина есть добро, мыслимое человеческим умом; красота есть то же добро и та же истина, телесно воплощенная в живой конкретной форме. И полное ее воплощение уже во всем есть конец и цель, и совершенство, и вот почему Достоевский

говорил, что красота спасет мир”193. В понимании человека Достоевский выступал как мыслитель экзистенциально-религиозного плана, пытающийся через призму индивидуальной человеческой жизни решить “последние вопросы” бытия. Он развивал специфическую диалектику идеи и живой жизни, при этом идея для него обладает бытийноэнергийной силой, и в конце концов живая жизнь человека есть не что иное, как воплощение, реализация идеи (“идееносные герои” романов Достоевского). Сильные религиозные мотивы в философском творчестве Достоевского противоречивым образом иногда сочетались с отчасти даже богоборческими мотивами и религиозными сомнениями. В области философии Достоевский был скорее великим прозорливцем, нежели строго логичным и последовательным мыслителем. Он оказал сильное влияние на религиозно-экзистенциальное направление в русской философии начала XX в., а также стимулировал развитие экзистенциальной и персоналистской философии на Западе.

§8. Н.Ф. Федоров, К.Н. Леонтьев, В.В. Розанов

Вистории русской философии, уделявшей всегда большое внимание религиозной теме, особо место принадлежит Н.Ф. Федорову (1828—1903), который в основу всей своей

190Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 298. .

191См.: Голосовкер Я.Э. Достоевский и Кант. М., 1963.

192Писатель, лауреат Нобелевской премии Генрих Бёлль говорил, что произведения Достоевского, прежде всего такие, как “Бесы” и “Идиот”, сохраняли для него неизменную актуальность. “Бесы” — не только потому, что описание убийства Шатова он не мог забыть с 1938 г., когда читал роман, но и потому, что за пережитые с тех пор 30 лет современной истории они успели стать столько же классической, сколько пророческой моделью слепого, абстрактного фанатизма политических групп и течений.

193Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М„ 1988. Т. 2. С. 306.

системы поставил идею “всеобщего спасения”. Своеобразие мысли Федорова заключается в его непримиримом отношении к смерти, необходимости ее активного преодоления. В его известном труде “Философия общего дела” звучит призыв к “действию”, а не пассивному созерцанию мира и выражена вера в то, что разум и сознание человека могут сами по себе осуществить эту задачу.

Русская мысль долго не создавала своей системы, так как философские размышления касались более реальной жизни, что находило свое выражение в публицистике. И такие мыслители, как К.Н. Леонтьев (1831—1891) и В.В. Розанов (1856—1919), по словам В.В. Зеньковского, завершают период развития философской мысли в России в форме философствования в виде литературной критики, публицистики и журналистики. Большая заслуга их заключается в том, что они подготовили почву для развития более высокого уровня философской мысли в виде системы, которая предполагает обстоятельное рассмотрение не только русской, но и всей мировой философской мысли.

§ 9. В.С. Соловьев

Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) — выдающимся, истинно гениальный мыслитель России, поражающий многогранностью своих интересов. В его жилах билась кровь проповедника, публициста, оратора, литературного критика, поэта, иной раз даже

какого-то пророка и вообще человека, преданного изысканным духовным интересам194. Для философа по призванию, как сказал Вл. Соловьев, нет ничего более желательного, чем осмысленная или проверенная мышлением истина; поэтому он любит самый процесс мышления как единственный способ достигнуть желанной цели и отдается ему без всяких посторонних опасений и страхов. К нему еще более, чем к поэту, приложима заповедь А.С. Пушкина поэту:

Дорогою свободной Иди, куда влечет тебя свободный ум.

