Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мировая политика и международные отношения. Учебник
.pdf
61
Применительно к настоящему и будущему мировой политики проблема
бесполюсности плодотворно разрабатывается президентом Совета по международной политике (США) Р. Хаасом. По его мнению, эпоха полярности осталась
в прошлом; в ХХI столетии основной чертой международных отношений будет
бесполярность, отражающая принципиальное изменение расстановки сил в мире48. Отличительные особенности эпохи бесполярного мира он видит в диффузии силы и влияния, росте числа активных акторов, включая негосударственных, обладающих значительной мощью.
Последствия утверждения бесполярности для США и большей части
остального мира Р. Хаас оценивает в основном как негативные — снижение
управляемости, нарастание угроз, которые будут исходить прежде всего от государств-изгоев и террористических групп. США, полагает он, должны принять
меры, чтобы уменьшить вероятность превращения бесполярного мира в нестабильный, улучшить качество международной системы.
Смысл предлагаемых им мер сводится к формированию такой структуры
бесполярного мира, в которой Соединенным Штатам было бы обеспечено доминирующее положение. В их числе — сокращение уровня потребления нефти
и газа, способное уменьшить уязвимость страны перед лицом манипуляций со
стороны поставщиков; предотвращение террористических акций и сокращение
потерь в случае их свершения; противодействие распространению ядерного
оружия и неохраняемых ядерных материалов; использование торговли в качестве средства укрепления внутреннего порядка и содействия благополучию
граждан; оказание помощи слабым государствам с целью предотвратить их
несостоятельность; повышение роли мультилатеризма с участием не только великих держав, но и реформированных Совета Безопасности ООН и «Группы
восьми», которые бы отражали реалии сегодняшнего мира.
По существу, ставится задача создания модели коллективного управления
с Соединенными Штатами как главным центром силы. «Согласованная бесполярность» (выражение Р. Хааса), возможно, действительно повысила бы шансы
на предотвращение деградации и распада международной системы.
Образование взаимозависимого мира ставит перед человечеством проблему глобального управления, под которым понимается не жесткая властная
вертикаль, а гибкая форма партнерства акторов мировой политики, предполагающая широкое использование «умной» силы и, по существу, являющаяся
глобальным регулированием.
48
Хаас Р. Эпоха бесполярного мира // Россия в глобальной политике. № 4. Июль — Август. 2008.
С. 34–48.
62
2.3. Конфигурация миросистемы:
позиционирование и баланс сил акторов
Понятие «конфигурация» в самом общем смысле означает очертания и
внешний вид каких-либо предметов, взаиморасположение по отношению друг к
другу их самих или составляющих частей. Под конфигурацией миросистемы мы
понимаем взаиморасположение ее акторов в глобальном пространстве и их вес в
мировом сообществе, т. е. способность влиять на международные процессы.
В трансформирующейся международно-политической системе происходят динамичные изменения в позиционировании и соотношении сил между ведущими акторами, в характере их взаимодействия и распределении сфер влияния. Усиливается конкуренция в борьбе за место в глобальной иерархии и особенно за участие в ее ядре.
Наиболее явственно этот процесс проявляется в смещении центра развития миросистемы и сдвиге в соотношении сил с Запада в направлении Азии, в
повышении значимости Азиатско-Тихоокеанского региона, вызванной быстрым экономическим подъемом Китая, Индии и других государств, меняющим
существующую конфигурацию системы и иерархию государств. Заметно
укрепляются позиции некоторых новых акторов из числа наиболее успешных
государств Азии, Африки и Латинской Америки. Вместе с тем распространенное представление об утрате Западом исторической инициативы, которая якобы
переходит к Китаю, основывается на преувеличении масштабов этого явления.
