УИП-1

Подтверждением того, что, в принципе, это могло бы быть в унифицированном акте, может являться примерный кодекса США. Этот кодекс США состоит из 4 разделов. Первый раздел содержит материал, которые, с нашей точки зрения, по традиции кодификации, законодательства и т.д. можно было бы назвать тем, что мы называем общая часть. Второй раздел кодекса содержит материл, который мы бы назвали особенная часть УК. Третий раздел кодекса называется «Исправление и воздействие». Четвертый раздел УК США посвящен организации деятельности пенитенциарных учреждений. А мы, собственно, два этих последних раздела отсекли и оставили в УК только общую и особенную части, что есть преступление и какие наказания положены за те или иные преступления, а вопросы уголовно-исполнительные – это уже другой кодекс.

А мысль-то такая. Если соотносить в этом смысле все три этих отрасли права, завязанные друг на друге и не могущие друг без друга существовать, то в этом смысле уголовное право – конечно, это материальное право, поэтому оно и базовое, а вот процессуальное и уголовно-исполнительное можно назвать двумя процессуальными отраслями, только одно посвящено уголовному процессу расследования и судебного разбирательства, а второе – процессу исполнения наказания после того, как приговор суда вступил в законную силу.

Но вот маленькие нюансы. На самом деле уголовно-исполнительное право немножко хитрее и тоньше. Оно по отношению к уголовному праву, с одной стороны, процессуальное наполовину, а с другой стороны – наполовину материальное. Оно полупроцессуальное, полуматериальное. Оно не столько процессуальное, как, скажем, относится к уголовному процессу.

Приведу пример. Если вы попытаетесь получить представление об объеме того или иного наказания, то вы обратитесь к УК и у вас будет одно представление. Но это представление далеко не всегда будет верным без обращения к УИК, которое дополняет объем наказания какими-то другими вещами. И только соединив статьи УК и УИК можно в целом составить себе представление о том, каков же объем того или иного наказания. На первый взгляд, казалось бы, УИК не должен этого делать, он должен только определять процесс, процедуру исполнения наказания, но не наполнять ее содержанием. На самом деле он это делает и никуда от этого не денешься. А раз он это делает, то он наполовину носит материальный характер, наполовину процессуальный, хотя условно можно считать, что у уголовного права есть два процессуальных придатка, поскольку само материальное право без процесса жить не в состоянии, если не прописана процедура его действия. Можно написать всё, что угодно, например, «убийство наказывается». Но если не прописать, кто может наказывать, в каком порядке и как доказывать, что совершено убийство, это будет голая декларация «не убий» и не более того.

А что касается связи уголовно-исполнительного права с другими отраслями права, конечно, они есть, но они не столь значимы. И с административным правом есть связи, потому что, скажем, прохождение службы лицами начальствующего состава – это чисто административное право. Звания, должностные оклады, штатная численность работников тюрем – это всё в рамках административного права. Скажем, с гражданским правом тоже более чем достаточная связь, потому что колония и тюрьма могут заниматься даже предпринимательской деятельностью, они же производят продукцию, реализуют ее на рынке, и здесь будет субъект гражданского оборота. Конечно, они представляют себя в гражданско-правовых отношениях как хозяйствующие службы. Можно проследить связей более чем достаточно, но это уже попутно. А главное – связь этих трех блоков, трех самодостаточных замкнутых отраслей, обеспечивающих реальное функционирование.

Уголовно-исполнительные правоотношения. Коротко о том, что о них можно сказать. Во-первых, они производные от уголовных, раз уголовное право базовое и материнское. Если бы не возникали уголовно-правовые отношения, то не возникали бы и уголовно-исполнительные. Но при всей производности они все же носят относительно самостоятельный характер по субъектам, по содержанию и т.д. Что касается субъектов, субъектами этих отношений, с одной стороны, являются органы и учреждения, исполняющие наказание, к каковым можно отнести суды, уголовно-исполнительные инспекции, исправительные центры, учреждения уголовно-исполнительной системы (УИС) (имеются в виду всевозможного рода колонии, тюрьмы), дисциплинарные воинские части, командование воинских частей и гарнизонов на гауптвахтах.

