Аникст А.А. Шекспир. Ремесло драматурга

364 Конфликт

ся члену династии, нарушившей порядок. То же самое в «Ричарде II». В этих пьесах драматическая борьба завершается победой нарушителей. Идея порядка здесь не получает полного подтверждения. Наоборот, Шекспир, отражая реальное движение истории, показывает, что в пределах существующей государственной формы происходят изменения по меньшей мере династического характера.

В обеих частях «Генри IV» носителем порядка является король, который сам пришел к власти посредством восстания и узурпации. Это помнят как его враги, так и он сам. Основа драматического конфликта здесь в том, что нарушение порядка Генри IV служит источником смут в государстве. В «Короле Джоне» монарх хотя и является хранителем государства, но его эгоизм компрометирует всю систему власти. Ярчайший показатель этого — беспринципный сговор двух монархов, вызывающий возмущение Фоконбриджа: «Безумный мир! Безумцы короли! Безумен их союз!» (II, 1, 561).

Побуждает королей к неблаговидной политике бес корыстолюбия:

Этот бес Лицом пригож, зовется он — Корысть. Корысть, ты совратительница мира!

Весь мир от первых дней уравновешен, По ровному пути направлен прямо, Но выгода, бессовестный толчок, Косой удар, всесильная Корысть, Его заставит отклониться, сбиться С пути прямого, отойти от цели.

( I I , 1. 575. ИР)

Вот поистине выразительный пример сочетания средневековых понятий и вполне современного смысла. Ведь Фоконбридж рассуждает, пользуясь понятием о разумном порядке, установленном испокон веков. Нарушение этого порядка— бесовское дело. Но бес в данном случае выразитель тех реальных отношений, которые господствуют в жизни. Личные интересы сильнее того божьего порядка, который считается истинной основой жизни.

Все пьесы Шекспира могут служить иллюстрацией этого. Какую бы хронику или трагедию мы ни взяли, всюду мы увидим то же самое: стремления людей нахо-

365 Идеал и действительность

дятся в противоречии с порядком, якобы составляющим закон жизни. Законом у Шекспира фактически является нарушение порядка.

Его нарушают люди, движимые эгоистическими побуждениями,— феодалы, борющиеся за власть и земли. В ранних государственных пьесах это, как правило, люди своекорыстные, злобные, мстительные. Но в зрелых трагедиях Шекспира нарушителями не всегда оказываются злодеи в прямом смысле слова. Макбет, конечно, такой же враг божественного порядка, как и Ричард III, хотя по-человечески они очень разные. Но уже о Бруте и Кассии нельзя сказать, что они, особенно первый, движимы исключительно своекорыстными интересами. Здесь на стороне порядка не все благополучно, носитель власти — деспот, готовый попрать все законы государства. В споре Кориолана с римской демократией каждая сторона по-своему права и неправа: он справедливо упрекает толпу, что она без смелого вождя не способна отстоять Рим, а народ прав, требуя уважения и добиваясь удовлетворения своих потребностей. Словом, чем более мы вглядываемся в то, каков в пьесах Шекспира порядок и что представляют собой его нарушители, тем яснее обнаруживается, что, во-первых, состояние порядка временно и непрочно, тогда как нарушение его происходит постоянно. Во-вторых, самый порядок, когда он существует, ничуть не похож на то идеальное понятие о нем, какое утверждается философией средневековой или ренессансной.

Важнейшая особенность Шекспира-художника и состоит в том, что, не вступая в противоречие с господствующей идеологией, он всем строем своих произведений взрывает ее изнутри.

Это не следует понимать в том смысле, будто Шекспир лицемерно прикрывается традиционной системой порядка, чтобы хитро подставить вместо официальной точки зрения свою, противостоящую ей. Это не то же самое, что концовка «Тартюфа» у Мольера, сознательно приделанная для того, чтобы защитить критическое содержание основного действия.

Идея порядка была органично присуща мировоззрению Шекспира-гуманиста. Но то был не полицейский

363 Конфликт

«порядок», а реальное и практическое воплощение принципа гармонии в общественной жизни. Шекспир пользуется словом «degree» — ранг, порядок подчинения, — но у него это феодальное иерархическое понятие получает гуманистическую окраску. В своих пьесах Шекспир постоянно изображает действие, составляющее триаду: порядок— хаос — порядок. Вместе с тем его как художника интересует именно то, что составляет драму, — то есть состояние, которое возникает, когда порядок нарушен.

Даже наивная космогония того времени не может избежать этого противоречия. Она утверждает, будто на небесах царит божественный порядок, являющийся образцом для земного мира. Улисс в знаменитом монологе о порядке во вселенной исходит из этой предпосылки. Говорит же он: «Ведь если вдруг планеты /Задумают вращаться самовольно, / Какой возникнет в небесах раздор». Значит, самая возможность этого противоестественна. Но тут же он описывает последствия такого нарушения— всевозможные стихийные бедствия и хаос в государстве, реальность которых не вызывает сомнения. Даже в его речи можно заметить двойственность концепции порядка. Что же касается пьесы «Троил и Крессида», в которой этот монолог произносится, то она от начала до конца опровергает идею какого бы то ни было порядка в государстве и в личных отношениях между людьми.

