Аникст А.А. Шекспир. Ремесло драматурга

375 Природа

как хочется Лиру, природа каждой из дочерей была бы попрана.

Глостер тоже верит в благость природы. Он глубоко скорбит, что законы ее нарушаются: «природа тяжко страдает» от таких нарушений, как затмения луны и солнца, и наступает всеобщий разлад. Поступок Лира, изгнавшего Корделию, — это, по словам Глостера, «нарушение хода природы» (I, 1, 121). Мы не станем прослеживать в деталях все уклонения от законов природы, которые происходят в трагедии. Все дурное и злое объявляется в ней сверхъестественным, противоречащим природе.

Но у одного из участников трагедии о природе совсем другое понятие:

Природа, ты моя богиня! В жизни Я лишь тебе послушен. Я отверг Проклятье предрассудков и правами Не поступлюсь.

( / , 2, 1. БП)

Эти слова побочного сына Глостера, Эдмунда, сразу же открывают нам различие между старым и новым пониманием природы. У стариков природа и социальный порядок заодно. Эдмунд отвергает любые понятия долга, если они не сходятся с его интересами. Его права даны ему природой: он не уступает брату ни в одном природном качестве. К тому же он моложе и был зачат в порыве страсти, еще до официального брака родителей; как признается Глостер, «делать его было большим удовольствием» (I, 1, 23). Словом, если природа и закон государства не согласуются между собой, тем хуже для закона. Эдмунд следует природе, но у него это означает одновременно отрицание всех нравственных законов* установленных многовековой традицией. Природа Эдмунда— это следование инстинктам, низменным побуждениям.

Другой представитель этой философии — Яго. «Наше тело, — поучает он Родриго, — это сад, где садовник — наша воля. Так что если мы хотим сажать в нем крапиву или сеять латук, разводить иссоп и выпалывать тимиан, заполнить его каким-либо одним родом травы или

377Природа

Вгуманизме XVI века понятие природы служит как для обозначения человеческого естества, так и для характеристики естественных отношений между людьми; оно включает не только кровное родство, но и отношения социальные. Все. нарушения порядка в государстве, согласно концепции гуманистов, — тоже восстание против природы. Зло, причиняемое одним человеком другому,— величайшее нарушение естества. Так думают и некоторые персонажи Шекспира и такова оптимистическая мораль гуманизма. Но в начале XVII века она сменяется трагическим мироощущением, возникающим от сознания, что зло коренится в самой природе. Об этом говорит глубоко потрясенный Тимон Афинский. Раскол в природе выражается в том, что рушатся естественные связи между людьми, и происходит это оттого, что извращается естественный порядок вещей:

Рожденные на свет Утробою одною близнецы Почти неразличимы по зачатью, Развитию, рождению; но стоит

Судьбе им дать удел неравный, сразу' Счастливец неудачника теснит.

(IV, з, 4. ПМ)

Порок этот коренится в дурной природе человека:

Таков уж от природы человек; Потоком бедствий всяческих гоиимый, Не может быть он счастлив без того,

Чтоб к ближнему не проявить презренье.

(IV, з, 10. ПМ)

«Краса вселенной», «венец всего живущего» оказался скопищем пороков. Жадность, честолюбие, сладострастие, желание превосходства над другими, деспотизм по отношению к неудачливым, к беднякам, ложь, измена, неблагодарность — все это предстает в трагедиях Шекспира в самых разнообразных проявлениях. Отношения между людьми, изображенные в них, подтверждают ужасающий вывод Тимона:

379 Природа

Столкновение добра и зла в природе, — понимаемой как природа в собственном смысле и как естественные отношения между людьми, — достигает наибольшей о с т р о т ы, когда принц Флоризель встречает дочь пастуха Утрату и влюбляется в нее. Их союзу мешают сословные различия. Но и Флоризель и Утрата стоят выше этого. Она знает, что «над лачугой и дворцом/Одно и то же светит солнце» (IV, 4, 454). А он, полюбив ее, постиг, что нет ничего выше любви:

И небеса, и землю! — Когда б я был красавцем первым в мире,

Когда б я был сильнейшим из царей, Когда б я был умнее самых мудрых, Я б отдал за твою любовь.

(IV, 4, 380. ВЛ)

Голос его любви — это голос самой природы. Ни отречься от любви, ни изменить Утрате Флоризель не может, ибо это означало бы крушение всего мирового порядка. Вот почему Флоризель заверяет Утрату в своей верности словами, в которых выражается его твердое убеждение в том, что изменить ей означало бы произвести полный переворот в природе:

Нет, милая, твое не рухнет счастье, Пока я верен, если ж изменю,

Иссякнет жизнь и рухнет свод вселенной.

(IV, 4, 486. ВЛ)

Добро, природа, любовь и верность одерживают победу, и воцаряется всеобщее согласие.

