Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политика Европейского союза в Центрально-Азиатском регионе. Учебное пособие
.pdf
Глава 5
ПОЛИТИКА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
В ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ
ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИАТСКОГО РЕГИОНА
5.1. Потенциал российских, западных
и азиатских теорий интеграции
Центральной Азии
Вопрос о приспосабливании европоцентричных теорий международных отношений и регионализма для научного анализа интеграционных процессов в Центрально-Азиатском регионе до сих пор
остается спорным.
Какие идеи господствуют в ЕС в связи с изменениями мирового порядка? Исходя из того, что одним из системообразующих
акторов Вестфальской системы является суверенное государство,
в 2019 г. министры иностранных дел Германии и Франции выступили с инициативой создания неформальной сети стран «Альянс
за многосторонность» (Alliance for Multilateralism), ставящей целью
продвижение «международного порядка, основанного на принципах права». В фокусе многостороннего сотрудничества находятся
международное гуманитарное право и права человека как один
из трех основных постулатов ООН. К инициативе присоединились
представители более чем 60 стран мира [см. об этом: Франция
и Организация Объединенных Наций].
Индийский ученый Амитав Ачария (Amitav Acharya), один
из наиболее авторитетных исследователей в сфере теории регионализма, обращавших в последние годы пристальное внимание
на теоретическое осмысление развития политических отношений
на Азиатском континенте, подчеркивает усилия ученых-международников из КНР, которые создают собственную школу, отличающуюся от западных моделей. Он отмечает, что среди азиатских
ученых и ряда европейских широко распространено мнение, что
61
теории, основанные на европейском опыте, являются малопригодными для понимания азиатского регионализма и международных
отношений [Acharia, p. 59].
В то же время А. Ачария отмечает, что пока система международных отношений сохраняет свою неразрывную связь с вестфальскими корнями, такие понятия теории международных отношений, как «гегемония», «баланс сил», «международные режимы»,
«политическая идентичность», вплоть до настоящего времени насущны и в европейском, и в азиатском контексте. Таким образом,
такие западные по происхождению принципы международных отношений и методы, как реализм, либерализм, конструктивизм
и аналитическая эклектика, имеют реальную ценность при изучении азиатских международных отношений. Ученый полагает, что
модернизация теорий международных отношений может иметь
место в результате включения в них азиатских концепций и применения их на практике.
Оптимистическая версия предполагает динамику сближения
теорий, в результате чего возможны обоюдное обогащение и координация западных и азиатских теорий. Но при этом дискуссии касательно того, насколько применимы на практике западные теории
для научного изучения азиатских международных отношений, обострились. По этой причине можно сделать вывод о соперничестве
идей, воздействующих на миропонимание, и, следовательно, на образование идеологических стереотипов межгосударственного поведения общества и политической знати в республиках Центральной Азии.
Неудивительно (исходя из исторического процесса развития
центральноазиатских стран) воздействие на них незападной религиозной, философской, политической мысли, возникновение в регионе особых взглядов на политическое развитие, а именно – на регионализацию и процессы объединения. Для наглядности сошлемся
на точку зрения Ф. Толипова, директора негосударственного научного учреждения «Караван знаний». Автор утверждает, что европоцентричные теории интеграции не оказывают содействие научному изучению и не несут обоснованных предложений для объеди-
62
нения стран региона [Толипов, с. 30]. В качестве подтверждения
своего тезиса он указывает на «искусственно прерванное извне»
естественное развитие процессов интеграции в Центральной Азии,
которое было начато фактически сразу после получения суверенитета странами региона.
По его мнению, созданная в 1994 г. организация ЦентральноАзиатское экономическое сотрудничество (ЦАЭС), преобразованная в 2002 г. в Организацию центральноазиатского сотрудничества
(ОЦАС), имела институты, сопоставимые с ЕС: парламент, совет
глав государств, совет глав правительств, совет министров иностранных дел, совет министров обороны, подписанный Договор о зоне, свободной от ядерного оружия (ДЗЯО), центральноазиатский
миротворческий батальон, Фонд спасения Арала и функциональные консорциумы. Присоединение РФ к ОЦАС в 2005 г. имело разрушительный исход для сообщества. Оно приостановило независимую деятельность, соединившись с ЕврАзЭС. В действительности это поспособствовало завершению интеграционного процесса
в Центральной Азии, где движущей силой и локомотивом считались Казахстан и Узбекистан, и со временем вызвало процессы
регионального разложения. Резюмируя вышесказанное, Ф. Толипов употребляет понятия «внешнего открытого» и «внутреннего
закрытого» типов регионализма. Несмотря на это, автор считает,
что в странах Центральной Азии присутствует стремление к достижению современной центральноазиатской региональной идентичности [Там же].
