19 Июля снк продублировал решение, Политбюро отменило свое постановление от 14 июля, признав представление концессии на Сахалине фирме «Кунст и Альберс» - нецелесообразным.

Из различных сообщений следовало, что инженер Полевой, имевший большое влияние на заместителя Главконцесскома А.А. Иоффе, который ничего не делает без совета с ним по концессионным вопросам касающимся Востока, продолжал подыгрывать японцам. Он выдвигал идею, что на Сахалине русским делать нечего и надо весь Сахалин отдать японцам под разведку.

Но правительство СССР строго придерживалось своих решении 1927 года. 4 апреля 1929 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о строгом надзоре за выполнением японцами концессионных договоров, требуя выполнения всех обязательств по платежам, добиваясь, по возможности перевода всех платежей со стороны японских концессионеров советскому правительству на иностранную валюту там, где платежи обусловлены в червонцах.

В отношении дальнейшей концессионной политики с японцами было предложено прекратить предоставление новых концессий на Дальнем Востоке, не прекращая, однако, привлечение японского капитала в форме финансирования государственных советских промышленных организаций по отдельным строго ограниченным операциям.

Видимо, чтобы избежать колонизации Дальнего Востока японцами, Политбюро считало целесообразным привлечение американского капитала, в виде концессий и в порядке финансирования наших предприятий.

Однако концессионные объекты Дальнего Востока ГКК так и не были разработаны, в силу чего не было и конкретных предложений, по которым можно было бы говорить с американцами.

Концессионный же договор с Японией, был расторгнут только после второй мировой войны.

Заграничная финансовая эмиграция в двадцатых годах была сосредоточена, главным образом, в Берлине, Париже и Лондоне. Крупная буржуазия группировалась вокруг объединения Российских торгово-промышленных и финансовых деятелей и «Комитет Банков».

Каждое из этих объединений имело свои отделения. Главные отделения были - Берлинское, Парижское и Лондонское. Берлинский союз состоял из 345 крупных собственников. Среди которых фигурировали: князь Курбатов, барон Бер, Бродский, Поповы, Парамонов, князь Оболенский, Лапшин, Прохоров, Путилов, Рябушинский, Циммерман, Ильяшев, Каменко, Бернацкий, Рафалович, Михельсон, Бурышкин, Высоцкий, Второв и др.

Кроме указанных организаций были объединения в Константинополе, в Америке, в Дании, Китае, Японии и других странах. Большинство всех этих объединений строились по принципам производственного характера (нефтяники, текстильщики и т.п.)

Все эти объединения преследовали конечную цель - возврат национализированных предприятий их бывшим собственникам. Путь - организованное давление на иностранный капитал и его правительств в смысле дипломатических сношений с РСФСР, при помощи которого они рассчитывают вынудить Советское Правительство к возврату предприятий.

Тактического единения у эмиграции в этом вопросе не было. Так, группа, возглавляемая Рябушинским, считала, что нужно добиваться при посредстве иностранцев возвращения национализированных предприятий. Другая группа, возглавляемая Второвым /Лондон/ считала, что при помощи иностранного капитала необходимо взять предприятия теперь же на тех условиях, на каких их дает Советское Правительство. И третья, возглавляемая Бургафом, считала нецелесообразным брать предприятия в данный момент вообще, так как это могло привести к разграблению предприятий, как только станет известно о их переходе в руки бывших собственников. Предлагалось уцелевший старый персонал предприятий, поддержать материально, сделать своим, добиться охранения ими от разрушения предприятий до падения советской власти.

Подтверждением вышеизложенного, являлись следующие факты: Русские эмигрантские круги образовали союз бывших владельцев предприятий нефтепромышленности в России под именем «единого фронта». Стали организованно выступать в концессионной политике, что подтверждалось действительным положением вещей сдачей в концессию нефтяных объектов. Первые действия этого «единого фронта» заключались в том, что состоялось постановление не покупать русских нефтяных продуктов, но эти мероприятия не могли вначале осуществить, так как бывшие собственники не желали портить отношений с советским правительством и не предпринимали никаких реальных мер для препятствия сбыту русских нефтяных продуктов.

Впоследствии, разочаровавшись в возможности получения обратно своих предприятий, они обратили всю свою энергию, на блокаду русских нефтепродуктов, считая это единственным способом в борьбе за получение обратно своих владений.

