Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора сквозь призму когнитивистики и диахронии (на материале французского военного дискурса). Монография
.pdf
1.4. Лингвистические и дискурсивные особенности военных материалов
41
directeur du tir: «Feu!», «Maintenant!», ou «Au coup de sifflet!» selon le tir
prescrit, les tireurs ouvrent le feu sur les objectifs désignés» [PIA207, p. 35].
(«По команде руководителя стрельбы: «Огонь!», «Сейчас!» или «По свистку!»,
в зависимости от вида стрельбы стрелки открывают огонь по заданным целям»). Преобладание в языке военной сферы коммуникативно-прагматической составляющей способствует минимизации лексических средств, четкости формулировок, структурированности и повышению доступности
восприятия информации путем приложения различных иллюстративных
материалов.
Стремление к экономии речи характерно как для институционального,
так и неинституционального сегмента французского военного дискурса.
В частности, эта тенденция может проявляться в использовании различных
сокращений, которые могут быть представлены и иноязычными вкраплениями.
Поскольку особенности сокращений во французском военном дискурсе
уже подробно рассматривались в работе Ю. Н. Сдобновой [Сдобнова, 2014],
мы ограничимся анализом нескольких примеров. 1) Формализованный
слой: « En cas d’accord du PC du GTIA, le chef du SGTIA exécute le tir par ses
moyens organiques et l’appui de son OCF ». [DLOC, 2015, p. 21] («В случае
согласия командного пункта батальонной тактической боевой единицы ко-
мандир тактической боевой подгруппы осуществляет огонь, используя име-
ющиеся в его распоряжении табельные средства при поддержке офицера ко-
ординатора огня»). Аббревиации PC (Poste de Commandement − «командный
пункт»), GTIA (Groupement Tactique Interarmes), SGTIA (Sous-Groupement
Tactique Interarmes) являются широко употребительными в различных военных документах. Аббревиация OCF носит более специализированный харак-
тер. Как показывают наблюдения, в функциональном аспекте необходимо
различать номинации CAF (Coordonnateur des appuis feu − «координатор ог-
невой поддержки»), OCF (Officier de Coordination des Feux − «офицер-координатор огня»), OA (Observateur Avancé − «передовой наблюдатель»),
а также сокращения FAC/JTAC (Forward Air Controller/Joint Terminal Attack
Controller − «передовой авиационный наводчик»/«наводчик поста авиацион-
ного наведения»). Аббревиация CAF номинирует командира подразделения
связи, наблюдения и координации (Détachement de liaison, observation et
coordination (DLOC)) [DLOC 2015, p. 33]. Аббревиация OCF вербализует
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
42
офицера-артиллериста или старшего унтер-офицера-артиллериста, на которого возложена функция координирования наземного огня на уровне тактической боевой подгруппы (SGTIA) [ibid 2015, p. 35]. Аббревиция OA репрезентирует командира взвода или группы, который находится в подчинении
OCF и осуществляет запрос на огневую поддержку «земля-земля» на уровне
тактической боевой подгруппы (SGTIA) [ibid 2015, p. 35]. В международном
ранжировании штатная должность OA обычно соответствует номинации
National Fires Observer France type B [ibid 2015, p. 21]. Последние две аббревиации (FAC/JTAC) являются американизмами и номинируют военнослужащего, координирующего воздушную поддержку сухопутных сил. На французский язык они могут быть переданы как contrôleur aérien avancé и contrôleur
d’appui aérien. Иногда аббревиация JTAC [jitac] может расшифровывается
как Joint Tactical Air Controller [RAUDRIA 2012, p. 37].
2) Субстандартный слой: «– Reçu, je demande une EVASAN par hé-
licoptère, répond Schill. − Jonquille suivi, je sécurise tout de suite la DZ pour
l’hélico» [Le Nen 2010, p. 39]. («– Принял, я запрашиваю санитарную эва-
куацию вертолетом, отвечает Шилл. − Светло-желтый − отслеживание, я не-
медленно обеспечиваю безопасность района приземления вертолета».
