«Попрыгунья»
Художественная деталь в рассказах Чехова нередко становится способом выражения авторской позиции, отношения Чехова к герою, как, например, в рассказе «Попрыгунья». В одном из писем Чехова брату Николаю можно прочесть: «Воспитанные люди не рисуются. Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомство со знаменитостями». А в героине рассказа «Попрыгунья» Ольге Ивановне всё суетно и фальшиво. Само название произведения отражает что-то легковесное в характере героини, неглубокое. Казалось бы, Ольге Ивановне многое дано: она мила, легка в общении, обаятельна. Однако в деталях описания облика и занятий героини легко обнаруживается авторская ирония: сам ритм перечисления многочисленных талантов Ольги Ивановны заставляет читателя усомниться в их подлинности, ведь невозможно «с талантом» заниматься всем и сразу, истинный талант несуетен, глубок: «Она пела, играла на рояле, писала красками, лепила, участвовала в любительских спектаклях, но всё это не как-нибудь, а с талантом».
Есть что-то пошленькое и безвкусное в стремлении героини к внешней красивости, к этим многочисленным «китайским зонтикам, тряпочкам и бюстикам», в ее желании «часто появляться в новых платьях», а главное – в ее оценке людей лишь с позиции их известности. К знаменитостям ее влекло лишь потому, что они «прославились хоть немножко», то есть тоже что-то внешнее, именно поэтому она ни к кому глубоко не привязывалась: «Старые уходили и забывались, приходили на смену им новые, но и к этим она скоро привыкала или разочаровывалась в них и начинало жадно искать новых и новых великих людей, находила и опять искала». У Ольги Ивановны не было глубины ни в чём: ни в чувствах, ни в отношениях с людьми.
Как это часто встречается в русской литературе, Ольга Ивановна испытывается любовью, однако вряд ли можно этим высоким словом назвать её пошленький романчик с Рябовским, ведь это был скорее каприз, не столь, однако, безобидный. В этом капризе Ольга Ивановна просто не замечала, какую боль она приносит Дымову: «В самом деле: что Дымов? Почему дымов? Какое ей дело до Дымова? Да существует ли он в природе и не сон ли он только?» Постепенно, после постыдных и мучительных сцен с Рябовским, Ольга Ивановна поняла, что она «из пустой прихоти, из баловства, вся, с руками и с ногами, вымазалась во что-то грязное, липкое, от чего никогда уже не отмоешься».
В жизненной карусели, в ее бессодержательности и суетности Ольга Ивановна просмотрела того, кто ее действительно любил, прощал ей всё, кто был ей ближе всех и кого, действительно, можно назвать необыкновенным, - мужа Осипа Дымова. За его кроткой и светлой улыбкой, молчаливостью, всепрощением чувствуется внутренняя сила, духовность, нравственность. Как все нравственные люди, Дымов ощущал неловкость, почти физический дискомфорт от соприкосновения с пошлостью: «Дымов, как будто у него была совесть нечиста, не мог уже смотреть жене прямо в глаза, не улыбался радостно при встрече с нею». Ощущая доброту и великодушие Дымова, Ольга Ивановна всё же считала его обыкновенным, заурядным, она не способна была увидеть его самозабвенного служения науке, бессонных ночей, когда он вынужден был подрабатывать переводами и спать всего пять часов в сутки, а главное – не смогла увидеть его тихой, глубокой любви. Лишь тогда, когда уже ничего нельзя было изменить, уже после смерти Дымова, Ольга Ивановна с холодом позднего раскаяния поняла, «что это был в самом деле необыкновенный, редкий и, в сравнении с теми, кого она знала, великий человек».