Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора сквозь призму когнитивистики и диахронии (на материале французского военного дискурса). Монография
.pdf
2.5. Функционирование метафоры в современном французском неинституциональном…
101
de la vallée de Bedraou et de la région. <…>”» [Douady 2012, p. 180] (‘Там
было написано: «Задача для нас: выбить талибов с их позиций в долине Бедрау и прилегающей территории <…>» ’). Использование СЛЕВД débusquer
(досл. «выгонять зверя из логовища») носит логически мотивированный
эмоционально-оценочный характер при имплицитном переосмыслении противника как зверя, на которого ведется охота. Семантическая емкость метафорического образа позволяет сэкономить речь при описании боевой задачи.
Интересно отметить, что в начале ХХ века СЛЕВД débusquer имела значение
«chasser qqn d'un poste avantageux» (‘выбить кого-либо с удобной позиции’).
Например, «débusquer l'ennemi d'un village» (‘выбить противника из деревни’)
[DTMAP 1916, p. 91].
Как и формализованные, субстандартные метафорические номинации
выполняют камуфлирующую (мелиоративную) функцию, которая, по нашим
наблюдениям, реализуется значительно реже в современном неинституциональном дискурсе. Причем субстандартные метафорические номинации
также могут носить рациональный (социально-мотивированный) характер
и являться актуализацией архаического мышления. Например: «− Homme en
arme, en mesure de traiter, mais l'autorisation nous fut refusée par radio»
[Douady 2012, p. 188] (« −Человек вооружен, в состоянии обработать, но по
радиосвязи нам разрешения дано не было»). Обращение к глаголу traiter
(досл. ‘обрабатывать; лечить’) вместо tirer (‘стрелять’) имеет рациональный
характер, оно позволяет переосмыслить противника прежде всего как некоторую неодушевленную абстракцию и избежать прямой номинации своих
действий.
Однако в ряде случаев метафорические номинации, функционирующие
в неинституциональном дискурсе, могут служить для актуализации табуированных военных реалий, что связано с религиозными или суеверными
представлениями социума, имеющими иррациональную, архаическую природу. Так, например, СЛЕВД avion (досл. ‘самолет’) категорически запрещена к употреблению, особенно в Высшей летной школе (École de l’Air)
[Cassagne 2007, p. 31]. В данной связи вместо нее используются разнообразные камуфлирующие синонимы, такие как piège (досл. ‘западня’, особенно
по отношению к аварийному самолету), taxi (досл. ‘такси’), bête (досл.
‘зверь’) и другие. Как показывают наблюдения, похожая практика может
распространяться и на другие летательные средства. Например: «Sans tenir
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
102
compte des instructions de l'état-major, les pilotes du Caracal posèrent leur bête
à une cinquantaine mètres à l'ouest de ce qu'il restait du Tigre» [Douady 2012,
p. 250] (Вопреки предписаниям штаба пилоты “Каракала” посадили своего
зверя примерно в пятидесяти метрах к западу от того, что оставалось от
“Тигра”). Использование метафоры позволяет не только избежать по примеру летчиков табуированного слова, но и с учетом названия вертолета привнести некоторый каламбурный элемент.
Несмотря на то, что окружающий мир становится все более высокотехнологичным и наукоемким, «архаическая» составляющая по-прежнему
присутствует в сознании современных военнослужащих. Одной из ярких
иллюстраций этого может служить наличие в современном военном фольклоре различных вымышленных существ. Так, например, gremlin (досл.
‘гремлин’) является виновником всех необъяснимых неполадок и поломок
техники, особенно самолетов. Благодаря творчеству писателя и военного
летчика Роальда Даля (Roald Dahl) это мифологическое существо прочно
закрепилось в западном военном фольклоре. По данной причине до сих пор
на вопрос о виновнике технической неисправности можно услышать ответ:
«Non, mon adjudant! Je ne vois pas qui a fait ça... sans doute des gremlins»
[Cassagne 2007; p. 235]. (‘Нет, господин аджюдан! Не понимаю, кто сделал
это..., несомненно, гремлины!’). С нашей точки зрения, образ гремлина но-
сит архетипический характер, олицетворяя в гротескно-метафорической
форме как первобытный страх человека перед могуществом природы, превратностями судьбы, так и его неуверенность в надежности используемой
техники.