Несмотря на относительное ослабление своих позиций, Соединенные
Штаты остаются наиболее мощным и самодостаточным центром силы, по существу, являются единственным государством, способным проводить более
или менее многовекторную и мультирегиональную внешнюю политику. Они
превратилась в энергетическую сверхдержаву — крупнейшего в мире производителя нефти и газа, в то же время продвигаясь к революции ультрасовременных экологических технологий. Важным ресурсом экономического и научного
развития США остается иммиграция. У страны благоприятная демографическая
ситуация, тогда как все ее основные экономические партнеры (Япония, Европа
и даже Китай) регистрируют определенный демографический спад. Элита этой
страны пытается трансформировать американское превосходство почти во всех
областях над другими государствами в «просвещенное» лидерство.
Фактором могущества США является широкая система альянсов и партнерств, которой не располагает ни одна другая страна. Американский потенциал в сферах разведки и дипломатии позволяет осуществлять мобилизацию сто-
63
ронников на решение поставленных задач. В обозримой перспективе, по существу, только Соединенные Штаты обладают необходимым арсеналом средств
для оказания программирующего влияния на мировое развитие.
Представляется вполне обоснованной оценка роли Соединенных Штатов
в мире бывшим заместителем госсекретаря США У. Бёрнсом: «Хотя эра одностороннего доминирования на мировой сцене закончилась, у Соединенных
Штатов пока еще больше козырей, чем у соперников. Остается окно возможностей, чтобы закрепиться в роли стержневой державы, способной наилучшим
образом формировать быстро меняющийся мировой ландшафт…»49. Для решения этой задачи, полагает У. Бёрнс, необходимо перестроить американскую дипломатию и «…сделать ее инструментом первой инстанции, усиленным экономическими и военными рычагами и силой примера»50.
В современных условиях американское лидерство, отнюдь не бескорыстное и сопряженное с немалыми издержками для других государств, видимо,
предпочтительнее отсутствия всякого лидерства. В той мере, в какой это лидерство сможет содействовать выработке согласованных решений, оно будет полезным для противодействия хаотизации в международных отношениях и формировании нового миропорядка.
Именно с этих позиций один из ведущих политических аналитиков современности З. Бжезинский в книге «Стратегическое прозрение» рекомендует
Соединенным Штатам при выстраивании мирового порядка в ХХI в. «проводить более ответственную и утонченную политику, чем раньше», учитывать невозможность доминирования единственной сверхдержавы, особенно в «ситуации, когда на мировую арену вышли новые региональные державы»51.
В настоящее время правящая элита Америки стремится не допустить (или
отдалить во времени) превращение Китая в сопоставимого с Соединенными
Штатами соперника и предотвратить обретение Россией статуса сверхдержавы.
По мере роста могущества Китая в восприятии американской элиты он все
больше будет замещать Россию в качестве врага Соединенных Штатов.
Евросоюз уступает Соединенным Штатам по параметрам «жесткой силы», но формирует новый тип влияния на внешний мира — более глубокого и
всеобъемлющего, чем американское. Это влияние проявится в масштабе длительного временного интервала и будет носить трансформирующий характер,
49
Бернс У. Можно ли спасти Государственный департамаент? // Россия в глобальной политике. 2019.
№ 3. URL: https://globalaffairs.ru/number/Poteryannoe-iskusstvo-amerikanskoi-diplomatii-20083 (дата обращения:
24.08.2020).
50
Там же.
51
Brzezinski Zb. Strategic Vision: America and the Crisis of Global Power. N.Y., 2012. Р. 131.
64
меняя само общество входящих в ЕС государств, внедряя в практику межгосударственного общения апробированные ценности и стандарты поведения — соблюдение гражданских и политических прав человека и этнических меньшинств, обеспечение экономической и политической стабильности на основе
общественной солидарности и повышения благосостояния граждан, необходимость разрешать конфликты мирным путем, поддержание безопасного и дружественного окружения. Средствами реализации такого влияния будут не высокотехнологичные виды оружия, а договоры, соглашения и законы, обеспечивающие интеграцию пространства Евросоюза.
Эффективность Европейского союза в качестве центра силы нового типа
будет зависеть от его способности справляться с существующими и вновь возникающими вызовами европейской интеграции, выстраивать коллективные позиции с основными партнерами по важнейшим вопросам международной поли-
тики и экономики. Одним из ключевых вызовов для Европы останется нараста-
ние миграционного давления со стороны африканского континента с его
стремительно растущим населением. Евросоюз проходит крайне сложный этап
своего развития, не гарантирующий защиты ни от попятных движений, ни от
фрагментации еврозоны.