Он обладал удивительной эрудицией вообще и прежде всего глубоким знанием мировых философских систем и учений и критиковал такие их недостатки, как отвлеченность и односторонность: одни подчеркивали всеобщее и рационализм, а другие впадали в противоположную крайность — эмпиризм, частное. И та, и другая крайности заводили философскую мысль в тупик, преграждая путь к адекватному осмыслению единого

сущего. Он первым в России создал свою особую философскую систему195. По словам С. Булгакова, философская система Вл. Соловьева есть самый полнозвучный аккорд в истории философии. Предельно высшим единством сущего, по Соловьеву, является Бог. Вся глубина и полнота сущего предполагает принцип абсолютной личности, энергийно-волевой, всеблагой, любящей и милостивой, но наказующей за грехи. Именно Бог олицетворяет положительное всеединство сущего. Все неисчислимое многообразие сущего скреплено божественным единством. Все материальное одухотворено божественным началом, выступая в качестве мировой души, или Софии, т.е. смыслонаполненностью вещей и событий, что связано с идеей творческого мастерства. Таким образом, стержневым принципом философии Соловьева является философия положительного всеединства. Сущее содержит в себе благо как проявление воли, истину как проявление разума и красоту как проявление чувства. Из этого вытекает принцип: Абсолютное осуществляет благо через истину в красоте. Эти три начала — благо, истина и красота — составляют нерасторжимое

194См.: Творческий путь Владимира Соловьева. Вступительная статья А.Ф. Лосева . и А.В. Гулыги // Вл. Соловьев. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 7.

195Его основные труды: “Оправдание Добра”, “Кризис западной философии (против позитивизма)”, “Философские начала цельного знания”, “Критика отвлеченного начала”, “Чтение о Богочеловечестве” и др.

единство, предполагающее любовь — силу, подрывающую корни эгоизма.

Рассматривая роль философии в истории человечества, Соловьев ставит вопрос: “Что же делала философия?” — и отвечает: “Она освобождала человеческую личность от внешнего насилия и давала ей внутреннее содержание. Она низвергала всех ложных богов и развивала в человеке внутреннюю форму для откровения истинного Божества... Она делает человека вполне человеком”.

Им была заложена основа собственно философского принципа всеединства — оригинального и глубоко продуманного принципа нашей философии, обогатившего сокровищницу мировой философской мысли. Соловьев развил плодоносную тенденцию к синтезу философской и богословской мысли, рационального и иррационального типов философствования, единения западной и восточной культурных традиций.

Реальный мир представал у Соловьева как самоопределение, или воплощение абсолютно-сущего, — это тело Божие или материя Божества, субстанциональная премудрость Бога, проникнутая началом божественного единства, посредником между ними выступала София — Мудрость Божия. Разделяя, таким образом, общехристианский взгляд на природу как на творение Бога, Соловьев не мог признать его совершенным, но лишь идущим к совершенству. Эмпирический, материальный мир, в котором действуют временная и пространственная разорванность и механическая причинность, находится в хаотическом состоянии. Призванием человека, который является, по словам Соловьева, “центром всеобщего сознания природы”, выступает его мессианская по отношению к природе роль — роль ее освободителя и спасителя (“теурга”). Именно человечество является посредником между Божеством и природой. В его сознании уже содержится форма всеединства. В силу своего посреднического положения человек призван видоизменить природу до ее одухотворения, совершенной интеграции. Отсюда цель мировой истории — единство Бога и внебожественного мира, возглавляемого человечеством. Нравственный смысл личности, являющейся связующим звеном между божественным и природным мирами, реализуется в акте любви к другому человеку, к природе, к Богу. В сущности акт любви есть нравственный поступок, которым человек приближает себя в Абсолюту. Истинный предмет любви — Вечная Женственность, личный образ всеединства.

В обществе идея всеединства раскрывается как богочеловеческий союз людей, как некая вселенская церковь, объединяющая в себе все национальности, снимающая все социальные противоречия и способствующая установлению на земле “царства божьего”, понимаемого как “действительный нравственный порядок”. Залогом установления такого всеединства является объединение западной и восточной, т.е. католической и православной, церквей.

Рассматривая проблему “человек и общество”, Соловьев утверждал, что человек — вершина творения Бога. Общество есть расширенная личность, а личность — это сосредоточенное общество. Идеалы совершенного добра открывает христианство. Юридическое право не в состоянии это сделать: оно способно преградить путь для проявления лишь крайних форм зла. Требования добра необходимы в политике, экономике и вообще во всех сферах социума.

Как центральная фигура во всей истории российской философской мысли (это утверждали и его современники), Соловьев оказал огромное влияние на целую плеяду русских мыслителей, которые в период распространения марксизма в России составили религиозно-философское направление.