Если слоговое сокращение EVASAN (évacuation sanitaire), служащее для
обозначения санитарной эвакуации, и аббревиатура DZ (dropping zone) могут рассматриваться как формализованные языковые знаки, то апокопа
hélico, которая называет вертолет (hélicoptère), относится к субстандартной лексике. При этом аббревиатура DZ представляет собой англицизм,
использующийся в данном случае для обозначения района приземления
(zone de pose).
Для устного и письменного дискурса военнослужащих характерна вы-
раженная шаблонность речи, которая проявляется в повторении типовых
конструкций. Несмотря на то, что вопрос шаблонности (клишированности)
институционального дискурса французских военнослужащих также рассматривался в диссертационном труде Ю. Н. Сдобновой [Cдобнова, 2014],
приведем следующий пример: «– Mon colonel, ici le général, je vous annonce
que l'exercice Djalalabad est terminé. Votre bataillon peut se remettre en condition. J'aimerai vous voir à 14 h 00 au fort des Têtes. – Reçu, mon général». [Le
Nen, 2010, p. 33]. («– Господин полковник, генерал на связи, ставлю вас в известность, что учения Джeлалабад окончены. Вашему батальону разрешается
1.4. Лингвистические и дискурсивные особенности военных материалов
43
отдыхать. Желаю вас видеть в форте Тет, в 14 часов. − Принял, господин
генерал». В приведенном отрывке можно выделить следующие особенности:
1) обращение mon colonel/mon général содержит элемент mon − шаблонное
сокращение лексемы monsieur, принятое во французских сухопутных и военно-воздушных силах и используемое при обращении к офицеру мужского
пола; 2) лексемы ici, reçu также являются клишированными. Они регулярно
используются в радиообмене и в речи военнослужащих и способствуют конкретизации ситуации при минимальном использовании лексических средств.
В частности, лексема ici позволяет четко маркировать в речевом потоке отправителя сообщения, а лексема reçu используется для подтверждения получения сообщения; 3) простое будущее время в 1-м лице j'aimerai (досл. «буду
желать») служит «вежливой» заменой настоящего времени изъявительного
наклонения. Его использование придает фразе необходимую волютативность и исключает любой элемент неопределенности, который мог бы возникнуть при использовании «вежливого» кондиционала настоящего времени j'aimerais (досл. «желал бы»); 4) обращает на себя внимание простота
и максимальная краткость синтаксических конструкций, а также точное указание места и времени события.
К устному институциональному военному дискурсу относятся различ-
ные команды. Их особенность заключается в яркой императивности и краткости высказываний, которые также представлены регулятивными дискурсивными актами. Например: «Deux ordres claquèrent aussitôt. "Présentez,
armes!" "Aux morts!"» [Douady 2012, p. 366] («Тотчас прозвучали два кратких
приказа. "На караул!" "Павшим!"»)
Исследование военной лексики и военного дискурса является одним из
важных и интересных направлений современной лингвистики, которое привлекает все большее число ученых [Chadelat 2003; Joachim Schneiker 2012;
Chouliaraki 2016; Frisk 2017]. Дискурсивный анализ позволяет не только выявить способы аргументации и легитимации высказываний, использующихся для воздействия на реципиентов в рамках экстра- и интракорпоративной коммуникации, но и пролить свет на некоторые аксиологические приоритеты коммуникантов. В частности, как показывают наши наблюдения,
используемые в современном французском институциональном военном
дискурсе аргументативные стратегии убеждения во многом наследуют традиции классической риторической школы [Соловьева 2018].
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
44
Следует отметить, что изучение языковых явлений в любом военном со-
циуме встречает ряд сложностей, основной из которых является закрытость
военной сферы. По данной причине мы разделяем точку зрения А. Сабера
(A. Saber), который полагает возможным использовать в качестве источников
практического материала литературные произведения, отражающие профессиональные реалии с высокой степенью достоверности [Saber, 2003, p. 189–190].