Соединенные Штаты, очевидно, и впредь будут играть существенную
роль в формировании баланса сил внутри Евросоюза. Многие его члены заинтересованы в сохранении американского присутствия в Европе, а малые страны
видят в нем противовес доминированию крупных держав. Вместе с тем продолжится курс на формирование европейской стратегической автономии, неофициальным, а возможно и официальным лидером которого станет Франция.
Характер отношений между США и Европой окажет влияние на архитектонику
нового миропорядка.
Китай, соперничая с Соединенными Штатами, в обозримом будущем,
скорее всего, сосредоточится главным образом на решении собственных проблем, чем на самоутверждении в качестве лидера мирового сообщества.
В настоящее время страна сталкивается с комплексом вызовов в виде буксующей экономики, главенства заимствованных технологий, социального расслоения, стареющего населения и деградирующей экологии, усиления протестных
настроений. Для подъема на глобальный уровень (по качеству жизни и ВВП на
душу населения) Китаю необходим переход от умелого использования возможностей мирового рынка и сравнительных преимуществ страны как крупнейшей
в мире фабрики к модели интенсивного экономического роста, ориентированной прежде всего на внутренний потребительский спрос и способной обеспечить
65
получение высокой добавленной стоимости. Существует вероятность внутренней дестабилизации страны с масштабными глобальными последствиями.
Серьезные проблемы возникают в осуществлении концепции «один пояс — один путь», обосновывающей стратегию достижения Китаем мирового
лидерства. Эта концепция, по существу, является практическим выражением
идеи общего будущего человечества, ставшей глобальным проектом Китая при
Си Цзиньпине52.
У властей нет ни четких представлений о путях и способах реализации
концепции «один пояс — один путь», ни достаточных ресурсов для осуществления инфраструктурных преобразований как внутри страны, так и за рубежом.
Геополитические и геоэкономические цели Китая вызывают рост антикитайских настроений в странах-реципиентах и массовые протестные акции против
присутствия инвесторов, участники которых обвиняют Китай в неоколониалистских устремлениях.
Противоречивое отношение к проекту «один пояс — один путь» проявляется среди политиков и экспертов Европы и России. ЕС, с одной стороны, проявляет интерес к намерению Китая создать и модернизировать инфраструктуру
для развития торговли как главной сферы своей внешнеполитической активности. С другой стороны, вызывает озабоченность стремление Китая формировать
отношения зависимости с более слабыми государствами самого ЕС и его восточными соседями. В России даже в рамках партнерских отношений с Китаем
проявляется стремление избежать чрезмерной зависимости от него.
Китай будет играть все более весомую роль в азиатской и мировой политике, но ему трудно добиться доминирующего положения в Азии, не говоря
уже о глобальном масштабе. Сам Китай позиционирует себя на мировой арене
в качестве прежде всего «крупной развивающейся страны», подкрепляя соответствующие декларации расширением сотрудничества с государствами Азии,
Африки и Латинской Америки и избегая прямой конфронтации с США. Реализация «китайской мечты» связывается с созданием к столетию КПК (2021 г.)
общества «средней зажиточности», а к столетию КНР (2049 г.) — переходом к
обществу «всеобщего благосостояния» и превращению в экономическую
сверхдержаву.
Согласно глобальному прогнозу отечественных ученых «Мир 2035», Китай будет активным участником глобализации и одним из ее инвестиционных
локомотивов. Экспансия китайского капитала будет содействовать вовлечению
52
Семенов А.В., Цвык А.В. Концепция «общего будущего человечества» во внешнеполитической стра-
тегии Китая // Мировая экономика и международные отношения. 2019. № 8. С. 72–81.
66
в глобализацию не только КНР, но и стран — адресатов китайских инвестиций.