§ 10. О философии XX века

Россия вступила в XX в. в период тяжких испытаний (революция 1905 г. и большевистский переворот 1917 г.), последствия которых она испытывает до сих пор. Это коснулось всего государственного, социального строя и, разумеется, всей духовной жизни общества.

В 1922 г. большевики по инициативе Ленина выслали идеологически неугодных за границу. Этой участи подверглись Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, И.А. Ильин, И.И. Лапшин, С.Л. Франк, Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский. Немалое число философов погибло в тюрьмах и ссылке. Среди них русский “Леонардо да Винчи” — Павел Флоренский.

Оказавшись в насильственной эмиграции, философы занимались педагогической и творческой деятельностью, разрабатывая многие философские проблемы. На этом мы кратко и остановимся.

Н.А. Бердяев (1874—1948) — философ и публицист. В начале своего творчества примыкал к “легальному марксизму”, а позже, став активным противником учения К. Маркса, был членом религиозно-философского общества, выступал в сборниках “Проблемы идеализма”, “Вехи” и др. В Париже основал и редактировал русский религиознофилософский журнал “Путь”. Особой чертой его творчества была страсть к философской публицистике, имевши чаще всего характер проповеди; в этом он был моралист. К философской систематике Бердяев относился довольно презрительно. Мышление его весьма афористично и фрагментарно, что нашло выражение в разработке им отдельных тем (“О назначении человека”, “О смысле творчества”, “О рабстве и свободе человека” и др.). Бердяев высказал очень важные и глубокие мысли по вопросам метафизики, гносеологии, историософии, антропологии но главным в его творчестве были все же этические искания.

Н.О. Лосский (1870—1965) — один из самых плодовитых русских философов. В своей системе и ее исходных идеях он весьма многогранен и сложен. Сам он называл свою систему “интуитивизм”, либо “идеал-реализм”, либо “органическое мировоззрение”. Эти разные аспекты его построений, хотя и не имеющие внутренней связи, внешне искусно связаны благодаря мастерству слова. Его главная работа “Обоснование интуитивизма” посвящена вопросам гносеологии, которой он особенно много занимался. Лосскому присуща тенденция к “всеобъемлющему” синтезу. Для его трудов характерны четкость и ясность изложения.

П.А. Флоренский (1882—1937) — религиозный философ, ученый-энциклопедист. Обладал блестящими дарованиями и изумительной ученостью в самых различных областях. Закончив математическое отделение Московского университета, поступил в Московскую духовную академию, читал лекции по философии. Его диссертация “Столп и утверждение истины (Опыт православной теодицеи в 12 письмах)” обратила на себя всеобщее внимание. Здесь он изложил свои идеи не от своего имени, а как выражение церковной незыблемой истины. Хотя Флоренский блестяще знал западную философию, он искал для себя опору в православном сознании и развивал свои философские взгляды в пределах религиозного сознания. Космология у Флоренского развертывается в систему философии и облекается богословскими данными. Решая проблему всеединства, Флоренский с большой силой подчеркнул живое единство Космоса как тайну природного бытия.

В.В. Зеньковский, анализируя мировоззрение Флоренского, подчеркивает мысль о том, что Флоренский очень верно вскрывает основную предпосылку современной науки о природе, а тем самым и существо космологии: для современной науки действительно существенно восприятие неисчерпаемой мощи природы, ее бесспорной творческой силы, динамизма присущих ей “начал”. (Здесь уместно вспомнить идею В.И. Вернадского о том, что в основе современной науки о природе лежит “аксиома реальности”.) Для Флоренского, продолжает Зеньковский, природа — не феномен, не система “явлений”, а подлинное реальное бытие с бесконечной мощью сил, действующих в ней же, а не извне. Лишь в христианстве (как особо подчеркивает Флоренский, всякое мировоззрение вне христианства акосмично) природа является не мнимым, не феноменальным бытием, не “тенью” какого-то

иного бытия, а живой реальностью196.

С.Н. Булгаков (1871—1944) был философом-богословом. В молодости испытал влияние марксизма, но впоследствии резко его отверг (сб. “От марксизма к идеализму”).

196 См.: Зеньковский В.В. История русской философии. Париж, 1989. Т. 11. С.