Неуставные взаимоотношения также могут рассматриваться как проявление примитивных социальных традиций, отчасти направленных на интеграцию новичка в коллективную жизнь и его подчинение неуставной иерархии. Для их номинации также используются метафоры. Так, например,
СЛЕВД sabordage de la Flotte актуализирует неуставной ритуал Высшего
военно-морского училища (École navale), который этимологически связан
с фактом потопления французского флота на рейде Тулона 27 ноября 1942 года.
Ритуал осуществляется 27 ноября и состоит в том, что ночью курсанты второго года обучения заставляют первокурсников «s'auto-virer», то есть выпасть из кроватей вместе с постельными принадлежностями [Cassagne 2007,
p. 209].
2.5. Функционирование метафоры в современном французском неинституциональном…
103
Субстандартная СЛЕВД omlette или omlette de sac (досл. ‘омлет’ или
’омлет из мешка’) обозначает другое ранее популярное издевательское испытание, которое состояло в приведении содержимого ранца или предметов обмундирования новичка в полный беспорядок [Cassagne 2007, p. 306].
В целом наш материал свидетельствует о том, что в современном неинституциональном военном дискурсе камуфлирующая (мелиоративная) функция метафоры достаточно рудиментарно проявляется при вербализации подобных традиций и реалий.
В отличие от институционального дискурса, в котором метафорическая
репрезентация реалий носит, как правило, нейтральный характер, метафорические СЛЕВД, функционирующие в неинституциональном дискурсе, часто
реализуют эмоционально-оценочную функцию. Наличие выраженного экспрессивно-оценочного компонента позволяет передать отношение говорящего к репрезентируемому явлению. Например: «Le problème venait du fait
que les hommes de l'ANA avaient la fâcheuse manie de répliquer à 360 degrés et
d'arroser tout autour d'eux sans vraiment viser les départs de coups ennemis»
[Douady 2012, p. 212] (‘Проблема происходила от того факта, что солдаты
афганской национальной армии имели досадную странность отвечать огнем
на 360 градусов и обстреливать все вокруг себя, не целясь избирательно
в исходящие выстрелы противника’). СЛЕВД arroser (досл. ‘орошать’) имеет
значение ‘bombarder или bombarder méthodiquement‘ (‘обстреливать/производить бомбардировку’ или ‘планомерно обстреливать/производить планомерную бомбардировку’). Использование метафоры экономит речь и привносит дополнительную эмоционально-оценочную составляющую.
Кроме того, в неинституциональном дискурсе одновременно с номинативной проявляется практически несвойственная метафорическим номинациям институционального дискурса людическая функция. По нашему мнению, она является непосредственным продолжением постоянно присутствующего в военной среде комического начала. Игровое поведение имеет
архаичную природу и присуще не только человеку, но и животным. Как отмечал известный культуролог Йохан Хёйзинга (Johan Huizinga), «игра
старше культуры, ибо понятие культуры, как бы несовершенно его ни определяли, в любом случае предполагает человеческое сообщество, а животные
вовсе не ждали появления человека, чтобы он научил их играть» [Хёйзинга
1997, с. 9–10].
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
104
Рассмотрим пример метафоры с реализацией людической функции в не-
институциональном военном дискурсе. Гастон Эсно (Gaston Esnault), участник боевых действий и автор словаря военного жаргона, отмечает, что в период Первой мировой войны фортификационные сооружения могли получать различные наименования. Он, в частности, пишет: «Quelques boyaux
portaient noms officieux crayonnés à côté ou à défaut de noms officiels: «Rue
d'Allemagne » − «Rue des Antiboches», «Rue des Pieds humides» − «Rue du Bain
de siège» <...>» [Esnault 1919, p. 578] («Некоторые ходы сообщения имели
неофициальные названия, нанесенные карандашом рядом с их официальным
названием или вместо него: «Улица Германии» − «Улица Антибошей»,
«Улица мокрых ног» − «Улица Сидячей ванны» ...»). Во время Первой мировой войны СЛЕВД boyau (досл. «кишка») метафорически вербализует ход
сообщения между траншеями, параллельными линии фронта. Как правило,
это были прорытые в земле крытые ходы, служащие для связи с передней
линией, а также для подвоза боеприпасов и эвакуации раненых. Факт присвоения траншеям и некоторым другим фортификационным сооружениям
своеобразных официальных наименований не представляется удивительным, поскольку начиная с осени 1914 года военные действия постепенно перешли в позиционную фазу и приняли характер затяжной, оборонительной
окопной войны. Линия соприкосновения представляла собой местность, изрытую сотнями километров траншей и укреплений. Соответственно, с формальной точки зрения, специфическая номинация этих сооружений, возможно, облегчала ориентирование.