Иностранные нефтяные фирмы при пассивной политике эмигрантов к Советскому нефтяному экспорту покупали нефтепродукты, зарабатывая на этом большие деньги, но в последствии положение изменилось в виду избытка нефтепродуктов.

Появление советских нефтепродуктов в дальнейшем стало совершенно не желательно для иностранных нефтяных фирм, которые при создавшихся условиях стали чрезвычайно остро чувствовать конкуренцию при экспорте советской нефти заграницу и считая невыгодным для себя дальнейшее развитие советской нефтяной промышленности.

Благодаря такому положению, эмигрантские круги, используя мировую конъюнктуру мирового нефтяного рынка, стали укреплять свои позиции, блокадой экспорта русских нефтепродуктов, имея конечной целью добиться положения, при котором не могло быть развития русской нефтяной промышленности без их, бывших владельцев, участия.

Общностью интересов с иностранными нефтяными фирмами, стало представлять реальную угрозу для советского экспорта нефтепродуктов.

Необходимо отметить один интересный факт. При заключении концессии иностранцы очень часто обращались к прежним владельцам этих предприятий с предложениями взять их в концессию, а уж затем к правительству СССР. В некоторых случаях предприятия стремились взять в концессию родственники бывших владельцев.

Так, француз Гейдон от имени Сосьете Францез д. Антреприз Агриколь э Сукриер обратился с запросом, возможно ли было бы и на каких условиях получить концессия на эксплуатацию сельскохозяйственных угодий сахарных заводов и других предприятий на Украине, принадлежавших до революции наследникам Ф.А.Терещенко.

Как выяснилось, председателем вышеуказанного общества являлся француз Маршал, бывший французский министр; среди членов Правления были граф де Гайдон и Муравьев-Апостол русский, Гайдон являлся директором-распорядителем указанного общества.

Двое последних были женаты на дочерях Ф.А.Терещенко. Это общество было создано бывшими владельцами наследниками Терещенко с привлечением влиятельных французов. В дальнейшей переписке Гайдон сообщал, что он обладает всеми доказательствами: крепостными документами, подробной описью инвентаря, выписками из банковских счетов и т.п. для справедливости требований на передачу всего имущества в концессию.

24 апреля 1925 года Политбюро разрешило Государственному концессионному комитету подписать договор на концессию «Лене-Гольдфильдс». Этот вопрос предлагалось внести на окончательное утверждение Пленума ЦК ВКП(б) 30 апреля, который в свою очередь поручил Политбюро окончательную ратификацию договора.

Окончательно договор был утвержден СНК СССР 5 мая 1925 года, затем еще один 14 ноября того же года. Согласно договора фирме предоставлялось в концессию в Ленско-Витинском районе, с целью добычи золота, в Зыряновско- Змеиногородском районе (на Алтае) с целью разработки медно-цинковых - свинцовых руд и других полезных ископаемых, в Оиссертском-Ревденском районе на Урале (близ г. Свердловска) для разработки медных, железных и других руд этого района. Концессии передавались от 30 до 50 лет.

По поводу заключенного договора Пятаков говорил: «В самом тексте договора нам пришлось пойти на такие уступки, на какие до сих пор в концессионных договорах мы еще не шли».

Вокруг этого концессионного предприятия в СССР, группировались интересы многих бывших собственников национализированных предприятий. В частности Лена-Гольдфильдс, участником которой являлся Уркарт, была теснейшим образом связана с Русско-Азиатским банком в Лондоне и Рашен энд Инглиш банком. Через посредство этих банков связи Лены-Гольдфильдс шли ко многим предприятиям бывших собственников существовавших в качестве иностранных акционерных обществ.

В ходе обслуживания концессии, органы ОГПУ выяснили, что сотрудники концессии собирали сведения экономического характера, щедро оплачивая эти услуги. Так как экономический шпионаж в то время толковался очень широко, то действия англичан коммерческого характера были квалифицированы, как шпионаж.

По представлению ОГПУ на объединенном пленуме ГКК 23 апреля 1928 года рассматривался даже вопрос о пересылке в почтовых посылках предметов льготного импорта из пределов Ленско-Вытимской концессии в другие местности СССР. Были даны указания, чтобы при отправках рабочими и служащими концессии «Лена-Гольдфильдс» посылок, подавались бы одновременно сведения о степени родственных отношений и удостоверялась служба отправителя на концессии.