Однако, подчеркивают авторы прогноза, груз сохраняющихся домашних проблем и социально-экономических разрывов будет сдерживать участие Китая в
глобализации, причем как объективно, так и субъективно — через вспышки
опасений и страхов у политического руководства в связи с «чрезмерным» воздействием на государство53.
Следует согласиться с прогнозом создателя теории «мягкой» силы Дж.
Ная о перспективах Китая: если Китай избежит крупных внутриполитических
потрясений, объем и высокие темпы экономического роста, несомненно, увеличат относительную мощь этой страны в сравнении с Соединенными Штатами,
но вовсе не превратят в самую влиятельную мировую державу. Прогнозы, основанные на росте китайского ВВП, констатирует он, односторонни и не учитывают несопоставимость структуры американской и китайской экономик,
преимущества американцев в военной и «мягкой» силе, а также неблагоприятные факторы геополитического положения Китая и баланс сил в Азии54.
Для того чтобы в полной мере стать современным обществом, Китаю
необходимо решить целый ряд сложнейших проблем — ликвидировать разрывы между богатыми и бедными слоями населения, между развитыми и отсталыми регионами; улучшить качество окружающей среды; преодолеть дефицит
квалифицированных кадров; реформировать убыточный госсектор; снизить
уровень коррупции. Самая сложная задача — перейти от созданного в последние десятилетия индустриально-аграрного общества к постиндустриальному,
что потребует радикальной перестройки всех социальных и политических институтов, их адаптации к современным реалиям.
Несмотря на позитивные сдвиги в использовании инструментария «умной» силы с целью формирования прокитайски настроенных групп населения,
влияние Китая уступает американскому и японскому. Привлекательность китайской модели носит ограниченный характер, а имидж Китая в мире продолжает оставаться неоднозначным или негативным, за исключением некоторых
азиатских и африканских стран. По оценке американского профессора Д. Шамбо, с конца 2000-х гг. репутация КНР в Азии ухудшилась из-за активной модернизации военного потенциала и ужесточения позиции КНР в регионе ЮгоВосточной Азии55.
53
Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. Академика А.А. Дынкина (ИМЭМО им. Е.М. Примакова
РАН). М.: «Магистр», 2017. С. 283.
54
Nye J. Is the American Century Over? John Wiley and Sons, 2015.
55
Shambaugh D. China Goes Global: The Partial Power. N.Y.: Oxford University Press, 2013. P. 9–11.
67
Заслуживает внимания видение Д. Шамбо наиболее вероятной перспективы движения Китая по пути жесткого авторитаризма. Согласно его прогнозу,
китайская экономика застрянет в «ловушке среднего уровня доходов», социальные противоречия обострятся, что вызовет необходимость поиска иного пути развития. Выходом для Китая Д. Шамбо считает возвращение к «мягкому
авторитаризму» периодов правления Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао и его последующее перерастание в «полудемократию» сингапурского образца56.
Важной особенностью взаимодействия Китая и США является наличие
сильной экономической взаимозависимости. Благодаря экономическим связям
Китай стремится осуществить переход на инновационную модель развития, используя американские высокие технологии и опыт. США, в свою очередь, пытаются через взаимозависимость «либерализовать» китайскую экономику и
общество. Таким образом, конфликтный потенциал в отношениях ведущих
центров силы современного мира сочетается с интенсивным экономическим
сотрудничеством.
Американо-китайское соперничество в военно-стратегической сфере
трудно поддается измерению, но, по оценкам специалистов, Соединенные Штаты обладают значительным превосходством в ключевых видах вооружений (в
частности, по числу ядерных боеголовок), и Китай демонстрирует способность
к ядерному сдерживанию США и наращиванию военной мощи57.
Конфронтационный сценарий развития американо-китайских отношений
в будущем, хотя и возможен по объективным причинам, не является желательным для обоих соперников. Интересам обоих государств отвечает выстраивание прагматичных и взаимовыгодных партнерских отношений.