С другой стороны, официальные и особенно сопутствующие им неофициальные наименования содержат активный игровой метафоризированный
компонент, который помогает снизить психотравмирующий эффект, оказываемый на человека тяжелой реальностью, особенно если учесть, что траншеи
стали местом жительства для многих тысяч солдат. Кроме того, переосмысление проходов, служащих для сообщения между частями какого-либо инженерного сооружения и ассоциирующихся с улицами как элементами городской инфраструктуры, является привычным для французской ментальности. Достаточно, например, вспомнить современную планировку подземной
части парижского торгового центра «Forum des Halles», где наиболее широкие проходы внутри центра носят названия улиц и площадей: rue de la
Boucle, place de la Rotonde и т. д. Причем данные номинации являются не
2.5. Функционирование метафоры в современном французском неинституциональном…
105
наследием прошлого, а появились во второй половине 1980-х годов после
масштабной реконструкции этой части города.
Наряду с этим юмор является эффективным механизмом психологиче-
ской защиты [Abel 2002]. По данной причине реализация людической функции способствует облегченному восприятию реальности и лучшей психологической адаптации военнослужащих. Кроме того, данная функция может
являться отражением психологических особенностей представителей военного сообщества.
Людическая функции метафоры может ярко реализоваться при использовании различных метафорических прозвищ военных реалий или самих военнослужащих. Например: «Des mouvements d'insurgés sont détectés un peu
partout dans la vallée et en particulier sur la montagne située au nord de la vallée
que nous avons baptisée “le château fort”» [Le Nen 2010, p. 68] (‘Перемещения
повстанцев зафиксированы почти по всей долине и особенно на горе, расположенной на севере долины, которую мы прозвали “укрепленный замок”).
В данном случае окказиональное наименование château fort (досл. ‘укрепленный замок’) метафорически репрезентирует гору с наличием большого
количества укрепленных точек противника. Несколько насмешливо-игровой
характер репрезентации способствует лучшей психологической адаптации
к не очень приятному факту реальности, поскольку в задачи подразделения
входило взятие этого укрепленного района.
В отличие от институционального военного дискурса в неинституциональном дискурсе отмечается реализация конспиративной функции метафоры, которая, однако, носит достаточно ограниченный характер. Как показывают наблюдения, она может манифестироваться в тех ситуациях,
в которых требуется соблюдение секретности. Это касается, например, радиообмена и других видов коммуникации в условиях боевых действий. Данные номинации носят зачастую окказиональный характер. Одним из примеров могут служить присваемые военнослужащим неформальные позывные:
«Engagé successivement en Afghanistan et en Libye où mon indicatif opérationnel
était «Attila» <…>» [Erbland 2013, p. 5] (‘Будучи задействованным в боевых
действиях сначала в Афганистане, а затем в Ливии, где я имел оперативный
позывной Аттила <…>’). Оперативный позывной Аттила представлен метафорической номинацией, позволяющей ассоциировать с воинственным
правителем гуннов командира летного подразделения. Метафора обладает
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
106
весьма эксплицитной коннотацией и основана на сходстве функций исторического персонажа и современного летчика. Причем прецедентный характер
этого переосмысления привносит выраженный коннотативный компонент,
обеспечивающий специфическую категоризацию референта.
Итак, выявленные функции метафоры можно разделить на три основ-
ные группы: функции, способствующие актуализации когнитивно-прагматических потребностей представителей военного социума; функции, способствующие актуализации индивидуальных культурно-психологических
потребностей, а также адаптации личности к стрессовым ситуациям; функции, способствующие актуализации мировоззрения представителей военного социума.
ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ II
Результаты анализа практического материала позволяют сделать следу-
ющие выводы.
«Наивная» (обыденная) репрезентация реальности служит доминирующим способом познания военной сферы. В полной мере он реализуется в антропоцентрической метафоре, которая оказывается продуктивной моделью
метафорической номинации в институциональном и неинституциональном
французском военном дискурсе. Однако в отличие от субстандартного вокабуляра в формализованном вокабуляре концепт «Военнослужащий» практически не подвергается метафорической репрезентации. Исключение составляют случаи актуализации служебной иерархии и отношения к структурным
подразделениям.