Сказанное выше актуально для исследования неинституционального во-
енного дискурса. Для его изучения, мы обратились, в частности, к произведениям мемуарно-документального характера современных французских
военнослужащих, проходивших службу в составе французских экспедиционных подразделений в период с 2001 по 2012 годы, а также к произведениям французских писателей, участвовавших в Первой мировой войне. В качестве метериала для анализа были выбраны мемуары полковника Николя
Лё Нена (Nicolas Le Nen), полковника Стефана Бра (Stéphane Bras), капитана
Бриса Эрбланда (Brice Erbland) и сержанта Йоана Douady (Yohann Douady)
[Le Nen 2010; Bras 2010; Erbland 2013; Douady 2012]. Помимо этого, мы
использовали военно-прозаические произведения Анри Барбюса (Henri
Barbussee), Ролана Доржелеса (Roland Dorgelès), Арно Галопена, (Arnould
Galopin), а также сборник траншейных рассказов, составленный группой ветеранов боевых действий, оставшихся неизвестными [Barbussee 1917; Galopin
1915; Dorgelès 1919; Contes 1915]. Кроме того, привлекательным источником
неинституционального французского военного дискурса служат неофициальные и полуофициальные сайты военных подразделений и разнообразные
блоги, авторами которых являются французские военнослужащие.
Как отмечают исследователи, мемуары представляют собой прежде всего
источник исторической информации, однако, они также фиксируют точку
зрения автора, воспринимающего имевшие место события с некоторого временного удаления [Матханова 2007, c. 21]. Выбранная нами мемуарная литература периода 1914–1918 годов отличается высокой степенью достоверности изложения материала, поскольку ее авторами являются непосредственные участники боевых действий.
Субстандартный слой лексики военного дела обычно служит для внутрикорпоративного общения профессионалов. В своей устной форме неинстуциональный военный дискурс чаще всего используется в общении военнослужащих, имеющих сопоставимый иерархический статус. Однако, поскольку
1.4. Лингвистические и дискурсивные особенности военных материалов
45
между институциональным и неинституциональным типами военного дискурса не существует четко обозначенных границ, субстандартные СЛЕВД
могут также присутствовать в полуофициальной документации, радиопереговорах и в различных специализированных публикациях. Так, например,
в специализированном периодическом издании «Terre Information Magazine»
можно прочитать следующее: «Nous voulons que le tir de barrage, vulgairement
appelé boule de feu, fasse partie du fond de sac de tous les combattants, qu’il
devienne un acte réflexe», explique le lieutenant-colonel Jean Panel» [TIM, n°204
mai 2009, p. 39] («Мы хотим, чтобы заградительный огонь, просторечно име-
нуемый шаровой молнией, составлял базовый навык, закрепленный на рефлекторном уровне у всех бойцов», − объясняет подполковник Жан Панель»). С целью уточнения разновидности тактического приема наряду с формализованной СЛЕВД tir de barrage используется ее субстандартный аналог
boule de feu (досл. «огненный шар»).
Субстандартные СЛЕВД могут быть обнаружены и в нормативно-обуча-
ющих документах. Например: «Présenter l’arme en montrant la chambre tout en
respectant les 4 règles élémentaires de sécurité et dire «arme claire», puis donner
l’arme, poignée en direction du receveur. Celui-ci annonce «arme claire» et prend
l’arme » [TTA150 VII 2012, p. 60] («Протянуть оружие, показывая патронник,
строго соблюдая четыре основных правила безопасности, и сказать: «оружие
чистое», затем отдать оружие, рукояткой к получателю, который произносит «оружие чистое» и берет оружие» . В приведенном фрагменте субстандартная СЛЕВД clair (досл. «светлый, прозрачный, чистый, ясный») исполь-
зуется для обозначения незаряженного оружия (arme non chargée). Благодаря
своей знаковости и когнитивной составляющей метафоризированная СЛЕВД
clair позволяет сделать речь более экономной и передать максимум информации, обеспечивая эффективную коммуникацию.
