Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора сквозь призму когнитивистики и диахронии (на материале французского военного дискурса). Монография
.pdf
1.5. Актуальные аспекты исследования метафоры в военном дискурсе
51
вышеперечисленных исследованиях явление метафорического переноса рассматривается фрагментарно, в контексте общего анализа материала. При этом
последнее исследование целиком основывается на неспециализированных
газетно-публицистических источниках практического материала.
Работа В. В. Чеботарёвой посвящена изучению современного англий-
ского военного термина в лингвистическом и социокультурном аспектах.
В качестве источников практического материала, автор использует преимущественно интернет-версии изданий The Guardian и The New York Times. Он
фокусирует свой анализ на терминологических единицах, которые активно
включаются в информационную среду, четко не дифференцирует терминологическую и субстандартную лексику, понимая под военной терминологией лексические единицы, связанные с военной сферой, и не разграничивая
американскую и британскую американскую терминосистемы [Чеботарёва
2012, c. 6]. Автор отмечает, что метафоризация выступает одним из ведущих
способов терминообразования.
Среди отдельных публикаций, касающихся проблемы метафоры в совре-
менном французском военном дискурсе, можно отметить работу Ю. Н. Сдобновой. Автор рассматривает метафору в контексте изучения арготизмов-зоонимов, выраженных субстантивными единицами в дискурсе Военно-Морских Сил Франции [Сдобнова 2016]. Представленная в работе классификация
имеет несомненный научный и практический интерес, однако, произведенный анализ метафорических актуализаций носит достаточно фрагментарный
характер. Так, например, Ю. Н. Сдобнова относит метафорическую лексическую единицу renard (досл. ‘лис’) к зоонимам, использующимся для репрезентации предметов обихода военнослужащих ВМС (речь идет о сводной
таблице присутствия/отсутствия офицеров на корабле) [Сдобнова 2016, с. 153].
Однако данная метафорическая репрезентация относится не столько к зоонимам, сколько к артефактам привычного мира, поскольку ее источником
служит старинная французская настольная игра «Le renard et les poules». Переосмысление основано на сходстве внешнего вида таблицы и граф, расчерченных на игровом поле [Cassagne 2007, p. 371–372]. Данный пример наглядно
свидетельствует о сложности проблемы метафоризации во французском военном дискурсе и недостаточной степени ее исследования.
Среди трудов зарубежных ученых особое внимание привлекает работа
А. Сабера (A. Saber), посвященная анализу профессиональной культуры
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
52
американских военнослужащих. Автор приходит к выводу, что, помимо традиционных для метафоры функций номинации, экономии и украшения речи,
а также эвристической функции, метафора играет и «групповую» роль в военном дискурсе, способствуя формированию характеристики корпоративного этноса американских военнослужащих [Saber 2005]. А. Сабер трактует
метафору как троп, не рассматривая при этом отдельно когнитивные аспекты метафоризации.
Таким образом, обзор вышеперечисленных работ свидетельствует о том,
что, несмотря на интерес ряда ученых к исследованию метафоры в военном
дискурсе, в настоящее время отсутствуют работы, посвященные комплексному изучению метафоры во французском военном дискурсе с когнитивной
и диахронической точек зрения.
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ I
Результаты рассмотрения теоретических основ исследования метафоры
и военного дискурса позволяют сделать следующие выводы.
На сегодняшний день когнитивная парадигма исследования метафоры
представляется одной из наибoлее пеpспективных и сбалансированных, поскольку она предполагает синкретичный взгляд на метафору как на перманентную составляющую не только речи, но и мышления человека. Это, в свою
очередь, обусловливает комплексное исследование данного феномена в его
неразрывной связи с контекстом как в лингвистическом, так и в социокультурном и историческом аспектах.
В контексте когнитивной парадигмы исследования метафоры представляется очень важной теория концептуальной метафоры, изложенная в трудах
Дж. Лакоффа и М. Джонсона и основанная на идее о том, что человек мыслит
посредством метальных конструктов (концептов, фреймов, скриптов). При
этом его мозг адаптирует поступающую информацию в соответствии с имеющимся у индивида сенсомоторным и когнитивным опытом.