Духовный кризис, обративший его к религии, не позволил ему ограничиться “чистой философией”. Это свидетельствует о его зорком уме, ибо философия всегда занята проблемами Абсолюта, т.е. всегда соприкасается с богословием, и поэтому “чистой философии” быть не может. Углубив темы космологии, философское творчество Булгакова повлияло на развитие русской философии. В “Свете Невечернем” он связал проблемы космологии с религиозной тематикой. Восприняв от Вл. Соловьева идею философии всеединства, Булгаков развивает учение о Софии — Премудрости Божией — как предвечно сущей в божественном, замысле мировой душе, женственной по своему существу, вместившей Божественную любовь и излучающей ее в мир. По Булгакову, София имеет действенный характер — одновременно небесный, божественный, и тварно-человеческий. Человек, сотворенный по образу и подобию Божьему, как муж и жена в любви,

восстанавливает единство мира и полноту образа Божьего197.

И.А. Ильин (1882—1954) — философ, теоретик религии и культуры, политический мыслитель. Первоначально приобрел известность как исследователь и последователь философии Г. Гегеля (“Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека”. Эта работа о философии Гегеля, на мой взгляд, — самый глубокий, не имеющий себе равных в мировой философской литературе анализ мировоззрения великого мыслителя.) Затем разработал собственную оригинальную онтологическую и теоретико-познавательную концепцию. Ильин рассматривал познание в контексте культуры, считая, что основной порок современной ему культуры и временного человека обусловлен противопоставлением ума и сердца, разума и чувства. Разработанные Ильиным проблемы социальной философии охватывают такие темы, как национализм и партийность, соотношение республики и монархии и др.

Читать работы Ильина — одно удовольствие: интеллектуально тонок, глубок и ясен как сверкающий кристалл. (Если любите философию, прочитайте Ильина, и вы, надеюсь, согласитесь со мной.)

Л.И. Шестов (1866—1938) — философ, литератор. Главной задачей философии Шестов считал выявление основ человеческой жизни. Пытаясь осмыслить трагическое положение человека в мире, он разрабатывал “философию трагедии”, обращаясь к Священному Писанию. Считая, что разум и наука равнодушны к страданиям человека и поэтому не представляют подлинной ценности для личности, он обратился к религии, видя в откровении путь к личному спасению, к подлинной истине и свободе.

А.Ф. Лосев (1893—1988) — философ, филолог, автор ряда фундаментальных работ по античной эстетике, логике, языковедению, переводчик философской и художественной литературы с древних языков. В философии Лосева развивается платоновско-гегелевская линия диалектического мировоззрения, традиция православия и русской философии, используется феноменологический метод Э. Гуссерля.

В мире нет и не было мыслителя, который написал бы такое количество работ, какое написал этот исключительно одаренный и неимоверно трудолюбивый человек. Его работы по античной философии несравнимы по своей обширности, глубине и научности анализа, совмещающего в себе одновременно философские, филологические и искусствоведческие аспекты. Думается, что они останутся в веках как неподражаемый образец. (Я говорю об этом с уверенностью человека, общавшегося с А.Ф. Лосевым более 30 лет. А в молодости я учился у него латинскому и греческому языкам.)

Теперь вкратце остановимся на марксистской философии, в том числе советского и постсоветского периода. В период советской власти в жестких, скорее в жестоких, рамках цензуры философская мысль сводилась к популяризации основных положений марксизмаленинизма. В период сталинской диктатуры основным ориентиром в философии стала “философская” глава в учебнике И.В. Сталина “Краткий курс ВКП(б)”. Тогда в философии

197 Философы России XIX—XX столетий. М., 1995. С. 90—91.

все (или почти все) было спущено на уровень ликбеза, а профессионалы философы вынуждены были “разжевывать” банальности сталинской мысли. Большевистское руководство, установив тоталитарный режим, по существу исключило возможность свободного развития творческой мысли, прежде всего в гуманитарных сферах духовной жизни: все должно было вращаться в круговерти марксистско-ленинской идеологии. “Марксоцентризм” и “лениноцентризм” определяли границы дозволенного. Верным и нравственным считалось только то, что служило интересам построения коммунизма. На это в сущности были нацелены идеалы “центризма”, на это тратились огромные денежные и иные средства, и никто не считался с нищетой народа (например, со страшным голодом на Украине и в Поволжье, горечь которого пришлось сполна хлебнуть и автору этих строк).