Противоположную сторону рассматриваемых отношений занимают осужденные к тем или иным видам наказания.

Помимо этих двух сторон основных участников отношений в литературе принято выделять еще так называемых участников. Как бы они не полноценные субъекты, но какое-то участие в этих отношениях они принимают. Поэтому их называют участниками уголовно-исполнительных отношений, к которым относятся лица, осуществляющие контроль за соответствующими органами и учреждениями, исполняющими наказание, в том числе:

0. Прокуроры.

1. Попечительские советы и родительские комитеты. Закон предусматривает возможность их участия в процессе исполнения наказания. В случае родительских комитетов, понятно, речь идет о колониях для несовершеннолетних, попечительских советов – колониях для взрослых. Это ст.142 УИК. У нас, конечно, я не знаю, я в этом смысле пессимист. У нас сейчас, по крайней мере, нет большого желания включаться в это дело. Поэтому это вызывает скепсис, снисходительное отношение у слушателей. А вообще в западной практике масса общественных организаций, которые участвуют в этом процессе. Там вообще очень распространены всякие благотворительные организации, бездомных кормят и т.д. Там издавна это заведено, и масса людей сугубо на общественных началах по мере сил этим занимается. Придет время, может быть, и у нас будет такая жизнь, что мы станем к этому обращаться.

2. Органы местного самоуправления тоже считаются иногда участниками. В решении кое-каких вопросов они принимают участие, в принципе, решение, закон предусматривает это.

3. Служители культа. У них есть возможность посещать такие учреждения и становиться участниками.

4. Родственники осужденных, в частности, посещающие при свиданиях, тоже вступающие в сферу этих отношений. У них есть права, есть обязанности: что можно приносить, что нельзя приносить на свидания, соблюдать порядок свиданий и т.д.

Содержание этих правоотношений составляет права и обязанности сторон. Какие? Об этом речь впереди. В зависимости от разных наказаний.

Юридический факт возникновения этих правоотношения сложный, потому что он включает в себя, во-первых, вынесение обвинительного приговора, во-вторых, вступление его в силу, в-третьих, обращение к исполнению. Даже вступления в силу мало. Необходимо еще приговор обратить к исполнению. Вот с этого момента возникает уголовно-исполнительное правоотношение.

Принципы уголовно-исполнительного законодательства. Само слово принцип – это некие отправные начала, некие руководящие идеи, заложенные в основание. Они могут быть прямо закреплены в соответствующих статьях того или иного законодательного акта, а могут быть не закреплены, тогда они просто выводятся из смысла соответствующих норм. В нынешнем УИК эти принципы прямо закреплены.

Первый – это принцип законности. Тут ничего оригинального нет. А проявляется он в том, что исполнение наказания, права и обязанности сторон определяются главным образом законом. Есть, конечно, подзаконные акты, но основное – это закон, понимаемый и принимаемый в точном соответствии с его текстом. Я бы здесь вот еще что сказал применительно к специфике законности.

Специфика применительно к уголовно-исполнительному праву состоит в том, что взгляд на законность здесь, исходя из сторон уголовно-исполнительных правоотношений, волей-неволей должен быть объемным, стереоскопичным, в том смысле, что законность предполагает как соблюдение законов лицами, отбывающими наказание (в процессе исполнения наказания они должны подчиняться закону), но точно также законность предполагает и соблюдение законов персоналом органов и учреждений, исполняющих наказание. Это, кстати говоря, еще вопрос: нарушение закона с чьей стороны более нежелательно. Все-таки, наверное, со стороны персонала, потому что воспитатель сам должен быть воспитан. Если человек претендует на то, чтобы оказывать исправительное воздействие, требовать соблюдения законов, он сам, по крайней мере, должен их соблюдать. А то, что и со стороны персонала масса нарушений закона, и в этом смысле отступление от принципа законности, не говоря уже со стороны осужденных, которые в местах лишения свободы продолжают совершать хулиганства, убийства, насильственные действия сексуального характера и прочее-прочее.