Шекспир верил в-идеал гармонии, но подмечал в жизни все то, что эту гармонию нарушало. Острое чувство противоречий жизни и сделало для него наиболее органичной формой творчества драматургию.

А не мешала ли шекспировскому драматизму идея гармонии и порядка? Не вернее ли представить себе, что ему была присуща склонность видеть лишь одни противоречия действительности? Нет, в таком случае он не поднялся бы выше уровня Бена Джонсона, чей драматизм был именно таким — ограниченным наглядными противоречиями и антагонизмами.

В этом отношении вершинные явления мировой драмы сходны между собой. Древнегреческая трагедия тоже расцвела в условиях такого своеобразного состояния

367 Идеал и действительность

ДУХОВНОЙ-жизни общества: еще сохранялась традицион-

между верой и реальным опытом, убеждавшим в несоответствии старых понятий действительности, создала духовные предпосылки античного трагического искусства. В эпоху Возрождения возник новый духовный кризис такого же рода. Сознание постигало те черты жизни, которые либо вообще не учитывались традиционным мировоззрением, либо оценивались иначе, чем подсказывал опыт новой действительности.

Шекспир стоит не только на грани двух социальных формаций, он современник эпохи, когда во всей остроте обнажилось несоответствие многовековых идеологических концепций и нравственных правил, укоренившихся в сознании людей, и новых индивидуалистических стремлений, казавшихся нарушением естественного патриархального уклада.

Но и это далеко не все. Не менее острым был конфликт в пределах новой ренессансной,мысли, оказавшейся перед лицом неразрешимых противоречий. Рушились не только традиционные понятия, испытанию подвергался новый взгляд на мир, возникший в эпоху Возрождения.

Ренессансный гуманизм пережил две стадии. Становление нового мировоззрения сопровождалось великими надеждами на обновление жизни. Первая пора гуманизма отмечена оптимизмом: казалось, что восторжествует полная гармония. Более того —гуманисты думали, что именно их век и осуществит идеальный мировой порядок. Они знали, что порядка не было в феодальном обществе, раздиравшемся вечными междоусобиями. Жизнь, шедшая на смену феодализму, должна была принести всеобщее замирение. Новое государство, обладающее большим могуществом, чем иллюзорная власть старых королей, которым не покорялись их вассалы, должно было утвердить порядок. У Шекспира этими идеями проникнуты все пьесы-хроники и трагедия «Ромео и Джульетта», где носителем идеи государственности является герцог Эскал.

368 Конфликт

Новая идеология решила старое противоречие человека и природы, утвердив принцип органической связи человека и окружающего мира. Она решила мучившую средневековых мыслителей дилемму души и тела, создав учение об органическом единстве двух сторон человеческой натуры. Оптимизм гуманистов исходил из убеждения, что добрые начала в человеке сильнее дурных.

Развитие европейского общества не оправдало надежд гуманистов. Вторая фаза развития ренессансной философии состояла в самокритике, признании нереальности надежд, в стремлении преодолеть иллюзии, хотя бы и благородные, в намерении утвердить трезвый взгляд на реальность К

Ренессансный идеализм получил выражение в учениях неоплатоников, оказавших огромное влияние на передовую мысль Возрождения во всех странах, вплоть до Англии. Именно неоплатоники сформулировали идеал совершенного человека, который составил центральный пункт нового мировоззрения. Марсилио Фичино со всей определенностью утверждал, что целью души является «бесконечная истина и доброта»2. На благие стремления человека рассчитывали гуманисты, создавая социальнополитические теории о наилучшем устройстве государства, независимо от того, видели ли они свой идеал в просвещенной монархии, как Эразм Роттердамский, или в коммунистическом строе, как Томас Мор.

Сильнейший удар по всем этим построениям гуманистов нанес Макиавелли. В противовес их идеалу человека, многоопытный флорентинский мыслитель и государственный деятель утверждал, что люди по природе своекорыстны, жадны, жестоки и трусливы. Никакого порядка в государстве быть не может, наоборот, эгоистические стремления отдельных людей могут породить лишь всеобщую вражду и хаос. Для того чтобы среди людей установился порядок, нужна сильная власть, которая страхом и насилием обуздает эгоистическое своеволие, междоусобия и народные волнения и принудит жить если не

E. Cassirer et al. Chicago. 1948, p. 201.

370 Конфликт

венной смертью они достигают торжества любви и мира: «вражда отцов с их смертью умерла». Эти слова Пролога больше, чем предварение зрителей о сюжете; здесь перед нами редкий случай, когда Шекспир сообщает идею произведения. Трагедия заканчивается полным миром, но куплен он дорогой ценой. Как говорит в заключенье герцог:

Нам грустный мир приносит дня светило — Лик прячет с горя в облаках густых.