Оценивая перспективы военного конфликта между США и КНР уже в
обозримой перспективе, американские эксперты в качестве наиболее вероятных
причин называют милитаризацию Китаем островов в Южно-Китайском море,
расцениваемую как установление контроля над морскими коммуникациями в
этом районе Мирового океана, и ситуацию вокруг Тайваня, которую Китай считает своей отделившейся провинцией. Согласно прогнозу М. Пэя, если холодная война между Китаем и США станет горячей, то точкой возгорания может
оказаться Тайвань, если Пекин не перестанет оказывать давление на него58.
56
Shambaugh D. Contemplating China`s Future // The Washington Guarterly. Vol. 39. No. 3. 2016.
P. 121–130.
57
Батюк В.И. Американо-китайские отношения: возвращение холодной войны? // США-Канада: эко-
номика, политика, культура. 2019. № 5. С. 24–27.
58
Pei M. Opasnaya tayvan’skaya politika Kitaya [China’s dangerous policy towards Taiwan] // Project
Syndicate. Jan 11. 2019.
68
Сравнивая нынешнее американо-китайское соперничество с советскоамериканским противостоянием начала холодной войны, американский исследователь О. Вестад резонно констатирует: «Риск взаимной военной конфронтации ниже, а вероятность ограниченного сотрудничества выше»59.
Не лишена оснований интерпретация причин гипотетического глобального конфликта между США и Китаем, предложенная американским историком
Г. Эллисоном. Он исходит из так называемой ловушки Фукидида, названной по
имени древнегреческого историка, наблюдавшего противостояние между поднимавшимися Афинами и правившей Спартой. По его мнению, в случае с США
и Китаем этот риск осложняется цивилизационной несовместимостью, усугубляющей конкуренцию и затрудняющей взаимодействие60.
В противовес позиции многочисленных экспертов, усматривающих в Китае перспективного претендента на глобального лидера, способного конкурировать с Соединенными Штатами, отечественные авторы глобального прогноза
«Мир 2035» склонны полагать, что Евроатлантическое сообщество в обозримой
перспективе сохранит лидерство в процессах глобализации. По их мнению,
влияние КНР на формирование мирового порядка будет сдерживать бремя
внутренних проблем и социально-экономических разрывов, в то время как
США продолжат консолидировать свои позиции ресурсно и институционально.
Поэтому надежды Пекина на пересмотр правил глобального общежития в среднесрочной перспективе, видимо, останутся напрасными61. Вместе с тем в диаде
«Китай и США» будут разворачиваться отношения «напряженного партнерства»62.
В отличие от США Европа, не рассматривающая Китай в качестве источника военной угрозы и не соперничающая с ним за глобальное лидерство, видимо, и в будущем проявит большую степень готовности к сотрудничеству и
взаимодействию с КНР.
Если изменение статуса Китая в международно-политической иерархии — свершившийся факт, в отношении Индии — это перспектива обозримого будущего. Эта страна обладает вторыми после КНР демографическими ре-
59
Vestad O.D. Istoki kitaiskogo povedeniya. Nachali li Vashington i Pekin novuyu kholodnuyu voynu?
[Origins of Chinese behavior. Did Washington and Beijing start a new Cold War?] //Rossiya v global'noi politike.
[Russia in the global politics]. 2019. No. 5. URL: https://globalaffairs.ru/number/Istoki-kitaiskogo-povedeniya-20239
(дата обращения: 24.08.2020).
60
Allison G. China vs America. Managing the Next Clash of Civilizations //Foreign Affairs.
September/October 2017. URL: https://www.foreignaffairs.com/articles/united-states/2017-08-15/china-vs-america
(дата обращения: 24.08.2020).
61
Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. академика А.А. Дынкина (ИМЭМО им. Е.М. Примакова
РАН). М., 2017. С. 283–285.
62
Там же. С. 321.
69
сурсами и значительной военной мощью, приближающейся к ведущим странам
мира.
Достижения Индии в области высоких технологий и большая доля молодого населения по сравнению со стареющим населением Китая представляют
собой значительные конкурентные преимущества для экономического развития. Активно модернизируются вооруженные силы, третьи по численности после США и КНР.