Поэтому отсюда вытекает, что меры соблюдения законности тоже должны быть разными. Если говорить о соблюдении законности самим персоналом, то меры для соблюдении законности – это разные формы контроля: судебный, ведомственный, прокурорских надзор и т.д. А вот если говорить о соблюдении законности осужденными, то это надзор за ними, обыски, досмотры, дисциплинарные взыскания, так называемые меры безопасности. Предполагается, что от персонала обезопасиваться нет необходимости, а вот от осужденных меры безопасности необходимы.

Второй принцип – гуманизм. Предполагает минимум и мягкость репрессий, совместимые с задачами охраны личности, общества и государства. Найти эту «золотую середину» минимума и мягкости репрессий и так, чтобы при этом были обезопасены личность, общество и государство, это, конечно, задача непростая. Гуманность целей предопределяет и гуманность средств. Если цель гуманна, цель – исправление, значит и средства должны быть гуманны. На этот счет есть конвенция против пыток, против жестокого, унижающего человеческое достоинство обращения, против других жестоких видов обращения.

Принцип демократизма. Это как раз то участие общественности, которое сформулировано в ст.23 и 142. Я уже говорил, что пока еще у нас с трудом прививается необходимость участия общественности, но, в принципе, к этому делу надо привыкать. Чем больше лиц будет привлекаться, социальных работников, психологов, педагогов, тем лучше.

Равенство перед законом. Собственно, мы этого вопроса касались при изучении уголовного права в той части, в какой я говорил, что принцип равенства по сути своей противостоит принципам кастовости и классовости (кастовость – до 1917 года, классовость – после 1917 года). Телесные наказания по отношению к черни, к низшим слоям населения и гражданская казнь и другие виды – к более благородным слоям населения, не связанным с возможностью применению телесного наказания.

То же самое после 1917 года все преступления автоматически делились на две группы: непосредственно посягающие на советский строй, то есть совершаемые по классово-враждебным мотивам, и преступления, составляющие пережитки прошлого, совершаемые по бескультурью, необразованности, пьянству, пришедшие из того времени, когда еще народ был нищ, забит, тёмен. А со временем жизнь строится на более лучших началах, соответственно, всё изменилось.

Поэтому автоматически считалось, что коль скоро преступления так делятся, то и наказание должно исходить из этого. Даже места лишения свободы четко делились: для классовых врагов лагеря под ведением ВЧК, и для остальных преступлений, совершаемых по пережиткам прошлого, где исправительные учреждения находились в ведении НКВД, а не ВЧК. Это были разные исправительные учреждения. Эта разница довольно длительное время сохранялась.

Из литературы и даже из того же Солженицына можно немножко неправильное представление получить, что испокон веку так называемые политические, те как раз, которые по классово-враждебным мотивам совершенны, и уголовники постоянно находились вместе. Какая-то часть могла находиться по самым разным причинам, связанным с необходимостью отсуживать и т.д., но то, что, в принципе, они никогда не разделялись – нет конечно. Это были разные лагеря с разными видами режима. У политических режим был более жесткий. И так, чтобы постоянно какие-то драки политических с уголовниками, выяснение, кто кого, всё это имело, безусловно, место, потому что их пути всё же пересекались, но нельзя себе представлять дело так, что они постоянно все были перемешаны и никто их никогда не различал. Было совершенно четкое различие и по местам лишения свободы, и по жесткости режима и т.д., и это было проявлением классового подхода.

Но равенство, конечно, предполагает, что независимо от социального происхождения, независимо от вероисповедания, национальности. И чем больше назовете «независимо от чего», тем лучше. Наказание не может выстраиваться зависимо от каких-то обстоятельств.

Источники уголовно-исполнительного права. Я бы здесь сказал, что коль скоро это отрасль публичного права, то договору здесь как источнику права, на первый взгляд, не может быть места. Это бесспорно. Не может быть места в том смысле, в каком договор как источник права может трактоваться в цивилистике. Но международному договору здесь место должно быть. Еще в 1989 году Советский Союз подписал Венское соглашение и принял обязательство выполнять международные соглашения в сфере борьбы с преступностью, то есть привести свое законодательство в соответствие с международными актами в сфере борьбы с преступностью. Поэтому какие-то хотя бы основные нормативные акты в данной сфере, на которых должно базироваться и национальное уголовно-исполнительное право, знать весьма и весьма желательно.