5.2. Особенности регионостроительства
в Центральной Азии
Структурирование региона
Вслед за распадом СССР и становлением независимости и субъектности новых независимых государств начинается переформатирование региона Центральной Азии. С. Горшенина глубоко исследовала происхождение понятий «Центральная Азия» и «Средняя
63
Азия» под влиянием различных практик и пришла к выводу о своего рода «теоретическом тупике» и «терминологическом хаосе».
По ее мнению, Центральная Азия предстает как «конструкт, который можно анализировать одновременно в диахроническом и синхроническом планах как понятие, выдуманное и сконструированное путешественниками, исследователями, географами, историками и этнологами» [Горшенина, с. 100].
Тем не менее, независимые государства Казахстан, Узбекистан,
Киргизская Республика, Таджикистан и Туркменистан стали именоваться центральноазиатскими. Несмотря на значительные усилия, которые предпринимаются в странах региона относительно
строительства национальных государств с привлечением различных аргументов – исторических архетипов, мифологии, этнической и конфессиональной и другой специфики – объединяющим
региональным началом для них является все-таки российское имперское и советское прошлое.
Участие в переформатировании Центрально-Азиатского региона принимают не только сами государства региона, но и внешние
глобальные и региональные государства, преследующие свои геополитические интересы.
В оценке политических режимов в Центральной Азии существует достаточно большой разброс понятий: «управляемая демократия», «восточные деспотии», «личные диктатуры», «авторитарный
президентциализм», «неопатримониальные отношения», «султанические отношения» и др. [Звягельская, с. 7]. Практика государственного строительства во всех странах Центральной Азии подтверждает вывод о том, что их политический истеблишмент с отсылкой
к истории создает образ великих древних государств и разрабатывает концепцию национального превосходства.
Центральная Азия как строящийся регион
Распад Советского Союза поставил новые независимые государства Центральной Азии перед решением ряда сложных вопросов. От советской эпохи странам Центральной Азии в наследство
досталась единая общесоюзная инфраструктура (коммуникации,
64
энергетическая и водная системы, ирригационные каналы, предприятия и т. д.). В целях ее сохранения была инициирована первая
консультационная встреча глав центральноазиатских республик.
Она состоялась 13 декабря 1991 г., на ней были обсуждены вопросы сотрудничества в связи с распадом Советского Союза. В совместном заявлении глав республик было отмечено, что Беловежские соглашения явились для них непредсказуемым событием.
Следующим шагом на пути региональной интеграции стало
создание ЦАЭС. Начало ему положило подписание 10 января 1994 г.
в Ташкенте между Узбекистаном и Казахстаном договора о создании единого экономического пространства между этими государствами. Он предполагал свободное перемещение товаров, услуг, капиталов, рабочей силы, согласование кредитно-расчетной,
бюджетной, налоговой, ценовой, таможенной и валютной политики между Ташкентом и Алматы.
30 апреля 1994 г. был подписан трехсторонний договор (Узбекистан, Киргизия, Казахстан) о создании единой экономической
зоны. Позже данное объединение получило название ЦАЭС. Отсутствие в его составе Республики Таджикистан можно было объяснить двумя факторами: во-первых, здесь шла братоубийственная
гражданская война и страна находилась в тяжелом политико-экономическом положении; во-вторых, Таджикистан был единственным в регионе Центральной Азии персоязычным государством
и не входил в общую концепцию объединения тюркских государств.
В 1998 г. на встрече пяти президентов стран Центральной Азии
состоялось официальное вступление Таджикистана в ЦАЭС. В ходе
данной встречи была принята Ташкентская декларация о специальной программе ООН для поддержки экономики стран Центральной Азии (СПЕКА).
В апреле 2001 г. прошел саммит глав шести тюркоязычных
государств в Стамбуле (четыре – из Центральной Азии, Азербайджан
и Турция). Были обсуждены вопросы гуманитарного, экономического сотрудничества и экологии.
15 июня 2001 г. было объявлено о создании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Ее учредителями стали Республика
65
Казахстан, Китайская Народная Республика, Киргизская Республика, Российская Федерация, Республика Таджикистан, Республика
Узбекистан.