Рассмотрим еще пример: «Le général Hogard, le commandant de la Task
Force Lafayette, y avait ajouté à la main une mention suivante: ««Négatif pour
provoquer et partir. Vous les débusquez, vous les provoquez et vous les détruisez»,
ce qui n'était pas pour déplaire à notre colonel» [Douady 2012, p. 180] (« Генерал
Огар, командующий бригадой Лафайетт, дописал от руки: « Отставить завязать бой и отойти. Вы их выбиваете с позиций, вы завязываете с ними бой
и уничтожаете их, что не могло не понравиться нашему полковнику». В данном случае можно констатировать использование субстандартной СЛЕВД
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
46
débusquer (досл. «выгонять зверя из логовища») в полуофициальной полевой
документации, в частности, в тексте предписания, формулирующего боевую
задачу. Семантическая емкость метафорического образа позволяет не только
придать краткость речи, но и привнести эмоционально-оценочный компонент. Кроме того, можно отметить использование шаблонной лексемы
négatif, имеющей значение нет или отставить в зависимости от ситуации.
Использование в радиообмене и в речи военнослужащих многосложных лексем affirmatif и négatif вместо односложных oui и non объясняется стремлением к однозначности передаваемой информации и исключению возможных
ошибок восприятия.
В качестве шаблонов также используются англоязычные субстандартные
СЛЕВД, что также отражает влияние фактора глобализации и коалиционного взаимодействия на речь французских военнослужащих.
Зачастую субстандартные СЛЕВД, присутствующие в неинституциональном дискурсе военнослужащих, отличаются полисемией. Их значение
может не только изменяться с течением времени, но и варьироваться в зависимости от сектора употребления. Например, СЛЕВД bœuf (досл. «бык»)
в субстандартонм вокабуляре сухопутных войск репрезентирует грубоватого, физически крепкого курсанта Особой школы Сен-Сир, предпочитающего физическую сторону образования теоретической. В вокабуляре служащих ВВС СЛЕВД bœuf может актуализировать как индивида, не слишком
обдумывающего свои действия, так и молодого, неопытного пилота. В вокабуляре сотрудников жандармерии эта же лексическая единица обычно вербализует унтер-офицера или гораздо реже офицера. Некоторые метафоризированные СЛЕВД субстандартной лексики содержат элементы гражданского арго. Например, лексическая единица pébroque на гражданском арго
обозначает parapluie (досл. «зонт»), а в военной среде на основе некоторого
сходства формы она метафорически переосмысляется как парашют. Соответственно, действие, обозначающееся глагольным словосочетанием пры-
гать с парашютом, получает номинацию se pébroquer.
Субстандартый слой лексики может также привлекаться и для вербализации различных неуставных отношений. Однако переход французских Вооруженных сил на профессиональную основу позволил отчасти решить эту
проблему, соответственно, этот слой субстандартной лексики постепенно
выходит из употребления, сохраняясь преимущественно в пределах военных
1.5. Актуальные аспекты исследования метафоры в военном дискурсе
47
учебных заведений. Так, например, лексическая единица omlette de sac (досл.
«омлет из мешка») обозначает «приведение содержимого ранца новичка
в полный беспорядок».
Неинституциональный военный дискурс отличается выраженной эмоци-
ональной оценочностью и субъективностью суждений. Например: «La dimension de cette cache − un couloir de 50 mètres de long sur 2 mètres de large et
1,60 mètre de haut − donnait une idée du volume d'armement qu'elle avait pu con-
tenir. ... Une véritable caverne d'Ali Taliban ... » [Douady 2012, p. 293] («Раз-
меры этого схрона − коридор 50 метров длиной, 2 метра шириной и 1,6 метра
высотой − позволяли представить, какое количество оружия здесь могло
находиться ... Настоящая пещера Али-Талибана ... ».
Таким образом, французский военный дискурс как институционального,
так и неинституционального типа широко представлен в различных документах, которые содержат значительное количество лингвистической и социокультурной информации.