На среднесрочную перспективу (10–15 лет) российские ученые с точки
зрения геополитики прогнозируют устойчивый интерес Индии к двум весьма
важным для нее регионам — АТР и бассейну Индийского океана. Успешная деятельность в этих пространствах откроет перспективу достижения Индией ряда
стратегических целей — восстановления экономического роста до темпов порядка 8–9 % в год, проведения более активной внешней политики, укрепления
взаимной безопасности с соседними государствами, достижения неоспоримого
лидерства среди государств бассейна Индийского океана и в конечном счете
повышения шансов на обретение статуса великой державы63.
Согласно прогнозу отечественных ученых «Мир 2035», Япония — сильный экономический игрок с глобальными интересами — по-прежнему будет
играть ограниченную политическую роль в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Значимость Японии во многом будет определяться дуалистическим характером
ее задач — стремлением сохранить альянс с США и усилить связи с региональными игроками (прежде всего Китаем) в качестве инструмента обеспечения
устойчивого экономического роста. Тем не менее к 2035 г. она, вероятно, уступит статус третьей экономики мира Индии64.
Ожидаемо стремление японского политического класса к большей независимости в принятии внешнеполитических решений. Оно будет достигаться
поисками путей обеспечения безопасности страны способами, выходящими за
рамки японо-американского альянса (в том числе и собственными усилиями);
попытками дополнить альянс другими договорными и многосторонними инициативами; повышением роли оборонных институтов; постепенным снятием
ограничений, наложенных на военную сферу Японии после окончания Второй
мировой войны.
Усиливающийся в военном отношении Китай сохранит для Японии значение главной угрозы ее безопасности. Противоречия между обоими государ-
63
Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. академика А.А. Дынкина (ИМЭМО им. Е.М. Примакова
РАН). М., 2017. С. 315–316.
64
Там же. С. 303, 305–306.
70
ствами, вызванные различиями в восприятии стратегических установок и намерений друг друга, в сочетании с разногласиями по геополитическим и историческим вопросам будут вызывать периодические кризисы. Однако прогнозируемое ухудшение социально-экономической динамики в обеих странах актуализирует потребность в сотрудничестве для решения проблем развития.
Помимо активизации на международной арене таких крупных стран, как
Китай и Индия, расширяется слой быстро возвышающихся средних держав, которые играют все более важную роль в обеспечении региональной безопасности и формировании глобальных правил игры. К их числу следует отнести
прежде всего такие страны, как Бразилия, Индонезия, Иран, Турция, Нигерия,
Южная Африка, Южная Корея.
В развернувшемся центро-силовом соперничестве Россия является крупным международным актором, относительно слабым в экономическом плане.
Российская геополитика носит преимущественно локальный характер, будучи
ориентированной в качестве сферы влияния на пространство СССР. Оказались
нереализованными два стратегических плана, существовавших с 1990-х гг., —
интеграции в западную цивилизацию и реинтеграции бывших союзных республик под эгидой России. Ограниченные результаты дает российская стратегия
«разворота на восток» и партнерства с Китаем.
Несмотря на сокращение своего совокупного потенциала по сравнению с
СССР, Россия остается значимой военной державой и располагает набором
«козырей», которые делают ее перспективным для Запада партнером в полицентрическом мире — социокультурная близость, уникальное геополитическое
положение в центре Евразии, гигантский интеллектуальный и ресурсный потенциал. Действие вышеперечисленных факторов в будущем может способствовать снижению интенсивности негативного тренда в отношениях между
ними и придать этим отношениям позитивную динамику, которая неизбежно
будет иметь нелинейный, волнообразный характер: периоды сближения и перезагрузки будут сменяться периодами отчуждения и дистанцирования.
Происходящее в настоящее время укрепление российского военного потенциала частично компенсирует слабость других компонентов национальной
мощи, но перспективы страны в конечном счете будут определяться состоянием ее экономики, научно-технической сферы и качеством жизни граждан, привлекательностью для мира в целом. Лишь перейдя от экспортно-сырьевой экономики к инновационной, «умной» экономике (smart economy), Россия способна стать полновесным глобальным центром силы. Влияние России в
существенной степени будет зависеть от обретения устойчивого места в мире и
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]