Обращение к сфере-источнику «Реалии быта и привычного мира» является
наиболее типичным примером подобной репрезентации объектов окружающей действительности. В институциональном и неинституциональном французском военном дискурсе сфера-источник «Реалии быта и привычного мира»
служит семантическим ядром источников метафорической номинации. При
этом фактор формализации лексики не оказывает существенного влияния на ее
продуктивность и разнообразие актуализируемых концептов-мишеней.
Сфера-источник «Фауна» оказывается наиболее частотной в качестве инструмента неантропоцентрической метафорической номинации как в институциональном, так и в неинституциональном французском военном дискурсе.
Выводы по главе II
107
Данный факт может обусловливаться тем, что именно мир животных являлся и является необходимым для физического выживания человека. Анализ продуктивности метафорической номинации позволяет рассматривать
сферу-источник «Фауна» как семантическую периферию областей-источников в формализованном вокабуляре и приядерную область в субстандартном.
Формализация вокабуляра способствует уменьшению продуктивности
неантропоцентрической метафоры в процессе метафорической номинации. Наибольшему влиянию фактора формализации языка подвержены
метафорические модели, связанные с универсальными концептами «Фауна» и «Растения», отражающими первичный опыт познания человеком
окружающего мира.
Формализация лексики может также повышать продуктивность некоторых метафорических моделей, прежде всего тех, которые связаны с универсальными концептами, отражающими первичный опыт познания человеком
самого себя. Подобные модели раскрывают его индивидуальное мировоззрение.
К ним могут быть отнесены метафорические переосмысления, реализующиеся путем персонификации (концепт «Одушевленное существо») и обращения к концепту «Ощущения». С учетом продуктивности переосмыслений
сферы-источники «Одушевленное существо» и «Ощущения» составляют
приядерную зону метафорической номинации в формализованном вокабуляре и периферийную в субстандартном.
Субстандартный вокабуляр французского военного дискурса отличается
не только эмоциональной экспрессивностью, но и способностью более тонко,
в отличие от формализованного вокабуляра, отражать особенности ментальности и мышления, свойственные исследуемой социальной группе носителей языка. При этом субстандартные метафорические СЛЕВД чаще всего
выступают в качестве альтернативной номинации реалий, уже имеющих
аналоги в формализованном вокабуляре.
Антропоцентрическая метафора, как и неантропоцентрическая, обеспечивает категоризацию, структурирование и понятийный базис для определенного корпуса лексики французского военного дискурса.
Реализация трех выявленных в ходе исследования функциональных
групп метафор различается в институциональном и неинституциональном
типах современного французского военного дискурса. Актуализируя сложные
Глава II. Метафора как средство концептуализации французской военной сферы
108
для понимания и психологического восприятия реалии военной сферы
сквозь призму более знакомых и простых реалий, метафора служит надежным средством, упрощающим процесс познания и коммуникации. Следовательно, функции, способствующие актуализации когнитивно-прагматических потребностей военного социума (первая группа функций), достаточно
стабильно реализуются как в институциональном, так и в неинституциональном дискурсе. Проявление функций метафоры, способствующих актуализации индивидуальных культурно-психологических потребностей и реализации адаптативных механизмов личности (вторая группа функций),
минимальны в институциональном французском военном дискурсе. Реализация функций, способствующих актуализации мировоззрения (третья группа
функций), носит контекстуальный характер в институциональном дискурсе
и во многом обусловлена социально-мотивированными запретами, имеющими рационально-логическую природу.
К первой группе функций метафоры могут быть отнесены номинативная,
когнитивная, коммуникативная, дидактическая, конспиративная, а также
функция экономии речи. Вторую группу составляют эмоционально-оценочная и людическая функции. К третьей группе принадлежат камуфлирующая
(мелиоративная), обобщающая и ритуальная функции метафоры.
Все вышеперечисленные функции метафоры способствуют тому, чтобы
в институциональном и неинституциональном французском военном дискурсе наиболее полно реализовывались потребности профессионального общения. Данные функции позволяют рассматривать метафору как необходимый компонент профессиональной речи, который не только служит для обозначения специфических реалий, но и способствует их категоризации.
109
ГЛАВА I I I .