Наряду с концептуальными метафорами окказиональные метафоры также
обладают способностью категоризировать и реструктурировать репрезентацию реалий профессиональной сферы. По данной причине их исследование
может давать возможность выявления некоторых психологических особенностей и способов постижения реальности, присущих носителям языка определенной социальной группы.
Выводы по главе I
53
В настоящее время многими лингвистами признается необходимость
изучения метафорической системы языка в когнитивном и диахроническом
аспектах, что предполагает выявление психологических и мировоззренческих особенностей представителей отдельной социальной группы на определенном этапе ее существования. Это позволяет, в свою очередь, проанализировать особенности взаимоотношений когнитивной и языковой систем,
а также тенденции их развития.
Дискурс представляет собой сложный лингвосоциальный феномен.
В структуре военного дискурса можно выделить институциональный и неинституциональный типы. Институциональный тип военного дискурса отличается формализацией и выраженной статусно-ролевой интеракцией и реализуется путем обращения к литературно-нормированным языковым знакам. В отличие от институционального типа неинституциональный тип
военного дискурса характеризуется выраженным субъективизмом и активным использованием литературно-ненормированных языковых знаков.
Военные материалы обладают определенными лингвистическими и дискурсивными особенностями, которые определяются в зависимости от статуса материалов. Так, военно-технические документы, учебные материалы,
служебная переписка, приказы и т. д. относятся к институциональному военному дискурсу и характеризуются формализованной лексикой, в то время
как неофициальные материалы, неофициальная переписка, неспециализированные публикации, мемуарные источники принадлежат к неинституциональному военному дискурсу и характеризуются субстандартной лексикой.
Помимо когнитивного и диахронического аспектов исследования метафоры в военном дискурсе, к основным аспектам ее исследования необходимо отнести и другие, близкие к когнитивному. В их числе функциональный аспект, предполагающий изучение функций метафоры в дискурсе,
структурный аспект, предполагающий анализ метафорических моделей, социокультурный аспект, предполагающий рассмотрение этнической идентичности французских военнослужащих.
54
ГЛАВА I I .
МЕТАФ ОРА К А К С Р Е Д С Т В О
КОН Ц Е П Т У А Л И З А Ц И И
ФРАНЦ У З С К О Й В О Е Н Н О Й С Ф Е Р Ы
2.1 . Метафорические модели
Совокупность языковых метафор, представляющая собой сложную
многочисленную систему, может быть репрезентирована посредством
определенных моделей, каждая из которых отражает те или иные особенности метафоры. Однако в современных научных исследованиях понятие
модели трактуется различно. Так, последователи аристотелевских взглядов используют для исследования метафоры формально-логические модели, которые могут быть представлены как формулы в логике высказываний. Ученый и философ А. Ф. Лосев в своем известном труде «Введение
в общую теорию языковых моделей» интерпретирует лингвистическую
модель как структуру, являющуюся «упорядоченной последовательностью языковых элементов, единораздельным целым, включающим в себя
как принцип упорядоченности, так и расчленения, которая на одних звуковых материалах создает структуру других звуковых материалов» [Лосев
1968, с. 28].
Философ Г. Б. Гутнер применительно к изучению процессов или ситуаций рассматривает понятие модели как «конструкции, изоморфной моделируемой системе» [Гутнер 2010]. Другие ученые придерживаются более широкого определения модели и понимают ее как мысленно или предметно создаваемую структуру, представляющую определенную часть реальности
в упрощенной и наглядной форме [Тургаев, Хренов 2005, с. 532]. В любом
случае, говоря о модели, мы имеем дело с некоторой предметно или абстрактно создаваемой структурой, элементы которой находятся в аналоговых или тождественных отношениях с определенными элементами исследуемой системы.
Современная теория метафоры представлена различными направлениями, каждое из которых располагает своим понятийным аппаратом и, соответственно, своими подходами к реконструкции процесса метафорического
переосмысления. По данной причине на сегодняшний день не существует
2.1. Метафорические модели
55
общепринятого подхода к описанию и анализу метафорических моделей.