(Г. з, 305. ТЩК)

«Ромео и Джульетта» выражает гуманистический оптимизм. «Юлий Цезарь» начинает цикл трагедий, где гуманистическая идеология предстает как бы в полном смятении. Это произведение отличается двойственностью не только в построении фабулы, о чем говорилось выше. В нем обнажаются противоречия гуманистической доктрины. Совершенно очевидно, что Цезарь не идеальный

в хаос гражданской войны. Зло Цезаревой диктатуры и тираноборство Брута каждое по-своему наносят ущерб государству.

В «Гамлете» особенно очевидно, что конфликт Клавдия и Гамлета представляет собой первый, но не самый главный пласт трагедии. Драматическое действие строится вокруг этих двух лиц. В дошекспировской трагедии этим, вероятно, все и ограничивалось. Да и как могло быть иначе в трагедии мести: борьба заключалась в том, кто кого перехитрит и уничтожит—король-злодей или принц-мститель. Шекспир создал странную трагедию мести — в ней мститель не торопится с местью, и не потому, что ему мешают внешние обстоятельства, а из-за глубоких внутренних причин.

Гамлет расширяет свою задачу — он должен не только отомстить, но и «вправить вывихнутый сустав време-

короля влечет за собой разлад всего государственного механизма (см. стр. 312). Он имеет в виду, что нельзя по-

371 Идеал и действительность

кушаться на Клавдия. Но такого покушения еще не про-

убил брата, и, значит, с гибелью старого короля государство разладилось. Об этом мы слышим уже в начале трагедии: «Подгнило что-то в датском государстве» (I, 4, 90. МЛ). Гамлет, еще не зная самого страшного, тоже видит разные признаки дурного: «Тупой разгул на за-

«Дания —тюрьма» (II, 2, 249), более того: «весь мир —

тюрьма».

Последовательность, с какой подчеркивается, что страдает не только Гамлет, но вся страна и даже весь

Им заражены все: не только Клавдий, но Гертруда, Полоний, Лаэрт, Розенкранц, Гильденстерн, даже Офелия. Гамлет и себя не исключает из числа тех, кто испытывает на себе дурное влияние «времени»: «Сам я скорее честен; и все же мог бы обвинить себя в таких вещах,

ляют исключение, если верить Гамлету. Они и остаются в живых, чтобы восстановить попранный порядок.

Истинный конфликт, следовательно, и здесь не исчерпывается противоборством персонажей. Внешний конфликт переходит во всеобщий конфликт основных человеческих ценностей: любовь, дружба, верность. С наибольшей силой раскрывается он перед нами в борьбе, которая происходит в сознании Гамлета.

Главное, что терзает Гамлета, — глубочайшее расхождение между идеалом человека и реальным человеком. Яснее всего это звучит в противопоставлении старого и нового короля. Тот «человек был» (I, 2, 187), а этот — сатир, дьявол. Сравнения с тем идеальным монархом и человеком никто не выдерживает, даже сам принц ка-

373 Природа

нов действия — от вселенной и вышних миров до души отдельного человека, от макрокосма до микрокосма. И в каждом звене ядро, сущность конфликта — в борении благих и губительных сил.

ПРИРОДА

Понятие «природа» имело несколько значений в языке Возрождения. Природой был весь материальный мир, включая человека. Но природа сливалась и со всем мировым порядком. При всем том, что она представляла собой низший мир материи, все же хотя сами предметы природы разумом наделены не были, но в устройстве ее разумное начало участвовало.

Гимном жизнетворности природы звучат слова ученого монаха Лоренцо:

Земля — праматерь всех пород, их цель. Гробница их и вновь — их колыбель. Все, что на ней, весь мир ее зеленый Сосет ее, припав к родному лону.

Она своим твореньям без числа Особенные свойства раздала. Какие поразительные силы Земля в каменья и цветы вложила!

(РДж. II, 3, 9. БП)

Первое десятилетие творчества Шекспира проникнуто верой в благие силы природы. Зло — противоестественно и должно быть побеждено именно потому, что оно противоречит природе. В комедиях Шекспира природа — та сила, которая помогает разумному решению всех жизненных неурядиц. В исторических пьесах в конце концов естественный порядок тоже одерживает победу. Гармония в .обществе сочетается с гармонией в государстве.

Противоречия между идеалами гуманизма и реальностью нарождавшегося буржуазного строя, приведшие к распаду оптимистической доктрины, обусловили и появление в теориях гуманистов нового понимания природы. Если традиционная для гуманистов концепция видела в природе преимущественно добрые начала, то в