1.5. Актуальные аспекты исследования метафоры
в военном дискурсе
Когнитивный и диахронический аспекты исследования метафоры в военном дискурсе, будучи весьма важными для современной лингвистики, отнюдь не ограничивают круг интересов ученых. Среди наиболее крупных работ, посвященных исследованию метафоры в военном дискурсе, необходимо
прежде всего упомянуть работы Г. А. Бучиной [2003] и А. Г. Рябова [2009].
В частности, Г. А. Бучина анализирует роль метафоры в структурном и функциональном аспектах [Бучина 2003, с. 3]. Автор различает терминологическую и нетерминологическую лексические подсистемы и фокусирует свое
исследование на описании метафорических моделей и оценке продуктивности использования метафорических производных в тематических группах
русской и английской военной лексики. Среди функций, реализуемых метафорой в военном вокабуляре, Г. А. Бучина выделяет всего лишь три: функцию номинации, характеризации и эмоционально-экспрессивной оценочности [Бучина 2003, с. 5]. Однако автор не представляет результатов анализа
контекстуального использования метафорических терминологических и нетерминологических лексических единиц в специализированных текстах, без
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
48
обращения к которому функциональный аспект исследования метафоры
нельзя считать полноценным. Таким образом, по нашему мнению, положение о функциях метафоры в военном дискурсе нуждается в значительном
углублении и уточнении.
Помимо этого, автор указывает, что источники практического материала,
кроме словарей, представлены материалами российских и американских СМИ
[Бучина 2003, с. 4]. Однако обращение к газетно-публицистическим, а не
к профессионально-ориентированным изданиям предполагает использование вторичных источников, что может модифицировать релевантность эмпирической выборки. Обращает также на себя внимание смешение военных
реалий, принадлежащих к различным историческим периодам. Например,
лексическая единица hairbrush grenade (‘ручная граната типа «щетка для во-
лос’) [Бучина 2003, с. 9] относится исключительно к периоду Первой мировой войны [Rottman 2015, с. 20], тогда как лексема mushroom (cloud) [Бучина
2003, с. 9] вербализует грибовидное облако ядерного взрыва, которое представляет современную нам реалию.
Как справедливо отмечает В. Н. Телия, «историзм − одно из сущностных
свойств языка и культуры» [Телия 1996, с. 224]. Очевидно, что нарушение
этого принципа может оказывать заметное влияние на результаты лингвокультурологического и дискурсивного исследований. Таким образом, мы полагаем, что необходим более глубокий и дифференцированный анализ различных экстралингвистических факторов, способных оказывать влияние на
реализацию и продуктивность метафорических переосмыслений в военном
дискурсе.
Такой ученый, как А. Г. Рябов, ограничивает свое исследование терми-
нологическим слоем англоязычной военной лексики, в котором изучается
роль метафорического и метонимического переносов значения в рамках когнитивизма и теории номинации [Рябов 2009, с. 4]. Автор говорит о сочетании лингвокогнитивного и психологического аспектов исследования явления вторичной номинации в терминологической лексике [Рябов 2009, с. 6].
Он выявляет и описывает метафорические и метонимические модели и приходит к выводу об универсальности антропоцентризма метафоры в английской военной терминологии. Кроме того, А. Г. Рябов выделяет тенденцию
именовать предметы военного обихода предметами домашнего быта [Рябов
2009, с. 5]. Следует отметить, что мы полностью согласны с разделением
1.5. Актуальные аспекты исследования метафоры в военном дискурсе
49
метафор А. Г. Рябовым на основании их отношения к человеку и к результатам его деятельности, то есть с разделением их на антропоморфные и неантропоморфные метафоры в терминологии автора. Однако, насколько можно
судить, исследователь тоже не соблюдает принцип историзма при анализе
практического материала. Так, например, лексическая единица Black and
Tans [Рябов 2009, с. 15] вербализует резервные силы королевской полиции
(Royal Irish Constabulary Reserve Force) − реалию, представлявшую собой по-
лицейское спецподразделение, которое существовало в период с 1919 по
1922 годы [Bennett 2010]. Кроме того, А. Г. Рябов не затрагивает вопросы
вторичной номинации в субстандартном вокабуляре военного дискурса и ограничивает анализ психологической составляющей метафорических переосмыслений способностью человека познавать неизвестное через известное
и новое через старое. Учитывая вышеизложенное, мы видим необходимость
более глубокого исследования в военном дискурсе метафорических переосмыслений и их социальных и психологических составляющих.