Так, например, по мнению А. Н. Баранова, наиболее привычными являются
три методологических подхода: изучение метафорических моделей в конкретном типе дискурса; исследование моделей, представляющих типичную
сочетаемость метафор в отдельном речевом отрезке; изучение системных
связей между отдельными моделями [Баранов 2014, с. 96].
В нашем исследовании для выявления и описания основных метафорических моделей, участвующих в образовании формализованных и субстандартных специальных лексических единиц военного дела, мы отдаем предпочтение когнитивному подходу и опираемся на трактовку метафорической модели, предлагаемую в работах А. П. Чудинова. В соответствии
с идеями Дж. Лакоффа ученый рассматривает метафорическую модель как
«существующую и/или складывающуюся в сознании носителей языка
схему связи между понятийными сферами, которую можно представить
определенной формулой «X – это Y» [Чудинов 2013, с. 27]. Необходимо
подчеркнуть, что в данном случае речь идет не о простом логическом суждении («X есть Y») и не о логической равнозначности («X − то же самое,
что Y»), а о метафорической проекции сферы-источника Y на сферу-мишень X, что предполагает: X понимается в терминах Y. Тем не менее нельзя
отрицать, что подобная проекция становится возможной благодаря осознанию человеком наличия некоторой нестрогой аналогии между двумя разнородными концептами. В целом это соответствует существующим положениям, поскольку когнитивное направление исследования предполагает,
что именно аналогия, а не формальные приемы рассуждений играет ведущую роль в мыслительных процессах человека [Monneret 2004; Скребцова
2000, с. 37].
Кроме того, согласно рекомендации А. П. Чудинова мы учитываем следующие критерии при описании метафорических моделей: исходную понятийную область (сферу-источник); новую понятийную область (сферу-мишень); относящиеся к этой модели единицы знания; признаки, позволяющие сближать первичные смыслы сферы-источника и метафорические
смыслы сферы-мишени; связь модели с контекстуальными событиями, ее
эмотивные характеристики; продуктивность (частотность) модели [Чудинов 2013, с. 28–30].
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
56
Как отмечает Р. М. Фрумкина, «между разными авторами нет согласия
в том, каков набор процедур, который следует считать концептуальным анализом, но нет согласия и в том, что же следует считать результатом» [Фрумкина
1995, с. 96]. В целом можно сказать, что концептуальный анализ представляет собой тот или иной способ открытия содержания исследуемого концепта и его сопоставления с семантикой языкового знака, использующегося
для вербализации данного концепта.
В частности, мы ориентировались на методику концептуального анализа, изложенную, например, в диссертационных работах С. Г. Дудецкой
и А. Г. Рябова [Дудецкая 2007, с. 10; Рябов 2010, с. 12]. В нашем исследовании она включает в себя следующие этапы: 1) компонентный анализ семантики метафоризированных СЛЕВД и семантики их вербализаторов,
представленных в толковых словарях; 2) исследование содержания реалии
военной сферы и сферы источника для окончательного выделения концептуальных признаков; 3) обнаружение точек соприкосновения сопоставляемых концептов; 4) категоризацию концептов и вербализующих их лексических единиц. При этом, анализируя вербализаторы сферы-источника, мы
допускаем первичность общеупотребительного значения, однако, учитываем внутреннюю форму лексических единиц и возможные сопутствующие
коннотации.
Следует отметить, что на основании формального признака происхождения не все сферы-источники метафорического переноса могут быть соотнесены непосредственно с человеком. Поэтому в нашей работе под антропо-
центрической метафорой мы понимаем метафоры, области-источники
которых связаны с самим человеком или результатом его деятельности. Соответственно, области-источники неантропоцентрической метафоры лежат вне человека и результатов его непосредственной активности. Схожая
позиция представлена в диссертационном исследовании А. Г. Рябова [Рябов
2009], которую мы полностью разделяем.