ЭВОЛ Ю Ц И Я М Е Т А Ф О Р Ы В О Ф Р АНЦУ З С К О М
НЕИН С Т И Т У Ц И О Н А Л Ь Н О М
ВОЕНН О М Д И С К У Р С Е
3.1 . Метафорические номинации
в с убстандартном военном во кабуляре начала ХХ века
Эпоха, охватывающая конец XIX века–начало ХХ века, знаменуется ря-
дом масштабных социально-экономических потрясений, среди которых центральное место занимает Первая мировая война. Ее итогом стало не только
изменение мирового порядка и гибель империй, но и значительная трансформация общественного и индивидуального мировоззрения, которая возникла в результате ломки прежних стереотипов сознания и поведения. Произошедшие изменения не могли не оказать влияния на состояние языка, в частности французского, и не найти в нем своего отражения. По данной причине
нас интересуют в большей степени метафорические номинации во французском военном дискурсе начала ХХ века.
В своей работе мы рассматриваем диахроническое развитие метафоры
только в неинституциональном французском военном дискурсе, ибо исследование эволюции субстандартной метафоры представляет собой больший
научный интерес. Подобный интерес обусловливается тем, что лексический
фонд неинституционального французского военного дискурса отличается
большей подвижностью, чем словарный состав институционального военного
дискурса. Прежде всего это касается сформировавшегося в 1914–1918 годы
траншейного жаргона (argot poilu). Семантический объем и регулярность использования входящих в него лексических единиц могут варьироваться в зависимости не только от рода войск, но и от принадлежности к конкретной
воинской части.
В наших исследованиях мы рассматриваем метафоры как своеобразные
исторические артефакты, позволяющие проследить эволюцию восприятия
военной сферы, свойственного носителям языка в определенный исторический момент. По данной причине мы осуществляем комплексный когнитивный и диахронический анализ метафорической вербализации в ее наиболее
целостном аспекте без выделения экстралингвистических или языковых
Глава III. Эволюция метафоры во французском неинституциональном военном дискурсе
110
составляющих. Мы также пытаемся сфокусировать внимание на исследовании тех метафорических СЛЕВД, которые наиболее релевантно отражают
текущее состояние метафорических номинаций и происходящие эволюционные изменения. В целях дифференциации СЛЕВД по принципу историзма
мы руководствуемся содержанием вербализуемых реалий, присутствием
СЛЕВД в лексикографических источниках начала ХХ века и в современных
изданиях, пометами в лексикографических источниках, указывающими на
принадлежность той или иной СЛЕВД к определенному историческому периоду.
Как отмечается выше, использованная в данном исследовании мемуар-
ная литература обоих интересующих нас периодов (начало ХХ века и настоящее время) отличается аутентичностью. Как справедливо утверждает
Ф. Дешлетт (F. Déchlette), «<….> les livres comme “le Feu”, d'Henri Barbussee,
où foisonne l'argot, sont des documents plutôt que de véritables œuvres littéraires»
[Déchlette 1918, p. 1] «<….> книги, подобные роману “Огонь” Анри Барбюсса, в которых изобилует арго, являются, скорее, документами, а не литературными произведениями в полном смысле слова»).
Анализ исследуемой выборки субстандартных СЛЕВД (451 единица) вы-
явил существенное преобладание среди них антропоцентрической метафоры. Эта метафора охватывает 341 лексическую единицу, что составляет
около 75 % объема общей выборки. Приложение 3 иллюстрирует полученные нами статистические данные.
В начале ХХ века наиболее продуктивной является сфера-источник «Ре-
алии быта и привычного мира», которая чаще всего ассоциируется с концептом «Военная реалия». Например: fourchette (досл. ‘вилка’ − ‘штык’), cigare
(досл. ‘сигара’ – ‘снаряд 75 мм’), sac à charbon (досл. ‘мешок с углем’ − ‘сна-
ряд крупного калибра’). В целом общая продуктивность сферы-источника
«Реалии быта и привычного мира» в структуре метафорической номинации
достигает 39 %.
Частный концепт «Еда», который мы относим к концепту-источнику
«Реалии быта и привычного мира», также может участвовать в метафорической репрезентации военных реалий. Например: praliné (досл. ‘пралине’ −
‘осколок снаряда’), déguster (досл. ‘дегустировать’ − ‘находиться под обстрелом’), bonbon (досл. ‘конфета’ − ‘авиабомба’), décoction (досл. ‘отвар’ −
‘шквал снарядов’).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]