Среди таких актов, во-первых, можно выделить документы универсального характера. Та же Всеобщая декларация прав человека 1948 года и Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года. При желании эти документы можно «пристегнуть» к любой отрасли права. А вот дальше идет блок документов, имеющих более прямое непосредственное отношение к данной отрасли права.

Во-первых, это Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка 1979 года, принятый Генеральной Ассамблеей ООН.

Второй документ – Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни. Этот документ принят 7 Конгрессом ООН в 1985 году.

Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, 1984 год.

В этой связи я забыл сказать, говоря о документах универсального характера, с учетом того, что все документы, которые я перечислял, это документы глобального уровня, принятые под эгидой ООН, но ведь нельзя забывать о региональных документах. Применительно к нам в данном случае имеется в виду Европейская конвенция по предупреждению пыток и Европейская конвенция по защите прав человека.

Особое место в ряду международных документов занимают еще два нормативных акта, о которых непременно надо сказать. Во-первых, это Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые на 1 конгрессе ООН в 1955 году. Впоследствии они, конечно, обновлялись, детализировались, дополнялись. Есть еще Процедуры выполнения минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятые в 1984 году.

И вслед за этим приняты Европейские пенитенциарные правила (вначале они назывались Европейские тюремные правила) 1987 года

Сама идея создания всемирных стандартов обращения с заключенными была рождена в конце Х1Х века. Тогда в конце Х1Х – начале ХХ вв. с периодичностью в 5 лет собирались международные пенитенциарные конгрессы в Лондоне, Стокгольме, Риме, в том числе в Санкт-Петербурге. На этих конгрессах была принята идея создать некие универсальные правила-стандарты обращения с заключенными. Но потом началась Первая мировая война, было не до того, и в конце концов руки дошли только в 30-х годах, когда Лига наций создала документ. Но потом началась Вторая мировая война. Лига наций себя дискредитировала, перестала существовать как орган. После Второй мировой войны была создана ООН, которой было не до того после войны, была масса других проблем, началась «холодная» война и т.д. И только в 1955 году в конце концов ООН все-таки добилась того, чтобы были приняты международные стандарты обращения с заключенными.

Особенность этих документов в том, что, вообще говоря, они как бы не носят обязательного характера. Это некий идеал, к которому надо стремиться. Сами составители прямо говорили: принимая во внимание различия в уровне социально-экономического развития стран, географические условия и прочее-прочее, мы не настаиваем на том, чтобы везде и повсеместно эти правила внедрялись, а это просто некий стандарт, которому желательно и необходимо следовать. Если кто-то выше этого стандарта, пожалуйста, нет проблемы. Европейцев в этом смысле до некоторого времени эти правила устраивали, а потом когда они поняли, что они, собственно говоря, выше этих стандартов и им надо двигаться дальше, тогда европейцы решили в рамках Совета Европы обзавестись своими собственными европейскими тюремными стандартами и в 1987 году приняли Европейские пенитенциарные правила, некоторые положения которых, действительно, выше. А поскольку мы – Совет Европы или пытаемся там окончательно утвердиться, то волей-неволей и мы должны ориентироваться на эти правила. Они не являются обязательными в строгом смысле этого слова, но масса европейских стран просто включила эти правила в свое собственное законодательство. Другие страны не включили, но постоянно содержат ссылки на эти правила, что в случае каких-то расхождений вопросы должны решаться в соответствии с европейскими пенитенциарными правилами. При всем том, что эти правила не обязательные, европейские страны работают по этим правилам, и нам от них деваться некуда. Перспектива такая, что со временем эти правила станут обязательными, то есть дело идет к этому.

Таким образом, систему уголовно-исполнительного законодательства можно представить следующим образом. Ядро составляет Уголовно-исполнительный кодекс и другие федеральные законы. К числу других ФЗ надо обязательно отнести такой важный документ, принятый в 1993 году (с массой последующих изменений), «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовное наказание в виде лишения свободы». Это очень важный закон.