Кроме того, понятие антропоцентризма предполагает главенство феномена человека в целом. Оно включает в себя не только понятийную область «человек как биологический индивид», но и социум и артефакты,
поскольку они являются объективной реализацией ментально-духовных
и физических усилий и качеств человека. По данной причине в нашем
2.1. Метафорические модели
57
исследовании в категорию антропоцентрических метафор вошли метафорические модели, имеющие такие сферы-источники, как «Тело человека», «Одушевленное существо» (персонификация), «Ощущения», «Реалии быта и привычного мира», «Невоенные профессии и занятия», «Пространственное положение, статус», «Религия, мифология, история»,
«Инженерно-технические сооружения», «Одежда, аксессуары». Следует
отметить, что в сферу «Ощущения» мы включили и категорию «Цвет»,
поскольку цветовосприятие реализуется при помощи зрительной сенсорной системы (зрительного анализатора).
В психологии и в нейролингвистических исследованиях принято понятие
репрезентативной системы (или модальности восприятия), под которой
понимается форма восприятия и представления информации в мышлении
и в памяти [Величковский 1973, с. 8]. По результатам некоторых исследований можно предположить, что доминирование какой-либо репрезентативной системы проявляется в речи человека, а используемые им сенсорные метафоры могут отражать процесс кодирования и представления информации
в мозге [Коледа 2000, с. 94]. В наиболее общем виде, объединяя кожно-мышечную, обонятельно-вкусовую и вестибулярную системы в рамках кинестетической модальности, ученые делят людей на аудиалов, визуалов и кинестетиков. Однако данное деление является во многом условным, поскольку
в реальности человек меняет свои репрезентативные системы в зависимости
от конкретных условий. Однако, по мнению физиологов, кинестетическая
система является базовой и в эволюционном плане наиболее древней [Вилюнас 1976, с. 142].
Категория неантропоцентрических метафор сформирована переосмыс-
лениями, области-источники которых относятся к внешнему миру. Имеются
в виду такие источники, как «Фауна», «Растения», «Геологические объекты»,
«Водная среда», «Природные и физические явления». Сферу-источник «Одушевленное существо» (персонификация) мы отнесли к категории антропоцентрических источников, так как она активно участвует в формировании
персонифицирующих переосмыслений с привлечением человека как личности и биологического существа.
Мы также полагаем, что базовые концепты неантропоцентрического сегмента («Фауна», «Растения») отражают первичный опыт познания человеком
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
58
внешнего мира, а антропоцентрического («Тело человека», «Ощущения»,
«Одушевленное существо» (персонификация) − опыт познания самого себя.
Попутно заметим, что, поскольку при анализе нашей выборки мы неоднократно констатировали наличие метафорической синонимии, небезынтересным представляется наблюдение А. Вежбицкой, которая на примере концепта «Движение» замечает, что наличие в языке большого числа слов, обозначающих какое-либо явление, указывает на возможную актуальность
вербализуемого ими концепта [Вежбицкая 2001, c. 28–30].
Избранные нами временные рамки диахронического исследования ме-
тафоры и ее функций обусловлены заметными изменениями французского
военного лексического фонда в определенные исторические моменты.
В частности, как свидетельствуют произведенный нами анализ источников практического материала и наблюдения других исследователей [Оришак 2008, с. 114], Вторая мировая война не оказала существенного влияния на французский язык в целом и на французский язык военного дела
в частности. Тем не менее в период 1900–1918 годов и с конца 1990-х –
начала 2000-х годов по настоящее время французский военно-профессиональный вокабуляр претерпевает заметные изменения под воздействием
различных экстралингвистических факторов [Roynette et al 2014]. В начале
ХХ века его модификация обусловлена в основном как научно-техническим прогрессом, так и военными и социальными катаклизмами. В начале
ХХI века она вызвана масштабной реформой французских Вооруженных
сил, направленной на их профессионализацию и модернизацию, развитием наукоемких вооружений, галопирующей глобализацией и социальнополитической нестабильностью. Так, например, субстандартная лексика,
связанная с призывом на военную службу, исчезает из активного употребления.