Диссертационная работа Е. Б. Кивилевой сфокусирована на исследовании названий американских и британских кораблей. В частности, показано,
что зоонимические наименования военно-морской техники могут возникать
в результате таких когнитивных процессов, как метафоризация, метонимизация, аналогия, стереотипизация, символизация, фокусирование-дефокусирование и анимализация [Кивилева 2017].
В семантико-словообразовательном аспекте явление метафорического
переноса отчасти исследуется С. В. Лазаревич в работе, посвященной лексике и фразеологии русского военного жаргона. Автор рассматривает метафору и метонимию как способ формирования жаргонной специфики [Лазаревич 2000, с. 15].
Е. В. Лупанова, анализируя фразеологическую картину мира представителей англо-американской военной субкультуры, затрагивает проблему метафоризации как одного из механизмов объединения в лингвистическом знаке
языковой и культурной семантики [Лупанова 2018, с. 5]. Однако объединение
английской и американской составляющих способно влиять, по нашему мнению, на достоверность выводов, поскольку американская и британская культуры могут характеризоваться неидентичными концептосферами.
Диссертационное исследование О. А. Захарчук сосредоточено на изучении универсальных характеристик и национально-культурных особенностей
Глава I. Теоретические основы исследования метафоры и военного дискурса
50
русского и американского военных жаргонов. Автор исследует метафорический и метонимический переносы значения и приходит к выводу, что антропоцентризм является универсальным свойством метафоры. Метонимия интерпретируется автором как второй по продуктивности после метафоры
способ семантической деривации [Захарчук 2007, с. 17–18]. Кроме того, анализируя эволюцию военного жаргона, автор исходит из положения, что пространственный и временной факторы являются основополагающими для любой лингвокультурной ситуации [там же, с. 9]. Мы полностью разделяем эту
позицию, и нам представляется очень важным соблюдение принципа историзма при комплексном и детальном анализе метафорических переосмыслений в языке профессионального общения.
Среди работ, затрагивающих явление метафорического переноса в рамках структурного изучения военной лексики, можно выделить диссертационные исследования Л. Н. Зенковой [1991], В. К. Панковой [1992], О. Р. Рякиной [1997], Я. А. Манукяна [2011], М. Г. Бойко [2011] и В. С. Унагаева
[2013]. Работа Л. Н. Зенковой посвящeна структурно-семантической характеристике русской военной артиллерийской терминологии [Зенкова 1991].
В исследовании В. К. Панковой рассматриваются раздельнооформленные
номинации во французской военной терминологии [Панкова 1992]. Исследовательский интерес О. Р. Рякиной сфокусирован на структурно-семантической и функциональной специфике русскоязычной военной авиационной
инженерной терминологии [Рякина 1997]. Я. А. Манукян, анализируя тезаурус немецкого военнослужащего в течение периода с 1871 по 1945 год в контексте изучения концептуально-фреймовой модели языковой игры в субкультуре немецких военнослужащих, частично затрагивает проблему метафоризации как способа словообразования [Манукян 2011, с. 11]. М. Г. Бойко
обращается к проблемам структуры и формирования бронетанковой терминологии в английском языке в социолингвистическом аспекте. Автор предпринимает попытку периодизации развития бронетанковой терминологии
и исследует взаимоотношение языковых и социальных явлений [Бойко
2011]. На материале немецкого языка С. В. Соколов исследует системноструктурные особенности современной военной терминологии и сферы коммуникации [Соколов 2013]. В. С. Унагаев изучает на материале немецкого
языка формирование и структурно-семантические особенности аэрокосмической лексики в средствах массовой информации [Унагаев 2013]. Во всех
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]