Второй блок составляют подзаконные нормативные акты, принимаемые только федеральными органами власти. Субъекты Федерации никакой возможности проявлять тут свою инициативу, законотворчество не могут. Подзаконные нормативные акты в этой сфере принимаются только исключительно федеральными органами власти. Ясно, что они должны соответствовать закону и т.д. К числу таких подзаконных нормативных актов, принимаемых разными ведомствами, в том числе и правительством, относятся:

0. Положение об уголовно-исполнительных инспекциях,

1. Положение о дисциплинарной воинской части,

2. Положение об арестных домах.

Надо только иметь в виду, что в УИК имеется немало так называемых бланкетных норм, где решение тех или иных вопросов отдается на усмотрение нормативных актов, принимаемых правительством или отдельными министерствами и т.д. Скажем, Минимальные нормы питания лишенных свободы устанавливаются правительством РФ. Это не компетенция законодателя, но и не компетенция каких-нибудь министерств, допустим, Минюста или МВД. Это компетенция правительства, впрочем, как и вещевое довольствие осужденных, материально-бытовое обеспечение. Порядок оказания медпомощи по согласованию устанавливается двумя министерствами (процедура оказания помощи, нормативы и т.д.): Минюстом и Минздравом. Порядок конфискации имущества, находящегося в уставном капитале коммерческих организаций, решается Минфином по согласованию с Минэкономики и Минюстом.

Таким образом, завершая эту тему, можно сделать по меньшей мере три вывода относительно того, каким является российское уголовно-исполнительное законодательство.

Во-первых, оно должно быть подчиненным международному праву.

Во-вторых, оно должно быть многоступенчатым, то есть включающим в себя не только УИК, но и подзаконные нормативные акты. Эта многоступенчатость отличает уголовно-исполнительное право от уголовного. УК – единственный источник уголовного права, никакие инструкции МВД, приказы Минюста и прочее не могут решать вопросы уголовной ответственности. это не их компетенция. А вот как отбывать наказание – Минюст может это решать какими-то своими инструкциями. Он не может определять, грубо говоря, кого и за что сажать, но он может решать вопросы, а что делать с теми, кого посадили.

В-третьих, уголовно-исполнительное право должно быть федеральным, то есть кодифицированным на федеральном уровне, и подзаконные нормативные акты тоже только федеральными органами власти. Субъекты Федерации здесь абсолютно безвластны, они в этих вопросах не решают ничего. Это исключительная компетенция центра.

Действие уголовно-исполнительного закона во времени и пространстве. Пикантность ситуации заключается в том, что, с одной стороны, этот вопрос не самый важный, а с другой стороны, он включен в перечень вопросов в билетах. С третьей стороны, мне не встречались учебники, которые бы освещали этот вопрос отдельно, специально.

Что касается действия во времени, на первый взгляд, здесь все примитивно просто. Коль скоро уголовно-исполнительное право – отрасль процессуальная, процедурная, то, как и в любой другой процессуальной отрасли права, применяется принцип немедленного действия закона, означающий, что процедура, порядок, процесс всегда должен соответствовать тому закону, который действует на данный момент. Вот какой сегодня есть уголовно-процессуальный или уголовно-исполнительный кодекс, в соответствии с таким законом и идет уголовный процесс в суде, а не так, как в уголовном праве, когда преступность определяется законом, действующим во время совершения преступления. Мало ли, что сегодня другой закон, но если он более жесткий, обратной силы не имеет, судите по старому закону. Вот здесь так вопрос не ставится: судите по старому процессу. Судят всегда по тому процессу, который на сегодняшний день.

Я говорил о том, что эта отрасль наполовину процедурная, наполовину материальная. Здесь немножко всё хитрее, чем в уголовно-процессуальном праве. Тут-то и могут возникнуть проблемы, то есть уголовно-исполнительное право помимо организации самого процесса исполнения наказания может устанавливать еще и дополнительные ограничения. Предположим, человек начал отбывать наказание при действии такого уголовно-исполнительного закона, который позволял ему иметь энное количество свиданий, даже право на отпуск предоставлялось (сейчас ряду категорий заключенных такое право на отпуск предоставляется), а потом – терроризм, то-сё, законодатель решил «закрутить гайки», ужесточить. Какие отпуска?! Такой разгул преступности в стране, дома рушатся, взрываются, то-сё, пято-десятое, никаких отпусков, вот когда всё устаканится, тогда к отпускам вернемся.