Таким образом, в нашем исследовании современного французского во-
енно-профессионального языка мы пытались преимущественно сфокусироваться на отборе и изучении тех метафоризированных СЛЕВД, которые не
утратили своей актуальности, а также тех, которые функционируют в рассматриваемые временные интервалы. Для дифференциации СЛЕВД по прин-
ципу актуальности и историзма мы руководствуемся содержанием вербализуемых реалий, присутствием СЛЕВД в лексикографических источниках
2.2. Концептуальная структура французской военной сферы
59
начала ХХ века и в современных изданиях, пометами в лексикографических
источниках о принадлежности той или иной СЛЕВД к определенному историческому периоду.
Мы полностью согласны с мнением Э. В. Будаева о возможности использования «фокусной фрагментации» временного периода, которая предполагает выделение периодов исследования в связи с историческими событиями
безотносительно к хронологии в астрономическом понимании [Будаев 2016,
с. 21]. Кроме того, данный подход позволяет соблюсти принцип историзма,
который является одним из существенных при любом диахроническом или
же ретроспективном исследовании. С другой стороны, вековой интервал,
разделяющий оба исторических периода, представляется нам достаточным
для выявления наиболее устойчивых тенденций в языковом и ментальном
аспектах.
Таким образом, применяемый нами комплексный подход к метафоре
позволяет выявить и проанализировать роль ментальных структур как в формировании метафорической репрезентации профессиональной реальности,
так и в функционировании метафоризированных лексических единиц в различных контекстах профессиональной деятельности в когнитивном и диахроническом аспектах.
2.2 . Концептуальная структ ура французской военной сфер ы
Типологизация формализованных и субстандартных СЛЕВД неоднократно привлекала внимание исследователей [Гарбовский 1988; Коровушкин 2003; Захарчук 2007; Митчелл, Холдаенко 2014аб, 2015аб, 2016]. В целом она может носить как структурный, так и функциональный характер
и быть основанной на способе образования лексических единиц, их тематической или стилистической принадлежности, а также на количестве компонентов.
В настоящее время с развитием когнитивной парадигмы исследователи
приходят к пониманию того, что любая специальная лексическая единица
связана с тем или иным концептом [Лейчик 2007; Cabré-Castellví, Cormier
1998]. Мы разделяем данную точку зрения и полагаем, что выявление и анализ концептов составляет необходимый этап изучения семантики специальной лексики, поскольку именно концепты представляют собой базовые
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
60
ментальные сущности, формирующие совокупность знаний отдельного индивида о своем профессиональном мире. Следовательно, концептуальная типологизация профессиональной сферы оказывается важным элементом
лингвокогнитивного анализа. Однако ее практическое воплощение может
представлять определенные трудности, которые связаны как с отсутствием
единой трактовки термина «концепт», так и с отсутствием единого взгляда
на его структуру.
Несмотря на существование различных интерпретаций концепта, мы
придерживаемся представляющейся нам наиболее справедливой комплексной лингвокультурологической трактовки понятия «концепт», разделяемой большинством отечественных исследователей. В соответствии
с ней концепт рассматривается нами как единица ментального уровня,
отражающая определенный объект или совокупность связанных с определенной идеографической сферой объектов материального или духовного мира, хранящаяся в национальной памяти носителей определенного
языка в вербальном виде и способная отличаться национально-культурным контентом [Бабушкин 1997; Кравцов 2008; Лихачёв 1993а; Попова,
Стернин 2015]. Мы также согласны с тем, что в ходе интеллектуальной
деятельности человека концепт, являющийся сложной ментальной структурой, способен представлять «свои разные признаки и слои» [Колокова
2014, с. 125–126].
Концепты, в свою очередь, могут подразделяться в зависимости от заключенного в них понятийного объема. При этом ментальные единицы, отражающие тот или иной объект универсума, являющийся элементом, составляющей другого, более крупного объекта, рассматриваются нами как частные концепты.
В соответствии с этим в работе выделяются концепты, подразделяющиеся в свою очередь на частные концепты и в совокупности формирующие
идеографическое пространство французской военной сферы. Причем выделяемые концепты обладают различными вербализаторами в формализованном и в субстандартном вокабуляре французского военного дискурса. К концептам, отражающим французскую военную сферу, относятся такие, как
«Военнослужащий», «Военная реалия», «Противник», которые состоят из
частных концептов, что представлено ниже.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]