Так продолжалось до XX съезда КПСС. “Хрущевская оттепель” отмечена оживлением творческой мысли в философии, правда, только в рамках марксистско-ленинской

идеологии198. Жесткий идеологический пресс сказался и на работах по истории философии, которую рассматривали непременно с позиций ленинского принципа, гласящего: история философии есть история борьбы материализма с идеализмом. При этом философовидеалистов, цепляясь за отдельные высказывания, причисляли к материалистам, выискивая в их трудах элементы диалектики, а верующих философов (а их было подавляющее большинство) зачастую “подгоняли” под атеистов.

Некоторые ученые-обществоведы искренне верили в эту идеологию (это были и их убеждения), другие строили защитные барьеры из цитат классиков марксизма-ленинизма и пытались под этим прикрытием реализовать собственные идеи. Стали появляться творчески содержательные статьи в таких журналах, как “Вопросы философии” и “Философские науки”, начали издаваться на конкурсной основе учебники по философии. Нам, некоторым “шестидесятникам”, казалось, что “благоразумное время” отличит то, что мы думали, от того, что мы писали и говорили.

Серьезным успехом отечественной философии “шестидесятников” было создание пятитомной “Философской энциклопедии”, что для общественной мысли, живущей в “безвоздушном пространстве”, значило примерно то же, что “Энциклопедия” для французского Просвещения. Она освоила (конечно, с точки зрения марксизма) и сделала материалом для обучения и просвещения всю мировую социально-философскую мысль, включая зарубежную современную философию. Это — значительная интеллектуальная ценность и, может быть, пока единственное фундаментальное завоевание нашей

современной общественной науки199.

***

События начала 90-х гг. кардинальным образом изменили социально-политическую ситуацию в России. Наше общество вступило в период созидания демократического правового государства. В этих условиях открылась возможность свободного творчества вообще и философского в частности. Достижения нашей философии на современном этапе, на мой взгляд, весьма полно проанализированы в обширном труде “Философы России XIX— XX столетий” (М., 1995). Здесь дана содержательная характеристика настоящей истории

198 Что бы ни говорили о Н.С. Хрущеве, он совершил героический поступок, выступив с разоблачением культа личности Сталина. Все мы почувствовали веяние свежего воздуха относительной свободы. Я лично особо благодарен его подвигу: меня Реабилитировали и передо мной открылись возможности мыслить смелее, свободнее, Ушли в прошлое унижения и оскорбления как бывшего политзаключенного, находящегося на особом подозрении. Мне уже дозволено было читать лекции не только по психологии идиотии (что очень символично), но и по философии, логике, психологии и общему языкознанию.

199 См.: Капустин М. Конец утопии. М., 1990. С. 399.

российской философской мысли этого периода истории200.

Раздел второй Основы общей философии

Глава 9. Учение о бытии

Впредыдущем разделе мы вкратце рассмотрели развитие философской мысли начиная

сдревности до настоящего времени. Нельзя не заметить, что во всех без исключения философских системах рассуждения мыслителей любого уровня интеллектуальной одаренности начинались с анализа того, что окружает человека, что находится в центре его созерцания и мысли, что лежит в основании мироздания, что являет собой мироздание. Космос, из чего состоят вещи и что представляют собой протекающие в своем бесконечном многообразии явления. И уже значительно позже человек стал задумываться над самим собой, над своим духовным миром. Что же такое бытие?

§ 1. Бытие как всеохватывающая реальность

Любое философское рассуждение начинается с понятия о бытии. Вопрос о том, что такое бытие, постоянно присутствует в любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии и будет постоянно сопровождать ее, пока будет существовать мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема.

Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о существовании, о сущем вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия — синонимы. Бытие есть все то, что есть — “вся видимая же и невидимая”, как утверждается Символом веры. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, химические, геологические биологические, социальные, психические, духовные), это их свойства, связи и отношения. Плоды самой буйной фантазии, сказки мифы, даже бред больного воображения — все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия. Антитезой бытия является Ничто. Бытие и Ничто не могут существовать друг без друга: если их разделить так, чтобы они не могли переходить друг в друга, то все исчезло бы. Почему? А потому что перестало бы двигаться: сущее лишилось бы одного из своих фундаментальных и неотъемлемых атрибутов, без которого оно рассыпалось бы в “пыль небытия”. Вспомним захватывающую дух космологическую картину, предлагаемую современной физикой: Вселенная пульсирует как живой, организм, живет, умирая, и

рождается сызнова201. Даже на поверхностный взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например, самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Но их бытие никогда не воспринимается так, чтобы вместе с тем усматривалась невозможность их небытия. Бытие вещей, как бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и “уплывает” в небытие как данная качественная определенность, например, именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Точно также возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы бытия в иную: бессмысленна попытка представить себе самосозидание всего из ничего. Так что

200Воспользуюсь случаем выразить огромную благодарность главному редактору этого труда проф. Петру Васильевичу Алексееву и всем, кто причастен к созданию этого замечательного произведения; его можно уподобить хорошему зеркалу, в котором ярко высвечивается истинный дух философской культуры России за два столетия.

201Различные космологические модели обсуждаются нами ниже. в параграфе о пространстве и времени.

небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Попробуйте помыслить и тем более представить себе небытие, и вы поймете, что это невыполнимая задача: в сознании будет витать какая-то форма бытия, какое-то Нечто. Человек в этой попытке будет все время блуждать в предметной или духовной реальности. Тут не будет особой логики, но фантазия будет рисовать самую причудливую и при этом бессвязную “материально-духовную паутину”. Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уж нет или еще не стало, а может, и никогда не станет.

Диалектика бытия и небытия, бытия-становления и бытия-зарождения и, если хотите, эстетика сущего прекрасно выражены А.И. Герценом:

“Жизнь камня — постоянный обморок; она там свободнее, где. ближе к небытию; она слаба в высших проявлениях, она тратит, так сказать, вещественность на достижение той высоты, на которой бытие и небытие примиряются, подчиняются высшему единству. Все прекрасное нежно, едва существует; это — цветы, умирающие от холодного ветра в то время, как суровый стебель крепнет от него, но зато он и не благоухает и не имеет пестрых лепестков; мгновения блаженства едва мелькают, но в них заключается целая вечность...

Возникновение, деятельный процесс себя-определения, его противоположные моменты (бытие и небытие) утрачивают в нем свою мерную косность, принадлежащую отвлеченному мышлению, а не действительному; как смерть не ведет к чистому небытию, так и возникновение не берется из чистого небытия — возникает бытие определенное из бытия определенного, которое становится субстратом в отношении к высшему моменту. Возникнувшее не кичится тем, что оно есть; это слишком бедно, это подразумевается; оно не выставляет истиной своей своего тождества с собою, свое бытие, а напротив, раскрывает

себя процессом, низводящим свое бытие на значение момента”.202 Бытие не безразлично для составляющей его реальности. Слепой жаждой бытия

преисполнено все конкретно-сущее, что проявляется даже в простейших механических процессах в виде инерции, а также в различного рода новообразованиях.

Бытие — настолько всеобъемлющая и первичная категория, что она заложена в глубинных формообразующих частях слова: суффикс -сть, свойственный абстрактным и общим понятиям, несет смысл существования, бытийности.

Книга Бытия есть первая книга Священного Писания (первая книга Моисеева). В горящем, но не сгорающем кусте, купине неопалимой, явившийся на горе Хорив Моисею Господь так объявил ему о Своем имени: “Аз есмь Сущий (IEHOVAN). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам” (Исход. 3:14).

Постижение категории бытия, раскрывавшейся в разные времена с разных сторон и с разной степенью полноты, неотделимо от истории философии.