В декабре 2001 г. в Ташкенте состоялась очередная встреча
президентов Центральной Азии, на которой не было представителя Туркменистана. В целях «совершенствования форм и механизмов региональной экономической интеграции, углубления взаимопонимания по вопросам формирования единого пространства
безопасности» было принято решение о преобразовании ЦАЭС
в Организацию центрально-азиатского сотрудничества (ОЦАС). Договор об учреждении ОЦАС был подписан 28 февраля 2002 г.
в Алматы. Участниками договора стали Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан [Ташкентское заявление].
16 октября 2004 г. в ОЦАС официально вступила Россия. Это
событие изменило сам характер данной организации. Логичным
следствием этого процесса стало предложение президента России
по объединению ОЦАС с ЕврАзЭС, мотивированное устранением
дублирующих функций ряда направлений деятельности ОЦАС.
В 2005 г. президент Казахстана Н. Назарбаев предложил создать Союз центральноазиатских государств (СЦАГ). План создания СЦАГ предусматривал три этапа: первый, в 2006–2008 гг., –
формирование нормативно-правовой базы и реализация режима
свободной торговли; второй, в 2009–2015 гг., – создание Таможенного союза и формирование общего рынка товаров и услуг; третий,
в 2015–2020 гг., – создание единого экономического пространства
[Вторая консультативная встреча].
После ликвидации ОЦАС региональные интеграционные процессы в Центральной Азии приостановились, усилились тенденции
к ее дезинтеграции. Реже стали проводиться встречи глав государств. Из основных вопросов повестки стран региона продолжили
обсуждаться водная проблема (трансграничные реки) и спасение
Аральского моря.
В 2014 г. организация ЕврАзЭС была упразднена, и начал действовать Евразийский экономический союз.
66
Приход к власти в Узбекистане нового лидера в лице Шавката
Мирзиёева 14 декабря 2016 г. стал важнейшим обстоятельством
для нормализации отношений Ташкента с соседями и восстановления диалога со странами региона на самом высоком уровне.
В 2017 г. на самаркандской международной конференции «Центральная Азия: одно прошлое и общее будущее, сотрудничество ради
устойчивого развития и взаимного процветания» президент Узбекистана Ш. Мирзиёев выдвинул инициативы по запуску механизма консультативных встреч глав центральноазиатских государств,
созданию регионального экономического форума, а также учреждению Ассоциации руководителей регионов и бизнес-сообществ
стран региона.
После двадцатилетнего перерыва 15 марта 2018 г. в Астане состоялась консультативная встреча глав государств Центральной
Азии. 29–30 октября 2018 г. в Ташкенте и Бухаре было проведено
первое заседание Центральноазиатского экспертного форума.
29 ноября 2019 г. в Ташкенте прошла вторая консультативная
встреча глав государств Центральной Азии. Сенсационным стало
участие в ней президента Туркменистана Г. Бердымухамедова [Материалы первого заседания Центральноазиатского экспертного
форума].
ЕС как триггер интеграционных процессов
в Центральной Азии
Взаимодействие ЕС с Центрально-Азиатским регионом значительно расширилось с начала 1990-х гг. А. А. Казанцев обратил
внимание на политику ЕС под углом планов его расширения. По его
мнению, согласно используемым ЕС принципам четырех «концентрических кругов европеизации», страны Центральной Азии
и Южного Кавказа входили в третий из них по первоочередности задач расширения ЕС, в основном в контексте энергетической
политики в зоне Каспийского моря. После 2004 г. регион стал восприниматься как последняя, четвертая зона европеизации постсоциалистических стран Европы [см.: Казанцев, с. 40].
ЕС в начале 1990-х гг. решал задачи субституции влияния Советского Союза на постсоветском пространстве. В дальнейшем
67
Брюсселю пришлось иметь дело с появлением в регионе Центральной Азии нового могучего оппонента в лице КНР, который обладает огромными экономическими и финансовыми ресурсами, соизмеримыми с возможностями и средствами ЕС, но, в отличие
от него, способен управлять ими фундированным и концентрированным образом. Вместе с тем ЕС приходится учитывать позицию
стран Центральной Азии и контактировать с их авторитарными политическими режимами. Из этого следует, что для ЕС содействие
ускорению демократических политических и экономических реформ в Центральной Азии не является краеугольным камнем.
Глобальная стратегия внешней политики и политики безопасности ЕС 2016 г. подчеркивает усилия, направленные на повышение стрессоустойчивости государств и обществ Центральной Азии.
На сегодняшний день Брюссель возлагает надежду на осторожный
экспорт своих институтов эффективного управления в качестве
рычагов давления, которые, в свою очередь, будут реализовываться
посредством учреждения и соблюдения норм, стандартов и практики эффективного управления.