Вот тут-то и возникает вопрос. Человек, который начинал отбывать наказание при действии одного закона, может сказать: - А что это вы, приняли новый закон, ужесточающий порядок исполнения наказания, вы ограничили меня в праве на отпуск, это не процедурный вопрос, это вопрос меры свободы, а вы приняли закон и распространили на меня в то время, когда приговор вступил в законную силу и был приведен в исполнение; это вы, пожалуйста, на будущих преступников распространяйте, а я должен отбывать с тем количеством свиданий, с тем правом на отпуск, при котором я начинал отбывать. Почему это вы более строгий закон оборачиваете назад и начинаете распространять на меня?

Ему говорят: - Это же процедурный вопрос.

А он: - Позвольте. Вопрос о том, сколько килограммов мне можно положить в посылку, сколько раз с родственниками видеться – это вам не процедурный. Процедура – это в том смысле, что сам процесс организации свидания: где и как. А вот сами килограммы из посылки – это весомый вопрос, это совершенно материальный вопрос, можно один килограмм продуктов передать или десять. Какая же это процедура? Процедура – это вот досмотр посылки, надо его делать или не надо, порядок процедуры передачи, то есть с досмотром или без досмотра. Но ведь наличие или отсутствие досмотра на килограммах не сказывается.

Я уж не говорю об отпуске и так далее. Вот тут-то и может возникнуть вопрос. С точки зрения нашего закона ответ однозначен – принцип немедленного действия: что действует на сегодняшний день, так и решается. Сегодня есть отпуска? Есть. Если завтра их отменят, значит отменят для всех. Ужесточает, не ужесточает, имеет обратную силу, не имеет – в отличие от уголовного права здесь такие вопросы не стоят, какой закон более мягкий, какой более строгий, какой имеет обратную силу, какой не имеет.

А вот, например, как решается вопрос в УК Франции, принятом в 1992 и вступившем в силу в 1995 году. Я цитирую: Законы, относящиеся к порядку исполнения и применению наказания, применяются немедленно в преследовании за преступные деяния, совершенные до их вступления в силу. Всё правильно. А вот дальше маленькая оговорочка: Однако, если они повлекут ужесточение наказаний, назначаемых приговором (ужесточение наказаний – в смысле вот лишили права на свидание, а это уже наказание более строгое. Одно дело – наказали со свиданиями и с отпуском, а другое дело – наказали без свиданий и без отпуска. Содержание ведь более строгим становится. И это уже процедурный вопрос), эти законы применяются лишь в отношении обвинительных приговоров, выносимых за деяния, совершенные после их вступления в силу. То есть новые законы, влекущие ужесточение наказания, применяются только к исполнению тех приговоров, которые были приняты после их вступления в силу. А те приговоры, которые были вынесены и вступили в силу до вступления в силу этого закона, они исполняются в старом порядке. Имел человек право на свидания – по-прежнему пользуется этим правом, раз он начал отбывать наказание вместе с законом, позволявшим ему свидания.

То есть вывод, следующий из этого: у нас вопрос относительно времени совершенно не разработан (в уголовном праве он досконально разработан). Все исходят из того: что на сегодняшний день действует – так и решаем вопрос.

Относительно пространства здесь тоже все гораздо проще по сравнению с уголовным правом. Если в уголовном праве только основных четыре принципа (территориальный, гражданство, реальный, универсальный) и еще всякие дополнительные, то здесь, конечно, тоже можно порассуждать обо всех этих принципах. Но в действительности реально работает один принцип – территориальный, то есть ясно, что действие УИК распространяется исключительно на территорию Российской Федерации и всё, и все вопросы, которые имеют значение для уголовного права, что считать территорий (воздушные суда, континентальный шельф, трехсотмильная экономическая зона, поскольку и там преступления могут совершаться), здесь не имеет никакого значения, поскольку тюрьмы у нас в основном на свободной территории. А чтобы тюрьмы были на воздушных судах или в трехсотмильной зоне – это всё из области фантастики. Так что здесь пока всё ясно и просто, проблем нет.