В «Буре» мотив дурной и хорошей природы выражен многократно. Рассказывая дочери о том, как брат захватил его престол, Просперо подчеркивает, что в Антонио «проснулась злая природа» (I, 2, 93). Наиболее выразительное и наглядное воплощение дурного естества — Калибан. Просперо убедился в том, что от этого полузверя ничего не добьешься лаской, с ним «добром не сладишь, только плетью» (I, 2, 345). Просперо пытался привить ему навыки благой природы, цивилизовать его, однако тщетно, и он вынужден сказать Калибану:

381 Видимость и сущность

ции, он должен сделать выбор между тремя ларцами — золотым, серебряным и свинцовым. И вот как он рассуждает:

.. .Внешний вид от сущности далек: Мир обмануть не трудно украшеньем;

В судах нет грязных, низких тяжб, в которых Нельзя бы было голосом приятным Прикрыть дурную видимость. В религии — Нет ереси, чтоб чей-то ум серьезный Не принял, текстами не подтвердил,

Прикрыв нелепость пышным украшеньем. Нет явного порока, чтоб не принял Личину добродетели наружно.

( I I I , 2, 73. ТЩК)

Трусы прикидываются храбрыми, уродливые приобретают искусственную красоту, ничтожества окружают себя торжественной пышностью. Все это —

Личина правды, под которой Наш хитрый век и самых мудрых ловит.

В комедиях противоречие между видимостью и сущностью к тяжелым последствиям, как правило, не ведет, а главное — мир, изображенный в них, таков, что истина в конце концов открывается и все заканчивается благополучно. В трагедиях — иное. В них противоречие между видимостью и сущностью составляет один из главных мотивов.

В трагедии датского принца уже в самом начале возникает эта тема. Когда Клавдий и Гертруда убеждают Гамлета, что смерть его отца, в конце концов, естественное явление, ибо все смертны, и королева спрашивает сына, что ему «столь необычным кажется», тот отвечает:

Мне кажется? Нет, есть. Я не хочу Того, что кажется.

(I, 2, 76. МЛ)

Как мы знаем, вскоре истина открывается ему: произошло страшное убийство брата братом. То, что выдавали за естественную смерть, оказалось неслыханным злодейством, и злодей ходит перед всем миром с личиной благожелательства. Между обликом Клавдия и его сущ-

382 Конфликт

костью нет никакого соответствия. И, хоть это самое малое, что можно о нем сказать, Гамлет подмечает и то, что Клавдий — «улыбчивый подлец»:

надо записать, Что можно жить с улыбкой и с улыбкой Быть подлецом...

(1, 5, 107. МЛ)

Гамлет обнаруживает далее, что не только Клавдий, другие тоже таят за привлекательной внешностью зло и пороки. Обходительность иногда скрывает измену, и даже Офелия невольно оказывается в таком положении, что ее любовь используют против Гамлета. Но раз мир за своею внешностью прячет сущность, Гамлет тоже решает быть ему под стать. Его безумие — маска для того, чтобы скрыть от всех его намерение отомстить Клавдию. Он то надевает личину, то снимает ее. Враги Гамлета тоже маскируются. Лаэрт делает вид, что все позабыто, и вызывает Гамлета на дружеский поединок в фехтовании, который является не чем иным, как тщательно устроенной ловушкой.

Несоответствие между красотой и душевными качествами составляет один из главных трагических мотивов «Троила и Кресиды». Троянский принц покорен несравненной красотой дочери жреца Калхаса:

Когда ты говоришь: «Она прекрасна», Ее глаза, улыбка, нежный голос, Ее уста и кудри возникают В открытой ране сердца моего.

Не вспоминай ее прекрасных рук: Все белое темнеет перед ними

И собственной стыдится черноты,

Апо сравненью с их прикосновеньем Лебяжий пух покажется грубее, Чем пахаря корявая ладонь.

( I , 1. 52. ТГ)

Их недолгая близость кончается, когда Крессиду отправляют в греческий лагерь, к отцу. Троил пробирается туда, чтобы проверит^, хранит ли она обещанную верность. Он становится свидетелем ночного свидания Крессиды с красавцем Диомедом. Троил не верит своим гла-

383 Видимость и сущность

зам: то какая-то другая Крессида, не та, которую он любил:

О, если красота имеет сердце,

Асердце клятвы свято соблюдает,

Аклятвы соблюдать нас учат боги,

Иесли есть во всем закон и смысл, Так это не она.

(V, 2, 138. ТГ)

Но свидетелями ласк Крессиды и Диомеда были также Улисс и Терсит. Да и сам Троил понимает, что перед ним реальность. Ум его потрясен, — как согласовать идеальный облик Крессиды с ее реальным существом? В его душе великая борьба:

Как странно неделимое двоится, Становится и небом и землей; Но так неуловимо их различье, Что даже тонкой нитью Арахнеи

Нельзя его в пространстве обозначить.

(V, 2, 148. ТГ)

Именно неуловимость этой грани» поражает Троила: он не в состоянии различить, где кончается та Крессида, которая любила его, и где начинается та, которая любит теперь Диомеда. Она такая же, какой знал ее он, и одновременно уже и другая. В чем же ее сущность? В чем сущность человека вообще, если так легко меняются душевные склонности?

Перемена, происшедшая с Крессидой, произвела на Троила столь сильное воздействие, что в свою очередь изменился и он сам. Мужественным он был всегда, но его воинственность умерялась вполне мирными склонностями и в особенности жаждой личного счастья: Троил настолько рыцарствен, что даже измена не заставит его отказаться от любви, навеки овладевшей его сердцем. Но если счастья он лишился, то будет теперь мстить за поруганное чувство:

Никогда, Никто, нигде так не любил, как я! Крессиду так же страстно я люблю, Как страстно Диомеда ненавижу.

(V, 2, 105)