26 ноября 1929 года Каменев направил Сталину письмо, в котором была высказана просьба о выделении Лене-Гольдфильдс 500 тысяч рублей золотом. Сталин был против этого. Он считал, что СССР нужны концессии для привлечения чужих капиталов, а не для отвлечения своих к концессионерам. Сталин считал, что «Лена-Гольдфильдс» хочет перевернуть принципиальную установку, чтобы создать нежелательный прецедент. Он предлагал раз и навсегда пресечь попытки «Лены-Гольдфильдс» шантажировать руководство СССР, своими «связями» с рабочим правительством.

12 января 1928 года концессия направила правительству СССР меморандум об изменении основных пунктов концессионного договора от 14 ноября 1925 года в отношении золотопромышленной концессии в Ленско-Витемском горнопромышленном округе, ссылаясь на убыточность. Дела концессии явно не процветали.

28 ноября 1929 года на Пленуме ГКК при СНК СССР рассматривался вопрос о расторжении концессии.

11 февраля 1930 года в «Известия» писала о том, что концессионер в течение года не оплачивал бесспорные суммы, причитающиеся правительству от концессий в качестве долевых отчислений. Производственные программы по строительству не выполнены к сроку. Другая часть обязательств концессионера по строительству заводов, явно не будут выполнены.

В 1929 году началось следствие по концессии пришло к выводу о шпионской, диверсионной и вредительской деятельности сотрудников концессии.

Был организован процесс. 18 апреля 1930 года в уголовно-судебной коллегии ВС СССР началось слушание дела четырех служащих общества «Лена-Гольдфильдс» обвиняемых в преступлениях предусмотренных в 1-ой части ст. 58-6, 58-7 и 58-9 УК РСФСР.

8 мая того же года Верховный суд вынес приговор по делу:

1. Л.Я. Рябор де Рибон приговорен к лишению свободы на один год.

2. Н.М.Муромцев приговорен к лишению свободы на 10 лет (срок снижен до 6 лет).

3. К.Д. Колясников приговорен к лишению свободы на 10 лет (срок снижен до 6 лет).

4. А.А.Башкирцев приговорен к высшей мере наказания (ВМН заменена 10 годами лишения свободы).

После долгих разбирательств третейского суда концессионный договор был расторгнут. 3 ноября 1934 года СНК СССР вынесло постановление о ликвидации общества «Лена-Гольдфильдс Лимитед», а 9 марта 1935 года постановило утвердить договор правительства СССР с «Лена-Гольдфильдс Лимитед» о ликвидации концессии. Согласно этому документу СССР выплачивал вложенные фирмой деньги с рассрочкой до 1954 года.

Иностранные фирмы не стремились поставить в СССР качественную продукцию. Подтверждение тому отчет инженера Ганева-Розалинова о командировке на английскую фирму АЭГ.

28 июня 1928 года он сообщил, что технический директор АЭГ, по поводу выполнения заказа на изготовление трансформаторов для СССР, говорил о том, что если предназначенные для России машины смогут проработать до того срока, когда фирма получит за них деньги полностью, то и это уже хорошо (он имел в виду четырехлетний кредит).

На основе этого принципа и изготовлялась продукция. Заботились лишь о том, чтобы внешне трансформаторы производили хорошее впечатление, так как русские приемщики ни чем другие не интересовались. «Русский представитель совершенно не интересовался испытанием, он только подписывал написанные от руки протоколы испытаний». «На смазывание» по всем направлениям не скупились.

Ганев-Розалинов считал, что все поставленные АЭГ машины и приборы через короткое время придут в негодность.

По сведениям ОГПУ при министерстве Торговли и Промышленности Англии была образована «Комиссия по делам русской торговли» в составе трех секций: военной, политической и информационной. Комиссия была создана из представителей «Метрополитен-Виккерс», «Бабкок энд Вилькокс», «Инглиш Электрик», «Виккерс Лимитед» и других английских фирм имевших торговые отношения с СССР. Фактически эта комиссия служила центром, объединявшим всю разведывательную работу в СССР.

Английская фирма «Метрополитен-Виккерс», которая входила в вышеуказанную «Комиссию по делам русской торговли» работала в России с 1923 года, поставляя оборудование и производя монтажные работы в электропромышленности.

С 1924 года фирма стала работать в г. Ленинграде, заключив договора вначале с Волховстроем, а затем с Электротоком.