§ 2. Историческое осознание категории бытия

В античной древности первое такое осознание, как единодушно полагают специалисты, принадлежит Пармениду. Среди мыслей, которые сами по себе субъективные порождения человеческого, он обнаружил мысль, как бы выводящую за пределы субъективного, не мысль о чем-то, а мысль как таковую, не существование чего-то, а просто существование. Воодушевленные этой идеей философы-элеаты приняли абстракцию чистого бытия за действительность более действительную, нежели бытие определенное, за верховное единство, царящее над многоразличном. Для них, а затем для Платона, характерно различение “бытия по мнению” — видимой, внешней реальности— и “истинности бытия”, доступного лишь философскому разуму. Платон, например, под истинным бытием имел в виду “царство чистых мыслей и красоты” как нечто умопостигаемое в отличие от мира

202 Герцен А.И. Письма об изучении природы. М., 1946. С. 105—106.

чувственных вещей как чего-то близкого к иллюзорности, с его точки зрения203.

По Аристотелю, бытие — это живая субстанция, характеризующаяся следующими принципами: во-первых, каждая вещь есть самостоятельный факт, на который мы обращаем свое внимание (принцип материальности, или фактической данности вещи); во-вторых, каждый объект обладает структурой, части которой соотнесены друг с другом (знаменитая аристотелевская концепция активной формы); в-третьих, каждая вещь обязательно указывает на свое происхождение (принцип причинности); в-четвертых, каждая вещь имеет свое определенное назначение (принцип цели). Субстанция как предельное основание всего сущего не является таковой, если в ней отсутствует хоть один из этих компонентов бытия. Из цельного бытия нельзя убрать что-либо. При этом каждый из указанных моментов берется как реальная абстракция, в смысле выделения одной грани из состава целого.

Для античной философии в той или иной степени свойственно нерасчленение бытия и мышления во всех аспектах: гносеологическом, онтологическом и этическом. В то же время в ней были заложены основы для познания сущего в последующие века человечества (обоснование истины, добра, красоты, свободы через понятие бытия, творческая активность бытия и диалектика бытия и Ничто и т.д.).

Наступление христианской эры соединило философию с интенсивным богопознанием. По существу, мыслительная деятельность первых веков христианства вплоть до завершения догматики на Вселенских соборах состояла в осмыслении Божественного Завета в категориях греческой философии. Не приходится удивляться, что соотношение Бога и бытия, столько кратко выраженное в онтологической формуле Исхода 3:7, подвергалось тщательному продумыванию.

Всредние века оформилось так называемое онтологической доказательство бытия Бога, состоящее в выводе Абсолютного Бытия из понятия бытия, а именно: то, больше чего нельзя помыслить, не может существовать только в уме. Иначе о нем можно помыслить и существование вне ума, что противоречит исходной посылке. Это доказательство многократно утверждалось и вновь оспаривалось (вплоть до наших дней).

Вэпоху Возрождения и особенно в Новое время происходит секуляризация (обмирщение) философии, а впоследствии и все более явное разделение философии и естественной науки. В связи с этим характерна “объективизация” понятия бытия и одновременно развитие субъективистских концепций.

Бытие осмысливается как нечто телесное, вещественное, как объективная реальность, противостоящая человеку и его разуму. Природа мыслится вне отношения к ней человека, как своего рода механизм, действующий сам по себе, а Вселенная — как машина. Эти идеи

продукт огромного успеха механики, из которой выводились фундаментальные философские принципы и которая рассматривалась как образец для всех остальных наук.

Для концепции бытия в Новое время характерен субстанциальный подход: субстанция (неуничтожимый и неизменный субстрат бытия, его предельное основание) и ее акциденции (свойства), производные от субстанции, преходящие и изменяющиеся.

Р. Декарт рассматривал бытие через призму рефлексивного анализа сознания, человеческого существования: “Я мыслю, следовательно, существую”. Это означает: бытие субъекта постигаемо только в акте самосознания. Г. Лейбниц выводил понятие бытия из внутреннего опыта человека. Свое крайнее выражение эта идея достигает у Дж. Беркли, отрицавшего существование материи и утверждавшего: “быть — значит быть в восприятии”.

По И. Канту, “бытие не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к

понятию вещи. В логическом применении оно есть лишь связка в суждении”204. Прибавляя

203 В истории индийской мысли понятие иллюзорности непосредственно воспринимаемого мира выражалось словом “майя”, что значит “видимость”, своего рода марево, через которое человек еще не проник в глубины сущности.

204 Кант И. Сочинения. М., 1965. Т. 3. С. 521. 2 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 974. Т. 1, С. 150.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]