Европейский подход к взаимосвязанности (connectivity) является комплексным и завершенным. Данный подход предполагает
активное использование транспортных связей, цифровых и энергетических сетей. Проекты должны быть экономически эффективными и прибыльными, соответствовать высоким экологическим
нормам, чтобы реагировать на проблемы изменения природы
и ухудшения состояния окружающей среды, иметь высокие нормы
транспарентности и надлежащего управления, предоставлять возможность выражать мнение людям, включенным в их реализацию,
на основе надлежащих частных совещаний. Инструментарий нового подхода основан на правилах, сформулированных в соответствии с согласованными на международном уровне практиками,
конвенциями и техническими стандартами, поддерживаемыми
международными организациями и учреждениями. На этой основе ЕС стремится согласовать свои действия с другими внешними
акторами [см. об этом: Kassenova, p. 2].
68
В сентябре 2018 г. ЕС попытался вернуть себе инициативу в Центральной Азии, приняв новую Стратегию объединения Европы
и Азии [Connecting Europe and Asia – Building blocks for an EU
Strategy]. В отличие от китайских инициатив, особенность данной
стратегии заключается в том, что европейский подход носит комплексный характер и включает в себя все области сотрудничества.
Согласно стратегии, инвестиции в развитие должны сочетать экологический, социальный, экономический и финансовый компоненты, а именно: учитывать сокращение выбросов углекислого газа
и предотвращение загрязнения; приниматься на условиях их прозрачности и общественных консультаций и иметь социальную ориентацию; содействовать экономическому развитию и не обременять
страны-партнеры неуправляемыми долгами.
В ЕС отдают себе отчет в том, что в данный момент шансов
на создание зоны свободной торговли или единого рынка в Центральной Азии немного. К примеру, членство Казахстана и Киргизии
в ЕАЭС запрещает им такие договоренности со странами, не входящими в ЕАЭС, за исключением части более широких соглашений, которые распространяются на все государства – члены ЕАЭС.
Тем не менее, ЕС рассматривает внутренний рынок в качестве своего окна возможностей для продвижения хотя бы частичной региональной интеграции.
Что делает ЕС для содействия интеграционным процессам
в Центральной Азии? С 2014 по 2020 г. ЕС выделил странам
Центральной Азии 1,1 млрд евро из своей программы «Инструмент сотрудничества в целях развития» (Development Cooperation
Instrument). Это грантовое финансирование дополняется кредитами Европейского инвестиционного банка (European Investment Bank,
EIB) и Европейского банка реконструкции и развития (European Bank
for Reconstruction and Development, EBRD), которые на сегодняшний
день инвестировали в регион 11,3 млрд евро. Гранты и займы ЕС
поддерживают проекты в таких областях, как развитие сельских
районов, образование, возобновляемые источники энергии и предпринимательство.
69
5.3. Участие стран Центральной Азии
в программах Европейского союза
TACIS
В 1991 г. ЕС запустил программу технической помощи на постсоветском пространстве TACIS (Technical Assistance for the Common-
wealth of Independent States). Программа была нацелена на привлечение иностранных инвестиций, проведение экономических и административных реформ. Она направлена на содействие переходу
к рыночной экономике и укреплению демократии и верховенства
закона в государствах-партнерах в Восточной Европе и Центральной Азии.
Программа TACIS поощряет демократизацию, укрепление верховенства права и переход к рыночной экономике в странах постсоветского пространства: это Армения, Азербайджан, Белоруссия,
Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Российская Федерация,
Таджикистан, Туркменистан, Украина и Узбекистан.
Охватывая период 2000–2006 гг., TACIS основывается на принципах и целях, изложенных в соглашениях о партнерстве и сотрудничестве (СПС) и соглашениях о торгово-экономическом сотрудничестве, заключенных между ЕС и странами СНГ.
Программа рассчитана на максимальное воздействие за счет сосредоточения внимания на ограниченном числе важных инициатив, не исключая при этом мелкомасштабных проектов. С этой
целью совместно с партнерами составляются индикативные программы и программы действий, каждая из которых охватывает
не более трех сквозных областей сотрудничества. Особое внимание уделяется следующим направлениям:
– помощь в проведении институциональной, правовой и административной реформ;
– поддержка частного сектора и содействие экономическому
развитию;
– помощь в устранении социальных последствий переходного
периода;
– развитие инфраструктурных сетей;
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]