Только за 1929 год она произвела установок машин на сумму приблизительно 1000000 фунтов стерлингов, что показывает несомненную экономическую выгоду для англичан.

Учитывая сложную внутриполитическую обстановку в СССР и массовые процессы над вредителями, слушающим концессии «Метрополитен-Виккерс» были даны строжайшие инструкции заниматься исключительно разрешением технических задач и избегать всякого соприкосновения с политическими делами.

Так, например, главный представитель фирмы в СССР, мистер Монкауз, проживавший в Москве, только по исключительно срочным и важным делам посещал посольство Великобритании, чтобы не навлечь на себя подозрение в «экономическом шпионаже».

Представитель фирмы в одной из частных бесед говорил о весьма серьезных затруднениях использовать свою осведомленность практически, ввиду существующих строгих законов о «экономическом шпионаже». В качестве иллюстрации он привел следующий пример: по предложению одного треста он принял участие в нескольких заседаниях относительно устройства силовой станции и по просьбе треста он сделал своей фирме предложение относительно заказа. Когда об этом стало известно ВСНХ, Совет сделал ему и Президенту треста официальный выговор, ссылаясь на то, что ознакомление третьих лиц с планами правительства подпадает под понятие «экономический шпионаж».

Фирма, до 1929 года не имела ни каких неприятностей в отношении своего английского штата слушающих, но несколько русских инженеров были арестованы. В связи с этим руководством фирмы было принято решение рассчитать весь русский технический персонал и принимать на службу исключительно англичан, но осуществить это не удалось. Служащие английской фирмы, как русские, так и англичане, были арестованы и обвинены в шпионаже, диверсиях и вредительстве.

В ходе следствия было установлено, что служащие фирмы собирали сведения политико-экономического характера.

За помощь при заключении договоров на более выгодных условиях выплачивали вознаграждения должностным лицам учреждений СССР. Как и многие другие фирмы, применяя систему взяток, концессия поставляла некачественное оборудование.

Было установлено, что СССР заключал договора на невыгодных для себя условиях, переплачивая по сравнению с другими фирмами десятки тысяч долларов.

Органами ОГПУ было отмечено большое количество офицеров английской армии работавших в «Метрополитен-Виккерс», которые, по своему служебному положению были знакомы с методами разведки.

В процессе разработке была выявлена разведывательная деятельность представителей этой фирмы в г. Сталинске на Сталинградском заводе.

Англия резко отреагировала на предстоящий процесс по фирме «Метрополитен-Виккерс». «Английское правительство поручает Овие (посол Великобритании) говорить с нами со всей серьезностью и обратить внимание на колоссальную опасность для отношений между СССР и Англией, которые нормально развивались в течение 3 с половиной лет». Англичане пытались приостановить процесс, угрожали последствиями. Литвинов ответил высокопарно: «Мы своей независимостью не торгуем».

20 марта 1933 года дело об арестованных электриках обсуждалось в Политбюро ЦК ВКП(б). Было предложено НКТяжпрому и НКВТ предоставить к следующему заседанию ПБ каждому на своей линии доклады и практические предложения об уроках, вытекающих из дела электриков и о путях предупреждения вредительства, учтя при этом обмен мнений на заседании Политбюро.

2 апреля 1933 года Народный комиссар внешней торговли Розенгольц докладывает Сталину и Молотову (№ 194) статистические сведения с 1925 года связанные с делом «Метро-Виккерс»

Фирма	Доставлено турбин		турбины затрон. авариями, повреж- дениями, дефектами	общее кол-во аварий, повреж- дений, дефектов	Наиболее серьезные повреждения
	кол-во	мощность в тыс. ВАТ			лопаток	диафрагм
ВУМАГ АЕГ ВВС МетрВик Бергмен Ворзиг Сим-Шуккерт	54 57 32 33 18 15 10	315 419 367 661 86 78 289	18 14 7 25 5 7 7	66 178 172 590 35 37 264	14 21 8 55 6 9 7	0 8 4 54 4 0 6

Был сделан вывод, что максимальное количество аварий в сравнении со всеми поставщиками турбогенераторов произошло с агрегатами фирмы «Метро-Виккерс». Из общего количества 33-х поставленных турбин аварии произошли с 24 машинами, причем из общего количества аварий 55, 54-серьезного характера».

Таким образом, подтверждалась информация ОГПУ о поставке некачественной техники в СССР.